Симптомы затмения
Я догадался, что А Хао, скорее всего, интересуется музыкой. Как только я упомянул пианино, ее глаза заблестели.
– Да, Цзян Ин звала меня поиграть. В этом семестре состоится творческий вечер, на котором мы будем играть на пианино. Учитель Хуан учила нас с Цзян Ин игре на пианино еще с начальной школы, на внеклассных занятиях. В этом году она начала преподавать в нашей школе музыку, вот уж действительно судьба… Но только…
Сказав это, А Хао вдруг остановилась. Я понимал, что за этим должна последовать какая-то важная информация, и всем видом постарался показать свою серьезность. Возможно, А Хао колебалась, поскольку не хотела говорить о подруге плохо. И хотя они вместе занимались музыкой, Цзян Ин несколько раз сама ходила на занятия по пианино. Когда А Хао доходила до кабинета, то слышала, как Цзян Ин разговаривала с кем-то и одновременно плакала. Странным было то, что, когда А Хао открывала дверь, Цзян Ин была одна, без учителя. А Хао тут же спрашивала, что случилось, говорила ли Цзян Ин по телефону или что-то в таком роде, но та тут же меняла тему разговора. Это происходило несколько раз, и не только в классе по пианино, но и в других местах школы тоже. А Хао очень переживала за подругу, потому что Цзян Ин никогда не признавалась в своем странном поведении. Если ее заставали врасплох, она всегда приветливо улыбалась, и нельзя было подумать, что она вела себя ненормально.
«Неужели это шизофрения?» – начал я строить про себя догадки. Хотел было продолжить расспрашивать А Хао, но вдруг произошло нечто странное. Как будто устав, девушка зевнула и потерла глаза, но после этого вдруг испуганно посмотрела на меня, словно увидела чудовище. Я заметил, что ее взгляд изменился, и тут же замолчал: мне было интересно понаблюдать за ее последующей реакцией. Мне показалось, что сейчас А Хао скажет что-то совсем невероятное, но вместо этого она вдруг выпалила то, чего я никак не мог ожидать:
– Вы кто? Где я…
– Это «Центр психологической помощи Циншицзы», я врач Чэнь. Мы только что познакомились, – напомнил я А Хао.
Девушка пребывала в замешательстве и пыталась вспомнить, как она здесь оказалась. Когда ее попытки оказались тщетными, она снова задала мне вопрос:
– Я могу идти? Сегодня третьим уроком у нас будет самостоятельное занятие. Учитель Хуан сказала, что я могу вместе с Цзян Ин поиграть на пианино, мы договорились пойти с ней вместе…
– Что? – Слова А Хао меня озадачили. Она ведь уже говорила это учителю Лю, зачем же еще раз повторять? Может, она таким образом глумится и издевается надо мной – или у нее действительно какой-то вид ранней деменции?
– Учитель, я что-то натворила? – взволнованно спросила меня А Хао со странным выражением лица. – Меня уже Цзян Ин ждет…
У меня не было слов. Неужели заново нужно начинать диалог? Пока я раздумывал, с нижнего этажа донеслись тяжелые шаги; они становились все отчетливее. Вскоре в дверях кабинета появился Ян Кэ; он откашлялся, намекая, чтобы я к нему вышел. Я успокоил А Хао и попросил ее пока посидеть в кабинете и поиграть в телефоне. Так как я не учитель, мне было неважно, пользуются ли ученики девайсами. Услышав, что можно посидеть в телефоне, А Хао радостно вытащила его из кармана и включила какой-то фильм.
– Что случилось? – спросил я Ян Кэ, как только вышел из кабинета.
– Ты еще не понял, в чем проблема? – Его голос звучал резковато.
– Как можно понять это так быстро? – возмутился я. – Прошло всего несколько минут.
– Вообще-то прошло полчаса, – заявил Ян Кэ.
– Я же не как ты, за пару минут… – Мне захотелось отпустить грубую шутку, но, вспомнив, что рядом находится ученица, я тут же сам себя притормозил.
