Симптомы затмения
В это время раздался звонок на первый урок, и из кабинета в психологическом центре вышла девушка, которая все это время спокойно сидела там. Она была немного в смятении, но затем, засмеявшись, сказала:
– Учитель Лю, третий урок – это самостоятельное занятие. Учитель Хуан сказала, что я могу вместе с Цзян Ин поиграть на пианино. Она попросила вам это передать.
«Разве Цзян Ин не умерла?» – удивился я.
Учитель Лю сначала ничего не сказала, лишь пожав плечами, сделала знак глазами и тихо произнесла:
– Сами посмотрите.
Она рассказала, что эта ученица и есть А Хао, они с Цзян Ин вместе сидели за одной партой. Большинство учеников проживают на территории школы; А Хао и Цзян Ин также вместе жили в одной комнате, и у них были хорошие дружеские отношения. Учитель Лю предполагала, что для А Хао самоубийство ее подруги стало невыносимым известием. А Хао перенесла сильнейший шок и, не желая признавать смерти подруги, стерла из памяти это страшное происшествие. Конечно, это была лишь точка зрения учителя. Одноклассники пустили слух, что Цзян Ин после смерти стала призраком и околдовала А Хао, поэтому та и несет всякую околесицу. Ее соседки по комнате так были напуганы, что отказались жить с ней в одной комнате.
О болезни нашей ученицы в основном рассказывала только учитель Лю, но это едва ли могло способствовать выявлению диагноза и лечению пациента. Конечно, можно понять то, что учитель пытается защитить своих учеников, но есть некоторые темы, о которых нужно говорить непосредственно с больным. Я ожидал, что учитель Лю наверняка будет занята в первой половине дня, поэтому сказал, чтобы она доверила нам ученицу, а сама шла заниматься своими делами. Учитель Лю переживала, что, поскольку мы мужчины, оставлять с нами наедине ученицу будет небезопасно. Но больше ее пугало, что А Хао все время повторяла, будто только что виделась с Цзян Ин, – поэтому она попросила по окончании урока в первой половине дня отправить ученицу в классную комнату, где она будет нас ждать.
А Хао было неловко, что ее оставили с нами. Устроившись в кабинете, она задала нам вопрос:
– Я сделала что-то не так?
Ян Кэ задал встречный вопрос:
– А как ты сама думаешь?
А Хао не решалась смотреть на нас. Склонив голову и перебирая пальцами, она произнесла:
– Учитель узнала, что я списывала на экзаменах?
– Это психологический центр, списывание на экзаменах к нам никак не относится. – Я хотел, чтобы А Хао немного успокоилась.
Ян Кэ, однако, нарушил мои планы:
– Списывать нельзя. Неужели ты сам раньше списывал на экзаменах?
– Это кто еще списывал, – шепотом возразил я.
А Хао будто не помнила, как оказалась здесь, поскольку выглядела крайне напряженной. Возможно, ее взволновало именно то, что мы с Ян Кэ разговаривали между собой в ее присутствии. По этой причине я хотел попросить коллегу пока выйти из кабинета, так как сам хотел поговорил с А Хао, чтобы разузнать больше деталей. Но и Ян Кэ не дурак и сам понял, что мы не сможем выстроить с А Хао доверительный диалог, пока оба находимся в кабинете. Мне даже не пришлось намекать ему на это – он сам под каким-то предлогом вышел из кабинета.
Полные слез глаза А Хао быстро забегали. У нее был такой невинный вид, что сердце кровью обливалось; она словно сделала что-то дурное, но при этом сама не до конца понимала, что именно. Я не хотел лишний раз вгонять ее в стресс, поэтому, как только Ян Кэ вышел, максимально дружеским тоном спросил ее:
– Ты не могла бы сказать мне, как тебя зовут? Кто твой классный руководитель? Какой у тебя ученический номер?
С помощью таких простых и базовых вопросов я хотел проверить психическое состояние А Хао. Она отвечала без запинки, свободно и непринужденно. Я не очень хорош в математике, но у меня приемлемый английский, поэтому я спросил А Хао, как перевести несколько фраз. Она и здесь четко ответила на вопрос.
Переходя с темы на тему, я постепенно подходил к сути дела:
– А Хао, касательно Цзян Ин… Ты видела ее сегодня?
