Не подарок на 8 марта (СИ)

— Пуст или нет, а уважать старших я тебя научу. Вот сегодня вечером Ляська уснёт, возьму ремень и…
Я поперхнулась бобами. Щеки запылали так, что хоть яичницу на них жарь. А ещё очень явственно заныл низ живота. Просто у меня богатое воображение. И стоило только представить подобное наказание…
И следом накрыло злостью. Да как он смеет шутить со мной такие шуточки? Я ему что, подружка?
— Да кто из нас старший, ты ничего не перепутал, мальчик? Тебе лет-то сколько? У нас четыре года разница в мою пользу, если ты позабыл! — возмущенно выпалила я.
— Чёрт, забыл, — улыбнувшись, признал он. — Просто ты такая мелкая, да ещё и ведёшь себя как глупенькая малолетка.
— А ты ведёшь себя как придурок, — буркнула я.
— Ты нарываешься, жёнушка, — опасно прищурился он.
— Да прекрати ты меня так называть!
— Может, мне нравится?
— Ха-ха, размечтался. И не мечтай!
— А что так? Всё ещё сохнешь по Юрке Хлебникову?
— П-ф-ф, конечно нет. Просто ты не в моём вкусе.
Роман поцокал языком и с осуждением покачал головой:
— Как обидно.
— Ничего, переживёшь. Иди давай уже за своей племянницей. Она, бедненькая, там совсем голодная.
— Ты идёшь со мной.
— Ну нет.
— Ну да.
Роман встал, бесцеремонно схватил меня за руку и потянул за собой.
  
9. Дети — это сложно
 
Кораблёв такой большой и сильный, что я действительно чувствовала себя рядом с ним малявкой. Ни одного шанса противостоять ему не было. Этому здоровому детине даже усилий почти не приходилось прилагать, чтобы затащить меня на детскую площадку.
— Дамы вперёд, — указал он взглядом на вход, остановившись перед лабиринтом.
— Еще чего, — буркнула я. — Давай сам первый туда лезь.
— Чтобы ты сбежала? Нет уж, лезь ты давай первая, — легонько подтолкнул он меня в спину.
— Да что ты раскомандовался тут! — возмутилась я, развернувшись. И непреклонно сложила руки крест-накрест на груди.
Рома с очень строгим лицом принялся стягивать с себя пиджак. Оставшись в одной футболке, закинул тот на перекладину. Качнул головой вправо и влево, будто разминаясь перед дракой. При этом неотрывно глядя мне в глаза.
— Ладно-ладно, — промямлила я, отчего-то раскрасневшись. Слишком уж эффектно Кораблёв выглядел в этой облегающей футболке с обнажёнными мускулистыми руками.
Захотелось попросить его надеть пиджак обратно. Но выдавать своё смущение было ниже моего достоинства, поэтому я не придумала ничего лучше, чем развернуться и юркнуть в лабиринт.
Впрочем, Рома незамедлительно последовал за мной, изящно подтянувшись на входе. Вообще у него так ловко выходило преодолевать все препятствия, будто он заядлый спортсмен. Олимпийский чемпион по прохождению детских лабиринтов.
А я неуклюже карабкалась впереди, чувствуя себя перекатывающейся по сковороде сарделькой, постоянно оборачиваясь и ужасно краснея. Представляя до кучи, какой сзади открывается живописный вид на мою пятую точку. Постоянно казалось, что Кораблёв пялится на неё.
Но Рома ничем себя не выдавал. Был хмур и настроен очень воинственно.
А когда мы доползли до самого верхнего этажа, нашли Ляську всю в слезах.
Рома тут же растерял всю уверенность, стал выглядеть трогательно беспомощным, как тогда, у туалетов в аэропорту.
— Что случилось, малыш? — тут же бросилась я к ребёнку. — Ты ударилась? Тебя кто-то обидел?
— Я хочу скатиться с той горки, — сквозь слезы и всхлипы выдала Ляся, указав пальчиком на огромную ярко-красную змеевидную трубу, пересекающую сверху донизу весь лабиринт.
— Так скатись, в чем проблема? — опешила я.
— Я бою-у-у-сь! — завыла девочка, закрывая ладошками лицо.
Я стояла перед ней на коленях и обескуражено хлопала ресницами, пялясь на сие изумительное создание. Перевела взгляд на Рому. Тот закатил глаза.
— Так, пошли отсюда, — строго сказал он, взяв за руку племянницу.
Но Ляська тут же вырвала у него свою ладонь.
— Нет! Я хочу скатиться с той горки! Мы же потом больше не вернёмся сюда!
— Так скатись и пошли!
— Не могу! Мне страшно-о-о!
 
