Внимание! Мы ищем маму (СИ)

– Хм... вот это улов! Нормальный. Посмотрю, проверю, только…
В этот момент Степан громко рассмеялся в ответ на что-то сказанное Настей. Звук был таким искренним, таким редким в последнее время, что я замолчал и повернулся. Посмотрел на сына, который ожил на глазах, и на красивую девушку, которая одним своим присутствием перевернула всё с ног на голову.
– Слушай, Костян, – я наклонился к другу, понизив голос. – Я всё понял. Исправлюсь. Только уговори её, пусть не поднимает на уши соцслужбы. Я завтра же, честно, в больницу. Куплю им всё, что надо. Одежду, обувь, эти все… витамины. Прививки. Сделаю, все, что нужно и как нужно.
  
Костян скептически хмыкнул, глядя на меня, и покачал головой.
– Она меня не послушает. Она тут главный следователь, - улыбнулся и положил руку мне на плечо, - кажется, тебе придется самому разгребать этот сыр-бор. Но, - замолчал на мгновение, - я помогу тебе разобраться с кошельками и замять это дело.
– Понял.
Я обернулся к Насте и понял, что она внимательно смотрит на меня. Изучает. В её взгляде уже нет прежней строгости. Сквозь неё пробивалось любопытство, какая-то тёплая усмешка и… интерес?
От этого пристального взгляда стало не по себе, и я кашлянул. Сделал шаг в ее сторону и остановился.
И вдруг мне дико захотелось вдохнуть её запах, не духи, а – свежий, какой-то домашний. Зарыться в ее волосы и вспомнить то ощущение от горячего поцелуя, несколько лет назад. Вернуться в прошлое, когда я был счастлив и ни о чем не думал.
От этих мыслей у меня засосало под ложечкой, и я сглотнул. А потом поймал себя на мысли, что ощущаю себя сейчас как нашкодивший мальчишка. Нехорошо.
– Настя, – начал я, и голос вдруг подвёл, сорвавшись на хрип. Я сглотнул. – Давай я… я их завтра к тебе привезу. Куда скажешь. Ты сама посмотришь. Я, правда… я всё сделаю.
– Я сейчас живу все там же, - улыбнулась Настя, - в том самом доме, у которого ты меня поцеловал. Помнишь?
  
7.
 
