Невинная для двух боссов (СИ)

– Ты такая сладенькая, пчелка… не могу… в тебя хочу…
– Дмии… ооо! АААХ! ДИИИМАААА! – стонет, зарывается пальцами в мои волосы, подаётся вперед, ко мне.
Быстро расправляюсь с пуговицами ее рубашки. Лифчик нет времени снимать, так что задираю его. Облизываюсь, глядя на торчащие небольшие грудки.
– Блядь… – бросаюсь на них, как оголодавший зверь.
А девочка стонет. Уже даже голосок не сдерживает. Знаю, что опасно, но её крики для меня как самая желанная музыка. Блядь, дожили. Лесовский сошел с ума от обычной девчонки.
  
Но я не могу. Просто с собой не справляюсь. Яйца уже болят нахуй, так сильно я хочу в киску Вари. Малышка откидывается, прикрывает глаза. Тащится от моих ласк. Такая открытая, честная девочка. Ей хорошо, она это показывает. Не жеманничает, не корчит из себя недоступную.
Хотя она такая и есть. Недоступная для простого мужика. Но мы с Олегом подобрали ключик.
Вжих!
Почти рву молнию на её юбочке. Нетерпеливо, резко. Как охеревший от гормонов подросток.
– Садись, пчелка… давай, вот так… сейчас снимем колготки, нахуй трусы…
– Я не могу… – шепчет, но я гашу этот ее порыв поцелуем.
Вбираю губки в рот, нагло ласкаю её языком. Пошло, мокро. Пиздец как возбуждающе. А она уже не сопротивляется. Принимает меня. Не замечаю, как Варя уже стягивает с меня рубашку.
– Хулиганка, – выдыхаю ей в губы, сажаю на раковину и ласкаю киску, – ты такая мокрая, милаш… почему сопротивляешься?
– Это не… аааах… правильно… не… АААА! Боже… еще… – наслаждаюсь её реакцией.
– Почему? – шепчу на ушко, танцуя пальцем вокруг сладкой набухшей вершинки клитора, – тебе хорошо, мне хорошо. Что не так?
– Вы босс, а я… ААА! Дима…
– Хватит выкать, – рычу, насаживая её на свои пальцы, – твоя девочка отошла уже после вторжения Шатрова, ммм?
– Я… АХ! Остановииии…! Я почти… почтииииии… – шепчет, сокращаясь на моих пальцах.
– Умница моя… а теперь приступим к самому сладенькому…
 Глава 7 
 Варя 
– … вот! А потом тебе нужно будет зайти и подписать… Варя? Ало! Хьюстон! Прием, вызывает земля! – слышу голос своего кадровика Любы.
– Ой! – подпрыгиваю, – прости! Задумалась.
– Ты где витаешь? – сурово хмурится.
– Я…
Блин, и как тут не погрузиться в сладкие воспоминания? Моё тело до сих пор потряхивает. А в голове вата. Ох уж эти боссы!
– Дима… что ты… АХ! – прохладные пальцы Лесовского ласкают меня между ног.
Так хорошо! Господи! И необычно! От того, что нас могут понять и страшно, и остро. Я меняюсь, становлюсь иной. Сначала робко, потом смелее расстегиваю рубашку Лесовского.
Он такой настойчивый. Целует, шепчет такие сладкие слова, что я таю, словно мороженка на солнышке. Гуляю пальцами по его крепким мышцам. Над правым соском у Димы небольшая татуировка.
Выполненный грубыми штрихами рисунок тигра.
Знаю, что нам нельзя и была серьезна с Олегом. Но как можно устоять перед такими ласками?
Баба должна ублажать мужика. Это ее природа.
Вздрагиваю, когда в голове вспыхивает голос бывшего. Его установки пустили корни внутри меня. И стягивают горло, словно удавка.
– Что такое? – голубые глаза Димы согревают, а руки, лежащие на моих голых ляжках, дарят спокойствие.
Он разбивает все сомнения одним голосом. Мягкий, вкрадчивый. Нежный, но мужественный.
– Ничего, – выдыхаю.
– Ну так, как твоя киска, пчелка? – мурчит Лесовский, – зажила уже? Не болит, не тянет?
– Нет, – отвечаю на открытый взгляд.
Он лезет в задний карман брюк, достает презерватив.
– Тогда сейчас мы с тобой немного поиграем, – шепчет, ловко разрывая упаковку и надевая резинку на твердый ствол, – потому что я просто не могу… хочу в тебя, малыш.
Вся дрожу в предвкушении. Мне хочется ощущать его губы на своей коже. Слушать его шепот. Чувствовать в себе большой член. Боже, да что со мной? Он же точно играет!
Или нет?