— Боже мой, Ляся, ты опять за своё?
Рома сел, опершись спиной на стенку, и закрыл рукой лицо.
— Я не знаю, что в таких случаях делать. Медицина тут бессильна, — устало выдал он.
Я обняла малышку и погладила по голове:
— Я тебя понимаю, Лясь. Знаешь, у меня тоже недавно такое было.
Девочка прекратила реветь и подняла на меня заплаканные глаза:
— Правда? Расскажи?
— Мы с друзьями как-то гуляли в парке, и там был один очень страшный аттракцион. Вагончики ехали по рельсам на огромной высоте, а потом резко срывались вниз и делали мертвую петлю.
— Ого! — восторженно выдохнула девочка.
— Да. И все мои друзья решили пойти на этот аттракцион. Мне тоже хотелось с ними, но было очень-очень страшно.
— И что ты сделала?
— Я решила быть смелой, победила свой страх и всё-таки пошла. И не пожалела. Кататься оказалось очень весело. Теперь это одно из самых лучших воспоминаний в моей жизни. И еще я горжусь собой, что не струсила.
Ляся, с большим интересом выслушав меня, опять начала кукситься:
— Но я всё равно не смогу-у-у!
— Сможешь! — заверила я. — Надо просто победить страх!
— Я не смогу его победить!
— А давай я тебе помогу? Мы вместе его победим!
Ляся снова проявила заинтересованность:
— Как это?
— Скатимся с горки все вместе, паровозиком? Я, ты и твой дядя?
Кораблев красноречиво выпучил глаза, уставившись на меня.
— Я туда не полезу, — опасливо покосился он на трубу.
— Вот видишь, даже твой дядя трусит. Такой большой и все туда же, — заговорщицки подмигнула я малышке.
— Да я там застряну! — возмущенно выпалил Рома.
— А мне девушка внизу сказала, что комплекс рассчитан на взрослых, — ехидно заметила я.
— Так, девочки, давайте-ка сами как-нибудь, без меня, — безапелляционно заявил Кораблёв.
Ляся тихонько захихикала:
— А Ромка — трусишка! Ромка — трусишка!
Он закатил глаза:
— Ну ладно, сами напросились!
Схватил нас и по очереди запихнул в эту трубу, сам залез последним. Мы с Ляськой, хохоча и повизгивая, уселись друг за дружкой. Я крепко обняла малышку и почувствовала, как сзади меня за бедра схватили чьи-то огромные наглые лапы.
— Эй, — зашипела я на Рому.
Но он только крепче сжал и неожиданно сильно толкнул меня, отчего мы с Ляськой с громкими воплями полетели вниз по трубе. А Кораблёв, гадёныш, сам остался наверху!
— Ах ты трус! — только и успела крикнуть я, обернувшись.
Так страшно мне давно уже не было. Изо всех сил прижимала к себе Лясю, переживая, как бы не придавить её своим весом, когда вылетим из горки.
Но, к счастью, приземлились мы на мат вполне благополучно. Обе звонко расхохотались.
— Ну что, страшно было? — подмигнула я маленькой вредине.
— Да! — восторженно воскликнула она с сияющими глазами. — Ещё хочу!
И не дожидаясь моего ответа, подскочила на ноги и рванула обратно наверх.
Вот. Чёрт.
Я закатила глаза и жалобно простонала.
Дети — это сложно.
К счастью, на полпути Рома перехватил малявку и силой выволок её из лабиринта.
— Отпусти меня! Ещё хочу скатиться! Ну один разочек, Ромка! Ну пожа-а-алуйста! — громко верещала Ляська, вырываясь из рук дяди с таким упорством, что казалось, будто вот-вот ему просто не хватит сил её удержать.
— Я сказал нет. Ты и так пришла сюда без моего разрешения. — Голос Светкиного брата звучал непреклонно.
— Меня Шумахер отпустила!
— У Шумахера нет таких полномочий.
— Она же взрослая!
— И что? Ты теперь всех подряд взрослых слушать будешь? Шумахер тебе никто. Просто чужая тётя.
Мда. Это прозвучало как-то… не очень.
Ляся притихла и перестала вырываться из рук дяди. А мне стало так обидно, просто до слёз.
  
10. Открывай багажник
 
Никто, значит. Чужая тётя. Нет, я не претендовала на звание близкого человека и, в общем-то, понимала, что Рома сейчас был прав. Ребёнок должен слушаться только своих родителей и тех, кому они доверили ответственность присматривать за ним. Уж точно не всех подряд друзей и знакомых. Но всё равно мне было ужасно неприятно. Мог бы и какие-то более мягкие слова подобрать. Быть «никем» вряд ли кому-то понравится.