"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Попытка обойти ни к чему не привела. Пограничники встали у единственного брода реки с обрывистыми берегами. С виду всего-то пара метров. Но для лошади это препятствие непреодолимое. Если только не перескочить. Что затруднительно ввиду большой ширины. И такая картина на многие километры в обе стороны.
А тут еще и особисты начали кружить. Подскочит сотня на дистанцию выстрела, пустит несколько стрел и на ход. Степные лошадки очень скоро оставались далеко позади. Пара сотен слишком уж увлекшихся преследователей обратно так и не вернулась.
  
Наконец Шарукан не выдержал и приказал атаковать, выставив в качестве тарана свою латную конницу. Ну что сказать. Зря он это сделал. Прикрывшись щитами, часть ополченцев выдвинулась вперед и начала вгонять в землю небольшие древки с наконечниками на обоих концах. Попади на такой гостинец копыто лошади, и ей можно только посочувствовать. К тому же в ход пошли увязанные в рогатки запасные копья.
Словом, когда живой таран приблизился к строю, ощетинившемуся копьями, получилась сначала заминка, а потом всадники и вовсе завязли. Ополченцы кололи их копьями, расстреливали из арбалетов. Вновь ударили картечью пушки. Правда, на этот раз не столь эффективно, как против легкой конницы.
Довершили дело объединившиеся и ударившие в тыл конный полк и печенеги. Последние сражались с отчаянной решимостью, как говорится, не щадя живота своего. Еще бы. Они-то уж точно знали, за что дерутся.
Наконец шаруканиды дрогнули и побежали. Ошибочка, когда за тобой гонится противник на быстроногих лошадях. Это разгром. Михаил не взялся бы предсказывать, какие именно понесут потери половцы. Но что-то ему подсказывало, спастись сумеет едва ли треть. Даже если сам Шарукан сумеет вырваться, сомнительно, что он останется великим ханом.
Впрочем, если он выживет, это ненадолго. Столь упорный и непримиримый враг и во главе одной орды или даже куреня доставит массу проблем. Без него воздух в степи станет однозначно чище.
  
