Беспощадная страсть

Дверной звонок буквально выбросил Милу в прихожую. Девушка с отчаянной надеждой взглянула на монитор. Но нет: это пришел Романов. Чертов Романов…
— Что случилось? Где Север? — почти выкрикнула Мила, едва впустив полковника в прихожую.
— Успокойся, он жив! — поспешил сказать Всеволод. — Давай пройдем в комнату, — добавил он, видя, что Мила слегка расслабилась.
— По крайней мере вчера Север не пострадал, — продолжал Романов, устроившись в гостиной. — Он успешно провел операцию и теперь, вероятно, находится у своих новых друзей…
  
— Где? — спросила Мила отрывисто.
— Если б знать… — вздохнул Всеволод.
— А что вообще вчера произошло? — девушка посмотрела на собеседника так требовательно, что тот отвел глаза.
— Видишь ли, — начал полковник. — Север не хотел посвящать тебя в подробности операции. Но в крайнем случае позволил рассказать. Как ты считаешь — случай крайний?
— Крайний! — подтвердила Мила решительно. Ее взгляд пылал едва сдерживаемой яростью. «А я вчера решил, что девочка — бархатная киска, тихая, послушная… — подумал полковник. — А тут настоящая буря страстей! Да она мегера, фурия, богиня мести, не менее опасная, чем ее муженек! Но до чего хороша!»
— Север хочет внедриться в одну банду, — начал рассказывать Романов. — И для этого должен был вчера отбить атамана этой банды у моих, с позволения сказать, коллег. Он и отбил… Сама знаешь, твой Север — малый крутой…
— Но что с ним сейчас, что?! — сорвалась на крик Мила.
— Говорю же — ушел с бандой. Видимо, в их штаб-квартиру. Больше пока ничего сообщить не могу.
— А где, где эта самая штаб-квартира? Почему Север не подает вестей о себе? Где он?!
— Повторяю: если б знать…
  