Недолго думая, А Хао выпалила:
– Мы соседи по комнате и каждый день с ней видимся. Сегодня вместе ходили на завтрак и на первые уроки… А что случилось? Она что-то натворила?
Цзян Ин умерла, и это факт. Если не дать понять это А Хао, то дальнейший разговор будет бесполезным. Разговаривая с ней, я все думал, как продолжить диалог дальше… Но А Хао вдруг произнесла:
– Учитель, вам тоже кажется, что с Цзян Ин что-то не в порядке? Я давно это заметила, но все боялась сказать… Может, я отведу вас к ней, чтобы вы сами с ней поговорили?
Я нахмурил брови и невольно подумал про себя: «Кого мы пойдем искать, не призрака же? Шутит она, что ли?»
3. Семисекундная память
Цзян Ин умерла несколько месяцев назад, ее тело наверняка кремировали, и, конечно, никто не мог ее больше встретить. Вопрос А Хао застал меня врасплох, но, с другой стороны, мне вовсе не хотелось шокировать ее, поскольку я опасался, что ее реакция может вызвать ее срыв.
– Учитель, что-то не так? – А Хао не понимала, куда унеслись мои мысли.
Я решил ничего не отрицать, но и не подтверждать:
– Всё в порядке.
Не то чтобы я люблю врать, но зачастую люди с психическими заболеваниями или расстройствами считают, что они совершенно здоровы, просто их никто не понимает. Поэтому, перед тем как начать терапию, не следует препираться с пациентом и настойчиво твердить ему, что он болен.
Опираясь на свой опыт, могу сказать, что А Хао отличалась от других моих пациентов. У нее был ясный взгляд, приподнятое настроение; она смотрела прямо на меня, словно слушая урок учителя, лишь иногда опуская голову и перебирая пальцами. Ведь у большинства пациентов есть одна особенность: они постоянно озираются по сторонам безжизненным взглядом; таким, как правило, необходима срочная госпитализация.
Когда А Хао попросила меня вместе с ней пойти к Цзян Ин, я мгновение колебался, ибо не понимал, следует ли мне ей подыгрывать. Но вскоре прозвучал звонок, и, воспользовавшись этим случаем, я сказал, что, раз уж начались занятия и Цзян Ин пошла на урок, не стоит ее отвлекать. А Хао действительно очень отличалась от моих прошлых пациентов: когда я сказал это, она задумчиво закивала, выражая свое согласие с моими словами. Затем добавила, что вторым уроком будет математика, и Цзян Ин действительно следует сосредоточиться на занятии.
Успокоив А Хао, я продолжил расспрашивать ее:
– У вас хорошие отношения с Цзян Ин?
– Конечно! Мы же сидим с ней за одной партой и живем в одной комнате… Мы каждый день проводим вместе, – непринужденно ответила А Хао. – Дружим с начальной школы и вместе хотим поступать в университет в Пекине.
У А Хао было вполне естественное выражение лица, поэтому я смело продолжил диалог:
– Ты сказала, что с Цзян Ин что-то не так. Что ты имела в виду?
Только я задал этот вопрос, как А Хао на несколько секунд застыла в нерешительности. Наконец, подобрав слова, она ответила:
– Цзян Ин как будто… не в порядке. Я сама не знаю, как это назвать.
– Не торопись, рассказывай по порядку, – подбодрил я ее.
Позволить пациенту выразить свои чувства является эффективным терапевтическим методом в лечении любого психологического заболевания или расстройства. На этом этапе мы должны не выпытывать у них информацию или выискивать нелогичные моменты в рассказе, а вселить в них мужество высказаться. Чем больше одобрения ты высказываешь, тем более словоохотливым будет пациент и выскажет все затаенные в душе мысли. Проблема в том, что А Хао вела себя по-другому: она думала о том, как бы все понятно рассказать, не беспокоясь о том, подумают ли другие люди, что она больна.
Девушка пребывала в раздумьях и не могла подобрать слова. Чтобы подтолкнуть ее, я задал вопрос:
– Почему Цзян Ин приходила к психологический центр к врачу Лу Сусу?
– Это мне неизвестно, – растерянно сказала А Хао.
– Она ведь звала тебя поиграть на пианино… – Я решил направить ее ход мыслей.