Глава 13
 
Реформам быть
 
— Э-эх, хорошо! — сладко потянувшись, произнес Мономах и вдохнул морозный воздух.
Переглянулся с Михаилом и пошел с высокого каменного крыльца. Тот последовал за ним, быстро нагнал и пошел вровень. Князь прибыл с малой дружиной прошлым вечером, когда уже стемнело. За какой такой надобностью — пока непонятно. Романов не спешил с расспросами, а тот не торопился с объяснениями. Вот и играли роли, один — гостя, другой — радушного хозяина.
Правда, Михаил и не подумал забывать о своей подруге паранойе. Борис разводил руками, мол, знать не знаю, что за напасть. Вроде не было тревожных вестей. Мономах гостил у своего младшего брата в Переяславле. А потом ни с того ни с сего вдруг прибыл в Пограничный. Кроется ли что за этим или нет, категорически непонятно.
Поэтому было принято решение держать дружину в готовности. На всякий непредвиденный. А то мало ли, подступится кто к стенам, а внутри Мономах с сотней умелых воев. Вскроют еще ненароком город изнутри.
— А ить я решил у себя двор так же вымостить, — топнув ногой, указывая на тротуарную плитку, произнес князь. — Только у моих горе-мастеров все вкривь да вкось.
— Так отчего же не прислал? Глядишь, подучили бы, — предложил Михаил.
— Не все же к тебе за наукой бегать, — отмахнулся Владимир. — Поди порой достанет и просто взглянуть на какую идею, а там уж и повторить.
— То решать тебе, князь.
— Вот я и решил. Ничего, помучаются да научатся. Такая наука поди куда лучше до рук дойдет. А уж если за нерадивость спросить, так и вовсе ладно получится.
За разговорами они пересекли двор и вышли на улицу детинца. Здесь снег никто не счищал, поэтому он тут же захрустел под ногами. Шли не по дороге, а держась тротуара. Незачем мешать движению.
— Слышал я, ты прошлым летом измыслил какую-то машину, что теперь будешь возить уголь большими ладьями.
— Баржами, князь.
— Что за баржи такие?
— Плоскодонное вместительное судно как раз под уголь, чтобы грузить как можно больше. Цепляется к ладье, и она тащит ее за собой. Людей потребно столько же, а то и меньше, потому как мулы трудятся, а увезти получится куда больше.
— А отчего мулы?
— Так я именно их стараюсь использовать в машинах. Он ведь и сильнее, и выносливее лошади будет.
— Зато потомства не дает.
— Это так. Но здоровьем крепче, живет дольше, к корму неприхотлив. Недаром он у ромеев стоит дороже лошади.
— Что же, то тебе виднее.
— Вот будущим летом отправлю первые караваны и погляжу, насколько ладно получается.
— Уголь дело доброе. Мои каменщики нарадоваться на твой цемент не могут. Только жалятся, что мало получается из-за недостатка угля. Еще кузнецы поговаривают о том, чтобы руду от тебя возить. Глядишь, твои эти баржи к месту выйдут. Помалу-то возить какой прок. А так-то уже все иначе получится.
— Рудой, из которой получается добрая сталь, торговать не стану, — покачав головой возразил Михаил.
— Что так?
— Для начала, моя сталь лучше иных, а торгую я ею не намного дороже.
— А далее?
— А далее рудник тот не столь богат, как хотелось бы. Мы в нескольких местах прокопали колодцы. Невелик пласт выходит. Я потому из той руды железо-то и не варю, только сталь.
— Стало быть, возьми боже, что нам негоже, — хмыкнул князь.
— Отчего же так-то, Владимир Всеволодович. Иная руда у меня куда богаче, чем луговая да болотная, которую пользуют повсюду на Руси. А потом, не вижу я особого проку в той торговле рудой.
— Что так?
— А сам посуди. Получит кузнец ту руду и станет работать с ней по старинке. Сколь при том уйдет шлаком в отвал? Знаю ведь, что новые горны класть и поддув иначе устраивать не желают. Дескать, прадедами заповедано, как делать, так поступать и стоит. Только на твоем дворе да у батюшки твоего по-новому и работают. Иль скажешь, не так все?
Крыть Мономаху было нечем. Не приживалось новое. Для старых и признанных мастеров выгода была вовсе неочевидной. Ведь и там и тут крица. В обоих случаях нужно отжимать шлак, прокаливать, ковать, ковать и ковать. А то, что машины, так баловство все это. На ту машину поди тоже уйма железа уходит. А оно серебра стоит.
— Ростислав считает, что все дело в руде доброй. Мол, потому у тебя стали больше и получается.
— По выходу железа они равны. Качество стали — да, отличается. Так что пусть меньше слушает своих упрямых мастеров, которые новому учиться не хотят. Твои-то из-под палки, но ощутили разницу даже с луговой рудой.
— Ладно о том, — решил все же оставить скользкую тему Мономах.
В этот момент они вышли с улицы, на которой располагались подворья знатных горожан, и ступили на торговую площадь. Крытые ряды практически пустые. Будний день. Вот в субботу и в воскресенье здесь будет куда оживленней. По периметру разные лавки. Из одной доносились призывы отведать пирогов с зайчатиной, с пылу да с жару.
— Почем просишь за пироги-то, красавица? — поинтересовался князь у разрумянившейся торговки.
— Полкопейки.
— Полкопейки? — вздернул бровь Мономах.
— Ну да. А чему ты дивишься? — задорно произнесла молодуха.
Князь в недоумении обернулся к Михаилу, а тот усмехнулся и полез в кошель. Извлек медную монету и выложил ее на прилавок перед ней.
— Держи копейку. Давай парочку.
— Ага, это я живо.
Открыла крышку утепленной деревянной кадки и достала пару пирогов. Ни о каких салфетках речи, конечно, не шло. Да ну и пусть их. Романов не без удовольствия впился в горячий пирог, откусил и заработал челюстями.
— Это что за монеты такие? — когда они отошли чуть в сторону, поинтересовался князь, также отдавая должное лакомству.
— Да надоело пользоваться всеми этими обрезками от арабских монет, — пожал плечами Михаил. — Посидел, подумал и решил отчеканить копейки, чтобы пользовать в Пограничном. Они только тут хождение и имеют.
— И к чему привязал?
— Так к куне [75] и привязал. Она получается равна шестнадцати копейкам. Если покупать какой товар ценой меньше куны, то непременно за копейки. За то с продавшего спрос строгий. Обменять копейки можно у мытаря по установленной цене и без потерь.