Прежде чем мне ответить, помню ли я, где целовал Настасью, ко мне подбегает маленький Тёма.
Хватает меня за штанину и смотрит в глаза. А потом тянет ко мне ручки.
– Чего ты хочешь, Тем? - непонимающе смотрю на встревоженное личико пацаненка.
– Он хочет на руки, - говорит Настя, что тут непонятного. - Возьми его, Андрей.
Я поднимаю мальчишку, и он тут же прижимается к моему плечу. Обнимает за шею и начинает шептать что-то на ухо. Наверняка мое выражение лица тут же меняется, потому что я ошарашенно хлопаю глазами, не понимая, что делать с той информацией, которую до меня только что донесли.
– Что случилось, Андрюх? - смотрит на меня Костик, и я вижу, что, кажется, он тоже испугался.
– Эмм… даже не знаю, можно ли произносить вслух такое… при дамах.
– Можно, - отвечает Настя и поднимается с дивана, - я педиатр и слышала от детей многое. Так что, говори, не стесняйся.
– Тёма покакал и, похоже, нам нужен новый подгузник.
– Покакал?! - Нервно произносит Костик, и он начинает идти пятнами. - Здесь? Но… у меня тут ничего не оборудовано для…
– Какания? - одновременно спросили с Настей и улыбнулись.
– Да, - обиженно произнес Костик, - здесь полицейский участок, а не комната матери и ребенка.
– Да, ладно, че ты, Костян, - ухмыляюсь я и пересаживаю Тему на другую руку, - что естественно, то не безобразно.
– Правильно, будто ты не какал, - смеется Настенька, и ее смех, словно звонкий ручей в лесу. Я непроизвольно улыбаюсь и не могу оторвать взгляд от этой безумно красивой женщины. Интересно, у нее есть кто-нибудь?
Так стопе, Андрюх! У тебя вроде девушка есть, и вы уже три месяца встречаетесь. Блин, вот это попадос! Кажется, я реально забыл про Розу.
– Андрей! Андре-е-е-ей! - слышу голос Насти и выныриваю из своих дум.
– Что?
– У тебя подгузник чистый есть?
– У меня? Хм… а зачем мне подгузники? - Посмеиваюсь, не понимая в чем прикол.
– Тема обкакался, а это значит, нам нужно помыть ему попу, намазать ее кремом и надеть свежий подгузник. Ты чего?
– Да, пап, - ухмыляется Степа, вдруг неоткуда взявшийся и складывает руки на груди, - ты что, с неба свалился?
– У меня нет подгузника, - говорю тихо. Дышу глубоко, только бы не впасть в отчаяние и не словить панику. - Насть, выручай, а.
Она закатывает глаза, подходит ко мне и забирает у меня Тему.
– Стёп, возьми мою сумку и следуй за мной. Операция по спасению попы от какашек началась.
– А почему я? - Жалуется мой Степка и смотрит на меня, теперь уже сердито. - У нас Теме, обычно бабушка жопу моет.
– А мама? - спрашивает Настя и замирает. Осторожно смотрит на маленького Тему, но тот занят сережками девушки и совершенно не обращает внимания на то, что она говорит.
– Мама уехала и бросила нас, - серьезно говорит Степа и вздыхает, - но за нами приехал отец и радует то, что нас не отправят в детдом. Хотя могли бы.
Настя смотрит на меня и закусывает губу. Кажется, она теперь все знает и больше нет смысла что-то придумывать, искажать, выворачивается.
Я смотрю на нее и понимаю одно, жаль, что тогда, после того самого поцелуя, я уехал. Надо было остаться, надо было поговорить и объясниться с девушкой. Похоже, что я разбил ей сердце. Но я ведь ничего не обещал. Это был просто невинный поцелуй. Похоже, он был невинный только для меня.
Настя с ребятами выходят, а мы с Костиком остаемся.
– Может, покурим? - предлагает старый друг, и я киваю. Соглашаюсь.
– Покурим. Только я не курю.
– Ничего страшного. Я тоже, - ухмыляется мой друг, и мы выходим из кабинета.
Стоим на улице и молчим. Слова не складываются. Кажется, инцидент с какашками сильно нас встряхнул. 
– У твоей сестры есть кто-нибудь? - выдаю я и сам от себя в ахуе. 
– Забудь, - рычит Костик.
– Почему это?
– Хватит одного раза, чтобы накосячить. У тебя был шанс, и ты его проебал. Так что теперь, просто забудь.
– Костян, я же просто спросил.
– А я просто ответил. Если полезешь к ней, я забуду о том, что мы когда-то дружили. Всех псов на тебя спущу.
– Так… ты только псами меня не пугай. У меня своих хватает, - оскаливаюсь я. - Сам ментом был.
– Ты был, а я до сих пор погоны ношу.
– Чего ты так взъелся-то?
– Сестра она моя, младшая. Отца у нас нет, поэтому я ее защищаю сейчас от надоедливых хахалей. Последний ее жених жестко ей нервы потрепал. Долго отходила. Любила его очень, а он изменил. Хорошо, детей нет. Ушел и забыли.
– Вот поэтому ей сейчас нужно срочно переключиться на новую любовь и залечить старые раны. Проверенный метод.
– Ты, что ли, новая любовь? - Смотрит на меня и усмехается.
– Почему бы и нет, - пожимаю плечами, - у меня работа хорошая, квартира, машина. Я ее не обижу.
– Андрюх, ты, конечно, извини, но у тебя дети.
– И… при чем тут это?
– Про таких говорят, разведенка с прицепом. Ты думаешь, Насте оно надо?
  
8.
 
Костик замолчал, и его слова повисли в воздухе тяжелым, неприятным облаком. «Разведенка с прицепом».
От этой формулировки скрутило под ложечкой. Я резко дернул головой, сбрасывая оцепенение. Провел пятерней по волосам и недовольно хмыкнул. Так, меня еще не называли. Хотел вмазать Костику за эти слова. Обидные, блядь, слова.
Я даже кулак сжал так, что хрустнули костяшки. Костик это заметил, и его брови взлетели вверх. Я заметил испуг в его глазах и усмехнулся. А потом выдохнул.
– Ладно, – буркнул я, отводя взгляд. – Понял. Принял.
  
А затем развернулся и зашагал обратно в кабинет. Настя как раз заканчивала облачать Тёму в свежий подгузник, ловко управляясь с застежками. Степа стоял рядом, наблюдая за ловкими манипуляциями девушки, и мне показалось, что ему это даже интересно.
– Всё, спасибо, – сказал я, властно забирая Тёму у Насти. Малыш испуганно пискнул от неожиданности. – Пошли домой. Степан, за мной.