Лекарь Империи 9 (СИ)

— Вскрывай. Осторожно — может быть ловушка.
— Понял. Отхожу на безопасное расстояние…
По рации раздался скрежет металла о металл, напряженное сопение Величко, а затем резкий, глухой хлопок, похожий на откупоривание бутылки шампанского.
— Есть! Открыто! Никакого взрыва, слава богу. Хотя… Илья, это странно.
— Что именно?
— Внутри не вещество. Не порошок, не жидкость. Просто… лист бумаги. Старый, желтоватый, но прекрасно сохранившийся. Свернут в трубочку.
  
Пергамент вместо химического реагента. Первая загадка. Или первое разочарование? Неужели Фырк был прав, и это все какая-то злая, изощренная шутка…
— Разверни. Что на нем?
Послышалось шуршание старой бумаги. Пауза затянулась.
— Одно слово, Илья, — наконец произнес Величко, и в его голосе смешались удивление и растерянность. — Написано каллиграфическим почерком, черными чернилами. «ГЕПАРИН». Просто «гепарин», больше ничего. Никаких формул, пояснений, дозировок. Только название.
Я записал слово в блокнот, чувствуя, как между бровей залегает глубокая складка недоумения.
Гепарин? Серьезно?
Антикоагулянт прямого действия, который есть в каждой больничной аптеке?
Препарат для разжижения крови, для профилактики тромбозов. Это и есть «Кровь дракона»?
Хотя… если подумать метафорически — гепарин делает кровь «текучей как вода», «горячей» в смысле активной циркуляции.
Драконы в мифологии — существа огненные, их кровь описывается как жидкое пламя.
Гепарин превращает густую, вязкую кровь в жидкую, текучую…
Поэтично, но зачем прятать название обычного, рутинного лекарства в столетнем тайнике?
Снегирев прятал не сами вещества, а их названия. Почему? Чтобы случайный нашедший, не зная полной формулы, не смог использовать ее.
— Возвращайся в штаб, Семен. И привези тубус с пергаментом. Нужно проверить на скрытые надписи.
— Уже еду! И Илья… я тут подумал. А что если это не метафора, а прямое указание? Типа, нужен именно гепарин для антидота?
Умный парень. Пришел к той же мысли, что и я. Растет на глазах.
— Возможно. Увидим, когда соберем все части головоломки.
Не успел я положить рацию, как на столе зазвонил мой мобильный. На экране — «Кобрук А. В.». Железная леди.
— Разумовский, — ее голос был сухим как пустыня Сахара и деловым как квартальный отчет. — Нашла. Не без приключений, но нашла.
— Рассказывайте.
— Театр оказался лабиринтом. Блуждала по подвалам с директором — мой однокурсник, между прочим, совсем облысел и разжирел до безобразия. Наконец добрались до старого реквизитного хранилища.
— И?
— В общем, мы нашли латунный тубус. Внутри пергамент с одним словом: «ДЕКСАМЕТАЗОН».
Я записал второе слово, чувствуя, как пазл усложняется. И одновременно становится проще.
Дексаметазон. Синтетический глюкокортикостероид. Мощнейшее противовоспалительное средство. «Дыхание музы»?
Стероиды действительно дают «второе дыхание» при критических состояниях, снимают отек легких, восстанавливают дыхание.
Муза — вдохновение — латинское «вдыхать». Логическая цепочка есть.
Снегирев оставил нам не квест по поиску редких, мифических реагентов. Он оставил нам рецепт.
Список обычных, доступных лекарств, которые, будучи смешанными в правильной пропорции и активированные магией, должны сотворить чудо. Но почему? Почему он так это зашифровал?
— Анна Витальевна, это начинает выглядеть как список покупок из аптеки.
— Именно это я и подумала, — ее голос в трубке был усталым, но с нотками едкой иронии. — Либо Снегирев сошел с ума, либо мы чего-то не понимаем. Обычные препараты, которые можно купить в любой аптеке. Зачем их прятать как сокровища Али-Бабы?
Она права. Это абсурд.
Прятать названия стандартных лекарств с такой помпой… Это как зашифровать рецепт борща и спрятать его в семи сейфах по всему миру.
Но все-таки Снегирев не был сумасшедшим. Он был гением. А гении не делают бессмысленных вещей. Значит, смысл есть. Мы просто его не видим.