Ян Кэ, видимо, подумав, что я совсем кретин, и, не обращая внимания на мои слова, увел меня на лестничную площадку. Там он сказал, что тоже не сидел без дела. Когда А Хао сказала, что хочет пойти с Цзян Ин поупражняться в игре на пианино, Ян Кэ решил сам кое-что разузнать об этом. В результате оказалось, что студию с пианино закрыли еще в конце прошлого семестра, так как пошел слух, что там разгуливает дух покойной Цзян Ин. Но самым странным в этой истории является не факт закрытия студии, а сама А Хао. С тех пор как ее подруга покончила с собой, она целыми днями говорила, что встречала ее и что они куда-то вместе ходили, чем до ужаса всех напугала. Изначально руководство школы просило А Хао пока сделать перерыв в учебе, о чем уведомило и ее родителей, но А Хао будто каждый раз об этом забывала и продолжала по-прежнему каждый день приходить в школу. В остальном она вела себя как обычно – не терялась по пути в школу, с ее речью не было никаких проблем, и уж тем более она не совершала каких-либо насильственных действий.
– Неужели Альцгеймер действительно молодеет? – спросил я наугад.
Ян Кэ, видимо, посчитал меня совсем идиотом и, даже не глядя на меня, ответил:
– Ты так долго с ней сидел, да и я тебе все рассказал… Неужели ты до сих пор ничего не понял?
– Чего не понял? Цзян Ин на самом деле не умерла?
– Ее уже кремировали, – напомнил мне Ян Кэ.
– Тогда что ты имеешь в виду…
Из-за строгого тона Ян Кэ я немного занервничал, и, конечно, от стресса мои мысли стали путаться. Если б я разговаривал с мягкосердечным замом Цзи, то наверняка уже обо всем догадался бы. Видя, что я совершенно не усек, что он имеет виду, Ян Кэ вернулся в кабинет к А Хао и попросил меня постоять пока снаружи и понаблюдать. А Хао по-прежнему спокойно сидела в телефоне; услышав, что кто-то заходит в кабинет, она поспешно убрала гаджет и снова пришла в замешательство, будто не понимая, зачем она оказалась в этом кабинете. Снова повторила, что третьим уроком будет самостоятельное занятие и она договорилась встретиться с Цзян Ин, а учитель Хуан дала им свое согласие.
Я не мог мириться с таким отношением. У нас с Ян Кэ одинаковая квалификация; не мог же он знать какой-то особый метод диагностики, который помог бы отчетливо выявить проблему А Хао? Ян Кэ знал, что я стою снаружи; пока он говорил с А Хао, мельком взглянул на меня, как будто говоря: «Смотри и учись, болван».
Я не думал, что Ян Кэ в настолько неучтивой манере вдруг перебьет А Хао:
– Незачем больше болтать. Цзян Ин уже умерла – спрыгнула со здания еще в прошлом семестре.
От удивления у меня отвисла челюсть. Видимо, не только с А Хао дело не в порядке, и Ян Кэ тоже свихнулся… Даже Сун Цян не стал бы говорить настолько опрометчивые вещи, если б оказался тут. Насколько нужно быть глупым, чтобы вот так провоцировать пациента? Когда между врачом и больным начинает завязываться диалог, ни в коем случае нельзя вот так без обиняков бросаться словами. Как и следовало ожидать, А Хао разволновалась и, ударив несколько раз рукой по столу, стала громко повторять:
– Невозможно! Вы мне лжете!
Я хотел зайти и как-то сгладить ситуацию. Больше всего я боялся такого поворота событий, что А Хао тоже придет в голову выброситься из окна, хоть мы были на втором этаже и едва ли, упав с такой высоты, можно было расшибиться насмерть. Ян Кэ, поняв мое намерение зайти, тут же подал мне знак, чтобы я остановился, не позволив мне вмешаться. А Хао сделала вид, что у нее заболела голова. Она потерла виски и, снова присев на стул, спросила Ян Кэ, где находится и зачем сюда пришла. Самое страшное, она снова сказала, что третий урок – это самостоятельное занятие и что она договорилась встретиться с Цзян Ин, чтобы вместе пойти поупражняться игре на пианино, как им разрешила учитель Хуан.
Ян Кэ не стал успокаивать А Хао. Он оставил ее одну сидеть в кабинете и, выйдя из кабинета, спросил меня:
– Ты видел?
– Как ты… – произнес я, но тут же умолк.
Ян Кэ закатил глаза и безнадежно спросил:
– Неужели ты так и не понял?
Симптомы А Хао были очень странными – это наверняка какое-то редкое заболевание, чем-то схожее с болезнью Альцгеймера, но все же отличающееся. Память А Хао напоминала память золотой рыбки, которая может удерживать информацию только в течение семи секунд. Возможно, именно по этой причине Ян Кэ особо не стеснялся в выражениях и рассказал ей реальное положение дел? Сейчас А Хао снова все забыла. Это действительно напомнило мне распространенный слух о том, что золотые рыбки могут помнить только семь секунд.