Мой защитник (СИ)
Глеб словно прочитал мои мысли и, чуть улыбаясь, утянул меня к кровати, осторожно, как будто я какое-то чудо, укладывая на неё. С секунду он смотрел мне в глаза, чуть ли не плача, а потом, нависая над моим лицом, из-за чего я чувствовал, как быстро бьётся его сердце, прошептал:
- Я люблю тебя, и пусть этот мир летит в Тартары, но я никогда не смогу от тебя уйти… Прости, я солгал: даже если ты меня разлюбишь, я не смогу сделать так, чтобы ты меня возненавидел, я буду стараться возобновить ту любовь, пытаться вернуть тебя. Возможно, я эгоист, но…
- Наверное, - перебил я его, - я тоже эгоист, потому что испытываю что-то подобное. Благодаря одному человеку, я понял, что ты тот, ради кого я хочу жить. Он сказал, что неважен пол, возраст, главное - любить, ведь каждая секунда может быть последней… Честно, я боюсь, что всё может прекратиться так же неожиданно, как и началось, но я хочу, чтобы ты был рядом. Пусть это оставит после собой боль, но я буду хотя бы знать, что значит быть с человеком, которого любишь, в котором видишь смысл жизни… Глеб, я люблю тебя.
Парень отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. Лишь одна слезинка скатилось у него по щеке, которая тут же скрылась с его лица, а на губах заиграла улыбка.
- А я-то думал, сейчас блесну чудесной речью, покорю тебя ею, а ты… Ты рушишь все мои планы!
Чувствуя, что сам сейчас заплачу от той нежности, что заполнила в одно мгновение комнату, его голос, глаза, притянул его лицо к себе, легко поцеловал, тут же углубляя поцелуй. Просто удивительно, что Глеб дал мне вести, а не стал забирать инициативу, вот только его руки уже вовсю блуждали по моему телу, нежно гладя по рукам, плечам, потом идя вниз, к груди. Я тоже пытался не отставать, а делать всё то же, что и он, хотя уверен, что у меня выходила лишь дешевая подделка. Вот только, кажется, Глеба устраивало и это, так как уже через некоторое время я почувствовал, как его член встаёт, а при каждом моём шевелении он чуть постанывает сквозь поцелуи.
Почему-то меня неожиданно посетила гениальная мысль! Ну, как гениальная? Просто чересчур извращенная, но подходящая, как никакая другая… Господи, дай мне сил не спасовать!
Поцеловав Глеба, я незаметно для него перекатился, из-за чего оказался в позиции сверху, только потом, когда он почувствовал, как я трусь о его стояк до, него дошло происходящее, вот только уже поздно, так как в глазах мелькает что-то на грани удовольствия и желания. Он уже не сможет остановиться.
С легкой улыбкой на губах (и горящими щеками) я наблюдал за парнем из-под опущенных век, а руками тихонько, почти незаметно, поглаживал его обнаженный торс. Только Глеб собрался что-то сказать, видно, повозникать в стиле «если не хочешь, не заставляй себя», вот только уже я не мог остановиться: накрыл его губы своими, а руками уже начал спускаться ниже, оттягивая резинку трусов.
Когда я, наконец, обхватил пальцами член Глеба, с его губ сорвался сладостный стон, явно дающий мне понять, что я всё делаю правильно, нужно лишь продолжать… А что я сделал-то? И вообще, куда подевалось всё моё смущение? Почему не я сейчас под Глебом, как это было в прошлый раз, а он подо мной?! Нет-нет, я, конечно, не рвусь в активы, даже не думаю об этом, так как по всем параметрам я пассив, но как-то неожиданно, что сейчас я удовлетворяю его, а не он меня, как в прошлый раз… О чём я вообще думаю в такой ситуации?! Идиот!
Если до этого на мне был легкий румянец, то сейчас я просто пылал красным пламенем, только вот, кажется, парню это было по барабану, так как он сейчас думал лишь о том, что мои руки водят по его стояку, чуть сжимая у основания, а потом, отпускаясь, поднимались вверх, поглаживая головку.
Я чувствовал, как его член пульсирует у меня в руках, а с губ продолжали срываться глухие стоны. Похоже, он не врал, когда говорил, что до меня у него никого не было… Наш второй раз вместе, второй раз, когда он настолько близко, что я чувствую его сердцебиение.
Глеб кончил, и мне неожиданно в голову пришла мысль, что на этом всё, а ведь у меня у самого от такого внизу живота бабочки проснулись. Неужели первый раз в жизни придётся удовлетворять себя самого… Господи, что я только что сделал, а ведь я к себе-то ни разу не прикасался, а тут сделал такое с Глебом. Ужасно… Зато ему понравилось!
Я уже собирался отстраниться, когда блондин схватил меня за руку и, потянув на себя, быстро оказался сверху. Нагнувшись совсем близко, он прошептал мне в лицо:
- Теперь моя очередь, и не думай, что всё произойдёт быстро.
Уже через минуту вся лишняя одежда валялась на полу, а в меня медленно входили пальцы Глеба. Не так болезненно, как в прошлый раз, но довольно-таки ощутимо. Хорошо хоть, что поцелуи Глеба и легкое поглаживание по внутренней стороне бедра отвлекали меня настолько, что я практически не ощущал того, что в меня уже входил второй палец.
- Вадим, - отстранившись от моих губ, прошептал Глеб. Кажется, он собирался ещё что-то сказать, но, глядя на его чуть приоткрытые губы и маленькую слюнку, что текла из уголка губ, я не смог устоять и, схватив парня за шею, притянул к себе, ощущая бешенное сердцебиение. Вот только чьё оно: моё или его?
Часть меня желала того, чтобы парень побыстрее вошел в меня, а вот вторая, как видно, более разумная, боялась той боли, которая разрывала меня в прошлый раз… А не плевать ли, если Глеб рядом со мной и не желает меня отпускать? Определенно «плевать»!!!
Пальцы Глеба скользнули чуть дальше, задевая что-то внутри меня, что-то, что в секунду принесло мне такое удовольствие, что в глазах потемнело… И губы, такие нежные, теплые, целующие меня, спускающееся всё ниже, к шее. Парень чуть прикусил тонкую кожу – из меня вырвался громкий протяжный стон, которого я и сам от себя не ожидал.
Через некоторое время на замену пальцем приходит член. Глеб медленно входит, сопровождая своё проникновение ужасающей болью. Конечно же, из меня выходит уже не сладостные стоны, а болезненные крики… Всё-таки очень больно, как и в прошлый раз. Очень. Словно рвут изнутри.
Глеб стал покрывать моё лицо поцелуями, а рукой поглаживать член, видно, так пытаясь отвлечь меня, у меня же были свои способы отвлечься: я ногтями вцепился ему в спину, оставляя после себя заметные царапины… А ведь парень стонал, как будто это приносило ему удовольствие или же боль. Думаю, ни я, ни он сам не знал значение этих стонов, да и мы не заостряли на них внимание, ведь он был во мне, двигаясь сначала медленно, а потом набирая темп. Я и не заметил, как обвил его стройное тело ногами, притягивая ближе к себе, этим самым побуждая входить глубже, ведь при каждом его толчке он задевал то самое место, что доставляло мне столько удовольствия, то самое, которое заставляло меня выгибаться ему навстречу и делало боль почти не заметной.