Глава 21
 
Очнувшись, Север сразу понял: он по-прежнему находится под землей. А еще Белов почувствовал, что его руки крепко связаны за спиной. Север бросил взгляд на свои ноги. Они были обмотаны несколькими слоями плотного скотча. «Надежно забинтовали, не вырвешься… — подумал Белов. — Интересно, где я?»
Он осмотрелся. Подземное помещение было достаточно просторным и сплошь обшито металлом. «Каземат какой-то, — мысленно заключил Север, — или бункер…»
Над ним склонилась довольная физиономия Умника.
— Ну что, очухался? — спросил бандит с издевательским дружелюбием. — Шеф, он очухался! — крикнул Умник во весь голос.
К Белову приблизился Корвет.
— Привет, стукачок! — сказал он холодно, без улыбки. — Ну что, сорвался твой план? Раскололи мы тебя? Кого обмануть решил… — закончил бандит брезгливо.
— Дурак ты… — Север демонстративно отвернулся.
Обозленный Корвет пнул Белова по ногам.
— Ты, козел, еще морду воротить будешь! Шкура ментовская! А ну говори, в каком подразделении РУОПа служишь? Из областного центра? Или аж из самой Москвы? Говори, падла!
— Ты следи за базаром, — бросил Север. — Может, Сатир и трахает собственную сестру, но называть себя козлом и падлой я никому никогда не позволял!
— Ишь ты, Сатир! — произнес Корвет с тщательно рассчитанным пренебрежением. — Сексот ты мусоровый, а не Сатир!
— Да с чего ты вообще взял, что я мент? — Север говорил полупрезрительным тоном, словно давая понять, что все обвинения Корвета — не более чем глупость. Белов уже разгадал, какое слабое место есть у этого парня. Корвет сильнее всего боялся выглядеть в глазах окружающих глупцом. Или хотя бы не самым умным. Поэтому всегда спешил выставить других дураками. И весьма гордился, когда это удавалось. — Будь я ментом, на кой бы хрен ты мне сдался? В смысле, на кой бы хрен мне понадобилось освобождать тебя? — продолжал Север.
— А чтобы проникнуть сюда, в нашу берлогу! Чтобы втереться в доверие! Чтобы узнать, где находится моя штаб-квартира!
— Вот мутота-то! — хмыкнул Север. — Да на кой мне такие сложности? Свели бы тебя архангелы в отделение, а будь я мент, руоповец, уединился бы с тобой в кабинетике да допросил пристрастно! И все, все бы ты мне выложил! Как родному! Ну подумай сам, Корвет, ты же умный мужчина, я же уважаю тебя! Зачем менту твое доверие, когда тебя и так повязали?
Корвет вдруг успокоился.
— Что ты скажешь, Умник? — обернулся он к бойцу.
— По-моему, ошибочка вышла, босс, — произнес Умник робко. — Никакой он не мент.
— А кто?
— Сатир он, налетчик. И, видать, сейчас сильно на мели. В канализацию спать забрался… ну, когда мы его первый раз встретили. Мы же на него на спящего наткнулись. Не мог он нас специально поджидать. Кто знал, что мы пойдем той дорогой? Никто не знал. Да и спал он совершенно открыто, не прятался, только бабу свою спрятал… Не мент он.
— А это точно был он? Ты ж лица не запомнил.
— Точно он. Он же рассказал, как видел нас в темноте. Такое не выдумаешь… — Умник поежился.
— Как ты умудряешься видеть в темноте? — спросил Корвет Белова.
— Врожденное, — коротко пояснил Север. Соврал, конечно: способность эта была благоприобретенной, как и все остальные его сверхнормальные способности. Однако Север даже не считал свой ответ ложью. Белов попросту не мог объяснить механизм появления у него таких способностей — сам не знал и не понимал. Откуда-то взялись в одночасье, после какого-то сильного стресса… Проще сказать — «врожденные». По крайней мере, люди больше ничего уже не спрашивают на данную тему.
Вот и Корвет протянул:
— Ясно… — словно ему действительно сразу все стало ясно. — А зачем ты явился в ресторан? Да еще с пушкой? — продолжал он допрос.
— Кассу взять хотел! — огрызнулся Север. — Умник правильно сказал: я на мели. Последние деньги отдал, чтобы снять квартиру на три дня для сеструхи, чтобы она хоть выспалась! А сам на дело пошел! А тут вы! Вот и лежу здесь — без денег да еще связанный, как баран! Спасибо, папа Корвет, за щедрость и ласку! Дурак Сатир их надолго запомнит!
— Ладно, Сатир, не визжи, — раздраженно, но и примирительно проронил Корвет. — Если ты и впрямь Сатир, вольный гопстопщик, то возьму я тебя в «семью». Мне такие бойцы сейчас нужны. Но уж не обессудь: придется тебе еще немного полежать связанным, пока я кое-что не уточню.
Корвет взял за плечо Умника.
— Слушай, братан! Хватай Борзого и дуй в вагонный отстойник. Сидите там хоть сутки, но доставьте мне одного какого-нибудь мента из железнодорожного отдела! Они там все родственники, все всё знают о планах Львивченко. Мне нужен «язык», чтобы он и со мной этими планами поделился… Львивченко, считай, объявил нам войну. Надо узнать, почему. Понял? Все, катись!
— Слушаюсь, босс! — чуть ли не козырнул Умник.
— Да, еще… — остановил Корвет готового бежать бойца. — Только не вздумайте приволочь этого придурка Климова! Он Львивченко не родственник, половины информации может попросту не знать. Усек?
— Так точно, шеф!
Север закрыл глаза. Он догадывался: лежать ему связанным, пока мента не доставят и не допросят. Должен же Корвет окончательно разобраться в ситуации… «Посплю пока, пожалуй, — решил Белов. — Хоть отдохну… Слава Богу, Корвет догадался устелить железный пол татами — не холодно…»
Волной нахлынули думы о Миле: «Как там она? Небось беспокоится, места себе не находит… Что с нами будет дальше? Чем окончится мой страшный эксперимент? — Север вдруг почувствовал во всем теле нервную дрожь. — А может, все зря? Может, я только напрасно измучаю нас обоих, — Север ощутил ужас от этой мысли. — Нет, нет! — успокоил он себя. — Ведь уже сколько времени Милка трахается только со мной, и ничего — жива и здорова! Значит, все идет правильно! — тут Север облегченно вздохнул. — Все идет по плану… — думал он, засыпая.
  
По плану, по плану… Выжить бы вот только…»
  
Глава 22
 
Север был прав в свое время, когда утверждал, что Корвет — не просто бывший морской пехотинец и что история его жизни, известная Романову, — скорее всего легенда. Так дело и обстояло.
Данил Карлович Дейнекин, носивший нынче кличку Корвет, родился в семье гастролирующего гипнотизера и фокусницы. С детства Данил мотался с родителями по всей Руси великой, усваивая от папаши и мамаши приемы околпачивания простодушной публики. Мать Данила, несостоявшаяся акробатка-эквилибристка, в нежном возрасте при выполнении трюка жестоко порвавшая связки на ноге и вынужденная спешно сменить специализацию, обучала сына, помимо фокусов, владению собственным телом. А отец учил секретам гипноза. «Люди, — говорил он, — суть быдло, толпа, бараны. Покажи им что-нибудь эффектное, скорчив при этом мистическую рожу, — и они начнут почитать тебя выше Бога. И щедро сыпать денежки в твою, условно выражаясь, шляпу. Еще и благодарить при этом будут за то, что ты соизволил взять».