Кровь не вода (СИ)

Оказывается, случилось.
Передавая дядьке саблю, я спросил:
— А что здесь народу-то столько собралось?
Дядька, любуясь клинком, буркнул:
— Вон Кузьма сейчас расскажет, — кивнул он на приближающегося к нам кузнеца. Тот выглядел слегка шалым и ещё шагов с пяти начал говорить, чуть запинаясь:
— Лопнул всё-таки горшок.
— Значит, не удалась плавка? — спросил я, пока он переводил дыхание.
  
— Почему не удалась? — удивился Кузьма. — Очень даже удалась, пойдём покажу.
С этими словами он схватил меня за руку и поволок за собой. Я только и успел, что кинуть взгляд на дядьку Матвея, который смотрел на нас с улыбкой и, увидев, что я на него посмотрел, кивнул, как бы говоря «иди уже, все равно не отстанет».
Кузьма между тем, таща меня за собой, начал рассказывать.
— Только где-то половина времени прошла, как я увидел, что горшок дал трещину, небольшую, но заметную. Я сразу остановил поддув и достал его из горна. Думал, уже все, испоганил плавку, поэтому полез сбивать крышку, а потом и шлак отделил. Железо лил в форму, мало на что надеясь. Когда закончил, мы пошли с подмастерьями горе заливать, стоялый мед пить, было у меня немного припасено. Посидели чутка, а потом я все же решил посмотреть, что там получилось, металл ведь потёк, вот и подумал, а вдруг…
Он запнулся на полуслове остановился и, наклонившись ко мне, зашептал:
— Когда окалину сбил, дар речи потерял, там узорчатое железо.
Произнес он это с придыханием, и глаза у него при этом горели таким фанатичным огнём, что мне слегка не по себе стало. Вёл он себя так, будто превратил это железо в золото.
Видя, что я смотрю на него с непониманием, он махнул досадливо рукой и прошептал:
— Булат получился.
Ну, про булат только глухой в моем прошлом мире не слышал, и, честно сказать, мне мало верилось, что он правда булат отлил, поэтому я уточнил:
— Точно булат, ты проверял?
Кузьма слегка смутился и ответил:
— Нет, не проверял, но теперь я точно знаю, что, немного поигравшись, я подберу правильный способ литья булата.
— Как думаешь, пилу и лопату можно сделать из того, что получилось?
Кузьма от этого вопроса аж задохнулся от возмущения и какое-то время даже ответить не мог, а потом разродился:
— Семен, да в своем ли ты уме? Лопату из булата делать!
— Кузьма, ты забыл, что мне обещал?
— Да помню я, но тратить булат на лопату? — Он на секунду снова запнулся и добавил уже спокойнее: — Будет тебе лопата, по-своему сделаю, и пила будет.
Сойдясь на этом, мы продолжили свой путь к кузне, рядом с которой как раз и шепталось о чем-то большинство старейшин.
Металл, который показал Кузьма, меня, сказать по правде, не впечатлил, железо — оно и в Африке железо, да и узор, о котором с придыханием говорил Кузьма, я как-то особо не рассмотрел, но ему видней, раз говорит, что есть, значит, наверное, есть. Для меня главное — обзавестись нормальным инструментом остальное как-то второстепенно.
Но это для меня так, другим, похоже, главное другое.
На выходе из кузни меня перехватил Святозар и, подмигнув, произнес:
— Пошли пошепчемся.
С этими словами он развернулся и зашагал на выход из подворья. Мне ничего другого не оставалось, кроме как отправиться за ним.
Довольно долго мы молча неторопливо шагали по слободе, а потом Святозар произнес:
— Навёл ты, паря, шороху тут у нас, — Он немного помолчал. — Сейчас казаки пребывают в растерянности и не понимают, как быть, поэтому попросили меня, как твоего наставника, побеседовать с тобой об узорчатом железе.
Тут он неожиданно расхохотался и, немного просмеявшись, пояснил этот свой внезапный приступ веселья.
— Видел бы ты их лица, когда они узнали о булате. А ведь только недавно они отобрали у тебя коптильню и сеть.
Выдавив из себя это, он снова рассмеялся.
Я, честно сказать, не до конца понимал это его веселье, и только чуть позже до меня стало что-то доходить, поэтому я спросил:
— Они что, ещё и железа хотят меня лишить?
Святозара даже скрутило от хохота, и он с трудом выдавил из себя:
— Ага, хотят. Только не знают как.
Только спустя какое-то время он, немного успокоившись, объяснил:
— Ты, Семен, похоже, не понимаешь, что значит для казаков иметь возможность заказать оружие по руке из узорчатого железа, оно ведь огромных денег стоит. Но цена — это не главное. Главное, что это просто невозможно, потому что в наших краях нет мастеров, умеющих выделывать такое железо. Вернее, не было. Вот теперь и представь себе чувства людей, узнавших, что такая возможность появилась, а у человека, который это сделал, только недавно забрали принадлежавшее ему дело. Забрать сразу же и второе — это уже не по правде, можно потерять лицо. А не забрать нельзя, потому что круг не поймёт если возможность заказать оружие уйдет на сторону, а она уйдет, потому что у нас живут не самые богатые люди.
Слушая Святозара, я медленно, но уверенно охреневал напрочь от непонимания, что тут вообще происходит, и решил слегка прояснить все непонятки:
— Не понимаю, почему вы решили разговаривать со мной, ведь железо Кузьма сделал. Это первое. Второе — я вообще не уверен, что у него получился этот ваш булат, вполне возможно, что это сделанное им железо вовсе ни на что не годится.
Святозар хмыкнул и ответил, чуть копируя меня:
— Во-первых, Кузьма сказал казакам, что это ты ему объяснил, как делать такое железо и что у вас с ним есть договорённости, как этим распорядиться. Во-вторых, ты не знаешь Кузьму и его упорство. Теперь-то он точно получит то, что необходимо для выделки хорошего оружия.
«Странно все это. Вроде ни о чем таком я с Кузьмой не договаривался, только просил делать для меня инструмент по божеской цене и в первую очередь. Похоже, кузнец сам потерялся от того, что у него получилось, вот и решил либо отблагодарить меня таким способом, взяв в долю, либо просто приобрести в моем лице союзника для торга со старшиной. Хотя последнее — это вряд ли, не та я величина, чтобы строить подобные интриги».
Эти мысли проскочили в голове со скоростью молнии, и я не нашёл ничего лучше, кроме как ответить Святозару неопределенностью, но при этом успокоить.
— Прежде чем, что-то решать, мне бы пошептаться с Кузьмой, а в целом, думаю, мы найдем с казаками общий язык в любом случае, свои же люди.
Святозар улыбнулся и ответил:
— Вот и хорошо, вот и ладно. Тогда пойдём, сейчас и пошепчетесь.
Видя удивление на моем лице, он пояснил:
— А как ты думал? Важнее сейчас дела нет, сразу все надо решить.
Я только плечами на это пожал, сейчас так сейчас, я как бы не против.
За время нашего отсутствия на подворье у кузнеца произошли изменения. Во дворе появились несколько накрытых разнообразной снедью столов с лавками возле них, и оккупировавший их народ весело бухал. На самом деле весело, потому что, казалось, все за столами только и делали, что улыбались, смеялись или вовсе откровенно ржали.
Похоже, народу хотелось праздника, и он его организовал. Не факт ведь, что выплавили действительно стоящую сталь, но это, похоже, мало кого интересовало. Успех и никак иначе, а значит, нужно его отпраздновать, ну или обмыть.
Кузьма был уже весёлый и я на миг засомневался, стоит ли сейчас с ним о чем-либо разговаривать, но меня лишили выбора.
Просто Святозар подошёл к Кузьме, что-то шепнул и кивнул мне на выход со двора.
Минуты не прошло после того, как я покинул подворье, как оттуда вышли Святозар с Кузьмой.
Последний сразу, ещё не доходя до меня, начал говорить:
— Я помню свои обещания, когда ты рассказывал, как надо варить железо, и ты точно имеешь право на долю.
  
— Кузьма, я не против, но для меня главное — это инструменты, они правда нужны чем раньше, тем лучше.
Тот как-то странно на меня посмотрел, потом перевёл взгляд на Святозара и произнес:
— Мне все, что ты хочешь, недели две ковать, а то и три. Может, потом сделаем?