Можно ли быть таким правдоподобным? Настоящим? Мужчиной с большой буквы. И врать при этом.
– Вот таааак… потихонечку, моя пчелка… расслабься, – он гладит мою попку, входит медленно и аккуратно, – обхвати меня своей киской…
Пищу, кусая губы до крови. Утыкаюсь в сильное плечо мужчины. Пыхчу. он толкается, скользит.
– Такая мокрая… Варя, ты очень мокрая… порочная пчелка… блядь, как же туго!
– Ммм! Ммм! – мычу, впиваясь ногтями в его плечи.
– Вот и всё… ты моя, малышка… – толчок, затем следующий, – до самого донышка тебя оттрахаю… воооот… шире ножки, Варя.
Позволяю Диме меня направлять. Почему так хорошо? Это же всего лишь секс!
– Не могу… не могууу… – хнычу, чувствуя яркий стягивающийся сгусток внизу живота.
– Можешь, девочка… можешь, – рычит он, голос ниже, очень возбужденный.
Вокруг всё испаряется, лишь наши тела, мокрые звуки шлепков друг об друга. Боже! Это не я! Не я!
Толчки резкие, уверенные, быстрые.
– Дима… Дима…
– Да, малыш, кончи… с моим именем на губах… блядь, ты такая тугая. Варенька… сука… давай-ка тебя ускорим… где наша кнопочка…
– Аааах! – он глушит мой вой поцелуем.
Массирует клитор подушечкой большого пальца. И узел разрывается. Рассыпается по телу спазмами, дрожью. Как же хорошо кончать с мужчиной!
– Умница… О ДА! СУУКААА… – рычит он, делая жесткие обрывочные толчки и замирает.
Так и стоим. Он обнимает меня, тыкается в шею носом.
– Моя сладкая пчёлка… ты ахуенно кончаешь.
– Я… я… – язык заплетается.
Как я работать буду?! Еще даже не обед. А мне уже хочется в теплую постельку и крепко заснуть. Тело накрывает тяжесть. Мы с Лесовским глубоко дышим. Мужчина не спешит отстраняться.
– Давай чуть так постоим, – говорит тихо, – в тебе так жарко и приятно, малышка. Ты невероятно нежная и тёплая.
– Дима… я… не хочу быть игрушкой, – всхлипываю, – не смогу…
После оргазма на меня обрушиваются сомнения. Два таких альфа-самца использовали меня – неумелую дурёху, чтобы скрасить досуг. Всё! Хватит! Финита!
– О чем ты, малыш? – вяло тянет он, находя мои губы.
И тут я понимаю. Это же очевидно! Для них это нормально! Развлеклись и всё. Катя говорила, что готовила номер постоянно, а значит… какая же я дура!
– Ни о чем, – стараюсь быть строгой, – мне нужно работать, Дмитрий Борисович.
Отталкиваю его, начинаю натягивать колготки.
– Так, что стряслось, пчелка моя?
– Не называйте меня так! – холодно говорю, – или вы каждой своей любовнице прозвища придумываете?
Он непонимающе хлопает ресницами. Застегиваю рубашку, приглаживаю волосы. Гляжу на себя в зеркало. Блин! У меня прям на лбу написано: «Ее только что качественно трахнули!»
Ууу!
Разворачиваюсь и сверлю взглядом Лесовского.
– Я всё понимаю, Дмитрий Борисович. Для вас с Олегом Ивановичем это игрушки. А я… – замолкаю.
– Да, да? – он игнорирует моё слабое сопротивление и прижимает меня к себе, – продолжай ругать меня. Ты такая сексуальная, когда так хмуришься.
– Я обычная девушка! И понимаю, что вы оба… оба… в общем…
Вся моя уверенность испаряется. Начинаю метаться в руках Лесовского, но он крепко меня держит.
– Мы оба что, пчелка?
Блин! Ну почему от его «пчелка», я начинаю возбуждаться? Снова? Серьезно?! Во все глаза таращусь на Диму. Вернее, Дмитрия Борисовича. Пора вытравливать эти фамильярные обращения. Мы – босс и подчиненная, не более.
Но почему так стучит сердце? Словно готово выпрыгнуть прямиком в загребущие лапы этого хитрого кота?
Вырываюсь, Лесовский отступает. И когда бегу к выходу, слышу смешок. И слова, от которых внутри всё переворачивается.
– С чего ты взяла, что мы играли?
Они, словно заевшая пластинка, крутятся в голове. Что это значит?
  
– Варя! – гаркает Люба, – ты доксы забирать собираешься? Обед скоро!
– Да, давай…
Беру бумаги. Я постоянно на созвоне с Катей. Конечно, о нашей горячей конференции умолчала. Но работать у Шатрова тяжело, так что я готова учиться.