Первые (СИ)
Ломка нешуточная, и привычные действия уже не помогают. Никотин травит. От одного запаха алкоголя появляется рвотный рефлекс. Дома практически не нахожусь. Только ночую. Тихо прихожу и ухожу точно так же. Слова матери не дают покоя. Впиваются острыми лезвиями в сердечную мышцу и выпускают из организма всю кровь. Превращают, сука, в мумию. Не единого признака жизни. Лишь желание поговорить с Лизой усиливается. Каждый ее отказ мотивирует биться яростнее в закрытую дверь. Да, я готов голову раздолбить, чтобы получить от нее хоть какую-то эмоцию, но не чертов игнор!
Когда вижу рядом с ней того пацана, с меня, словно кожу снимают. Это ведь МОЯ Лиза! МОЯ! Не его, а МОЯ! Но она с улыбкой садится в задрыпаную тачку, дает ему себя целовать и трогать, а я стою с лепестками пионов в зубах и ничего не могу сделать, потому что отпугну ее от себя еще больше. Все варианты подкатов к Кирьяновой разбиваются в пух и прах о острые грани действительности. Я налажал… Я дико налажал… По-крупному. И не знаю, что сделать, чтобы она меня хотя бы выслушала. Мой хитро сделанный мозг не находит ни одного верного решения. Не получится с Лизой, как с другими. Я ее доверие просрал. Вырвал с корнем. Сейчас она делает то же самое с моим самолюбием. Методично втаптывает его в грязь. Публично… Как у нас принято…
И я сжимаю зубы, когда очередной букет летит в мусорное ведро. Плевать. Не в нем дело.
— Так не пойдет, Антон, — прерывает мои хаотичные удары по груше Аристарх Валентинович, — остановись, говорю, — буквально оттягивает меня от «соперника» и тяжело вздыхает. — Восстанавливай дыхание и слушай, — обходит грушу, потирает подбородок.
Седой уже мужик. Но энергетически заряженный. Мои беснующиеся черти от чего-то прислушиваются к его командам.
— Что не так делаю? — сиплю, облизывая сухие губы. Пот по телу градом. Выжимаю из себя максимум, чтобы свести к нулю вероятность срыва.
Молчит. Хмурится. Долго. Оценивает меня. Бесит конкретно. Зубы свожу вместе. Жду.
— Чтобы получить эффект от тренировок, необходимо определить причину твоей злости. Ты ее знаешь?
Шумно выдыхаю. Усмехаюсь. Похоже я попал на прием к психологу.
— Допустим.
— Хорошо, — Аристарх потирает подбородок, — я не лезу в душу своим парням. Если хотят поделиться, то я не против. Не заставляю.
Переминаюсь с ноги на ногу, пока тренер обходит грушу в очередной раз, постукивая по ней ладонью.
— И?
— Это, — очередной хлопок по несчастной, — твой антидепрессант, Антон, но ты должен контролировать себя, даже с неодушевленным предметом. Бей!
Пытаюсь сдерживать удары, но в конце концов снова перехожу на бесконтрольные действия. Хочется попросту разнести грушу, чтобы песком засыпать ринг. Злость так вены выкручивает, что я не могу остановиться.
— Стой! Хватит!
Отхожу в угол ринга и жадно тяну воздух через нос. Ноздри чуть ли не разрываются от каждой дозы кислорода, а его по-прежнему мало.
— В тебе много негативной энергии, Антон. Я понимаю. Сам был молодым.
— Вы все так говорите, — скалюсь, как раненный зверь, когда Аристарх подходит и хлопает по плечу, — только решения задачки не появляется.
— Решение у тебя здесь, — нарушает границы личного пространства и вдавливает указательный палец мне в висок, — много злости, Антон, и она может тебя на куски разорвать. Твоя задача — не допустить этого.
— Как?
— Свыкнись с ней, прими, — делает шаг назад и кивает на грушу, — знаешь, что такое симбиоз? Подружись со своей злостью и сделай так, чтобы она приносила тебе пользу. Давай.
Скриплю зубами, но исполняю его указания. Хреново получается. Я пытаюсь. Слушаю Аристарха и в какой-то момент ликую. Зря… Вновь срываюсь… Разочарование катком проходит по надеждам.
— Первое занятие, Антон, — довольным тоном говорит тренер, — будем работать. Лабуков еще от гордости за тебя лопнет.
— Сомневаюсь, — сразу вспоминаю, как Илье нос расквасил и даже прощения не попросил. Как скот слился.