— Возможно, дело не в самих препаратах, а в их комбинации. Или в дозировках, которые он не указал. Или в способе применения, который скрыт в магической части формулы.
— Надеюсь, вы правы. Иначе мы гоняемся за призраками. Возвращаюсь в штаб.
Сразу после того, как Кобрук отключилась, зазвонил другой телефон. На этот раз — Артем.
— Илья, — его голос звучал победно, как у альпиниста, покорившего Эверест. — Миссия выполнена!
Он воспринимает это как приключение. Может, это и правильно. Слишком серьезное отношение к абсурду сводит с ума.
— Подробности, — потребовал я.
— Музей оказался складом древностей без всякой системы. Горы хлама, покрытые пылью толщиной с палец, — говорил он. — Но я вспомнил — на карте метка стоит в восточном крыле, где раньше была аптека!
Аптека. Еще одна связь с медициной. Снегирев выбирал места не случайно. Котельная — огонь, энергия. Театр — дыхание. Аптека — лекарства. Он мыслил символами.
— Я нашел старый аптекарский шкаф, — его голос стал спокойнее и методичнее. — Красавец! Орех, резьба, латунные ручки. Восемнадцатый век, не меньше. Я заметил, что одна из ручек слишком новая — латунь другого оттенка. Потянул — и выдвинулся потайной ящик!
— Тубус?
— Да! — сказал он. — И пергамент с надписью: «ИНТЕРФЕРОН АЛЬФА-2B».
Я откинулся на спинку тяжелого кресла, глядя на растущий список в блокноте:
Гепарин (антикоагулянт)
Дексаметазон (глюкокортикостероид)
Интерферон альфа-2b (противовирусный белок)
Три из трех — это стандартный протокол лечения тяжелой вирусной пневмонии с цитокиновым штормом. Любой реаниматолог назначил бы их при тяжелом гриппе в моем старом мире.
Но это же банально! Слишком просто! Это все равно что искать философский камень, а найти аспирин. Снегирев не мог… Стоп.
А если в этом мире история медицины шла иначе?
Если магия позволила открыть некоторые вещи гораздо раньше? Он не мог сто лет назад знать про интерферон — его открыли только в 1957 году в моем мире.
Здесь же, с их алхимией и биомагией, они могли синтезировать его гораздо раньше. И тогда… тогда это не банальность. Это гениальное пророчество. Он не просто создал антидот — он предсказал, как будут лечить подобные болезни через сто лет!
— Что скажете, магистр? — обратился я к Серебряному.
Он пожал плечами, не отрываясь от созерцания вида за окном. Его отражение в стекле казалось призрачным, полупрозрачным.
— Похоже на стандартный больничный протокол. Скучно. Банально. Совершенно не в стиле Снегирева, насколько я понимаю его психологический профиль.
Он не видит. Он мыслит как маг, как интриган. А нужно мыслить как лекарь и историк науки одновременно.
— Может, в этом и смысл? Спрятать очевидное под видом загадочного?
— Возможно. Или мы упускаем что-то важное. Какую-то деталь, которая превращает обычные лекарства в нечто большее.
Фырк спрыгнул со стола, прошелся по кабинету, принюхиваясь к старым коврам.
— А я вот что думаю, двуногий, — прозвучал его голос у меня в голове. — Снегирев же был не только лекарем, но и алхимиком. Что если эти названия — не буквальные указания, а алхимические шифры?
Бред. Но креативный бред. Хотя… алхимики действительно любили акронимы.
Но это слишком притянуто за уши даже для параноидального гения. И все же… что-то во всем этом не так. Я чувствую это. Как опытный хирург чувствует, что во время операции что-то идет не по плану, даже если все показатели на мониторах в норме.
Вскоре отзвонилась Кристина. Она тоже нашла тубус. Надпись была до банальности проста — Янтарная кислота.
Она дает клеткам энергию. Перезапускает метахондрии.
  
Четыре зеленые галочки на карте смотрелись как островки безопасности в море неопределенности. Но три красных креста горели, словно незаживающие раны.
Четверо уже отчитались и возвращались. Но трое все еще на заданиях. И именно от них я ждал проблем. Самые сложные и опасные локации.