Сажусь на край ринга и снимаю тейпы с кистей. Внутренний звездец не уменьшается в масштабах. Но сил выражать его нет.
— Шумов! Иди сюда! — Аристарх Валентинович подзывает какого-то парня, пока я увлеченно избавляюсь от лент. — Это Антон. Если вдруг меня не будет, то поможешь ему.
— Без проблем.
Поднимаю голову. Глохну к херам, потому что передо мной стоит ухажер Кирьяновой и лыбится во все тридцать два.
— Дима, — тянет руку, которую я на автомате жму. — В первый раз у всех плохо получается, — тренер ухмыляется.
— Знает, о чем говорит, — Аристарх усмехается, — наш самый агрессивный парень, после Аристова, конечно.
Перевожу взгляд с одного на другого. Внутри каждый орган ударяется в убийственную работу. Где-то на лавке звенит мой телефон. Прекрасный повод свалить от раздражителя. Отхожу. На экране вижу четыре буквы и громко сглатываю.
Мама: Хватит, Антоша! Возьми трубку! Не веди себя, как Витя… Ты мне больно делаешь…
Не отвечаю на ее сообщение. Вызов повторяется. Сбрасываю.
— У Аристарха хорошие методы, — не оборачиваюсь на голос, — но я знаю место, где можно реально скинуть груз. Интересует?
15
Дмитрий Шумов— Лизок, я не смогу пойти с тобой на день рождения Инны, извини, — уверенно произношу, пока Кирьянова заламывает пальцы и качает головой. Мне самому неприятно, что бросаю ее в очередной раз. Сегодня пятница, и я не могу слить бой в «Драконе». Слишком многое поставлено на кон, а безответственность мне совсем не свойственна. По крайней мере, хорошей версии меня, которую я так успешно всем презентую. Годы тренировок сказываются.
— Тогда я тоже не пойду, — упирается и качает головой, прикусывая губу, как капризный ребенок. Выглядит очень мило. Собственно, это «мило» и останавливает от углубления в отношения. Лиза для меня настоящая находка. Девушка, не умеющая скрывать свои эмоции. Та, которая не ищет во мне жирных плюсов и того, чего в данной оболочке нет и никогда не будет. Ее эгоистично уберегаю от темноты, которая пожирает мою душу практически с самого рождения. Она достойна лучшего, и я буду стараться обеспечить ей спокойствие и комфорт рядом с собой.
В последнее время Кирьянова дерганная. Возможно, от моего напора, но меня уже давно кроет по ее ярким губам, поэтому позволяю себе минимум — целую, как прыщавый подросток, без огонька. Не впихиваю жадный язык в ее рот, чтобы распробовать. Опасно. Долгое воздержание никого до добра не доводило. И я понимаю, что если переступлю черту, то раскрошу в порошок малую часть счастья, которую имею.
— Нет, — притягиваю ее к себе, не чувствуя сопротивления, и трусь носом о нежную щеку. Каждый вздох ворую, хотя эта близость лишь распаляет физически. — Ты пойдешь и поддержишь свою подругу, — не выдерживаю и целую в шею.
Лиза мгновенно напрягается, словно я надавил на кнопку, отвечающую за функцию защиты. Всегда так происходит, когда я наглею. С одной стороны, напрягает подобная реакция. Типо девчонка (МОЯ ДЕВЧОНКА) меня не хочет. С другой стороны, я, скрипя зубами, сдерживаю резкие порывы и включаю адекватного парня, которому посчастливилось урвать себе нетронутый цветочек. То, что Кирьянова еще ни с кем не была, понял с первого разговора. Она мило краснеет, когда тема касается отношений и тем более интима. Нет, мы о многом говорили, но я, как тварина, постоянно думал о ее губах и теле, скрытом под приличными шмотками. О том, что сотворю, когда мы притремся друг к другу. Да, я готов ее к нам домой привести, чтобы показать, насколько серьезно настроен! Лиза идеальный вариант девушки. Для меня.
— Я там буду совершенно одна, — увиливает в сторону от моих губ, складывает руки на груди и хмурится. — Ты же знаешь, какое у нее окружение…
— Тебя это не должно волновать, Лиз, — получаю по рукам при очередной попытке притянуть к себе лакомый кусочек и поднимаю их вверх, — сдаюсь. Просто забей, хорошо? Ты идешь веселиться, так какая тебе разница, кто там будет? Инне нужна поддержка, иначе она бы не общалась с тобой и не звала на праздник, так?