"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— И как чернь в узде держать, коли каждый из мужей будет воем?
— А вече на что? У меня это работает. Причем так, что, даже если меня завтра не станет, ничего не изменится. И сын мой, взойдя на стол, ничего порушить не сможет.
— То как великий князь решит, — покачав головой, указал Мономах.
— Не совсем так, Владимир Всеволодович. Град наш стоит на острове, что ничьей землей не является. Заставы во владениях орды Тераккана расположены. И батюшка твой понимает всю неоднозначность такого положения. Плюс польза, исходящая от Пограничного и лично от меня. Иначе он не стал бы со мной уговариваться четыре года назад.
  
— А ты за эти годы, стало быть, заматерел и теперь можешь дерзить? А коли прикажу тебя и твоих людей казнить немедля? — переломив подвернувшуюся под руку ветку, произнес Владимир.
— Можешь, конечно. Тут и сейчас, твоя сила. Но, может, выслушаешь, а после уж казнить станешь?
— Говори.
— Для начала, коли убьешь меня, это ничего не изменит. Наследовать мне будет мой старший сын. А пока он мал, за градом и землями присмотрят вече, Большой и Малый советы. Да тесть мой поможет внуку устоять. И ничего-то Киев не получит, кроме головной боли и порушенной торговли. Или решите начать большую войну против степи?
— Хорошее начало. Что дальше?
— А дальше, князь, ты смотришь на Пограничное как на занозу. Следует же рассматривать как опыт. Мы пробуем нечто новое, иное устройство власти, основанной на крепкой княжеской руке и воле народа. Когда всяк и каждый знает, что закон един как для крестьянина, так и для князя. Вот и поглядите на это со стороны. Вдруг что-то дельное выйдет.
— Сам же сказываешь, что по-твоему у меня не получится.
— Это в плане войска, а не управления государством.
— А с войском как быть?
— А взять нечто среднее между моим порядком службы и фемным войском. Посидеть подумать, а потом попробовать хоть в твоем Чернигове.
Михаил расстегнул боевой пояс и бросил его перед собой. Потом стащил перевязь с мечом и присовокупил к нему. Расстегнул с боков ремешки и стащил доспех. Расправил плечи, похрустев косточками, и посмотрел на Владимира:
— Я готов.
— К чему?
— Казни меня князь, коли считаешь, что перед тобой враг.
— Дерзок ты, Михаил. Но вот насколько заслужил смерти, я еще не решил. Так что не пришел еще твой час. Облачайся.
— А зачем мне облачаться? Тенек, ветерок. Тело только-только наконец задышало. Да и обед уже готовят, скоро подадут.
— А еще ты наглец, каких мало на белом свете, — не удержался от смеха Мономах.
— Прости, князь, — вновь присаживаясь рядом, произнес Михаил.
— Слышал я, что ты в Пограничном ввел эти, как их, фамилии.
— Просто решил упорядочить роды, как это ведется в том же Царьграде. У кого-то фамилия идет от имени основателя. Ну, вот как у меня, батя мой был сын Романов. Деда крепко уважали в слободе, вот и за мной то прозвище осталось. Так я его и держусь. И дети мои Романовыми будут. Род весь как на ладони, и всем понятно, кто мы такие есть, и по родителю видно, чьих будешь. К примеру, дети твои будут прозываться Владимировичами или Мономаховичами. А ить неверно это. Ибо все вы в первую голову Рюриковичи, потому как род свой ведете от Рюрика. А потому и поминать нужно в первую голову основателя рода, потом имя, а там и батюшку помянуть.
— Хм. Занятно, — огладив бороду, задумчиво произнес Владимир.
  
Глава 4
 
В шаге от краха
 
— Ну и что ты скажешь по этому поводу? — Князь Владимир забросил в рот лесной орех и хрустнул скорлупой.
Этого года урожай еще не подоспел. В стандартный походный продовольственный набор они не входят. Значит, специально озаботился. Видать, нравятся ему орешки.
Хм. Вообще-то Михаил тоже не отказался бы погрызть семечки. Бывало порой, в особенности при дальних поездках, что помогало бороться с сонливостью. Только нет их сейчас на Руси. Как и картошки. Ох, он бы сейчас умял жареной, со свининой. Причем не с тарелки, а прямиком со сковородки. И непременно чугунной.
От одной только мысли об этом обильно потекла слюна. Вовремя, чего уж там. Перед ними сплошная стена половецкого войска, а он размышляет о гастрономических изысках. Вот всегда у него так. Верный признак сильного нервного напряжения. И так будет, пока не послышится свист первой стрелы.
— Скажу, что мы их разобьем, если только ты сумеешь удержать в узде свое воинство, — ответил Михаил Владимиру.
Сомнения Романова были вовсе не на пустом месте. Конница имела трех разных командиров со слишком уж вольными взглядами на дисциплину и исполнение приказов. К тому же больше половины кочевники, у которых своя тактика боя, да и расположились они в стороне так, что присматривать за ними не получится. Пехота также не имеет ярко выраженного единоначалия. Да и подготовка с вооружением и снаряжением оставляет желать лучшего. Копьем орудуют как вилами. На их фоне пограничники сплошь выглядят круче вареных яиц.
Идея дать Ирмаккану общее сражение исходила от Михаила. И Владимир с готовностью ее подхватил. Вот только теперь, глядя на половецкое войско, он не считал, что это хорошая идея.
Выждав пару дней, пока половцы полностью соберутся в кулак, они выдвинулись к ним навстречу, держась извилистого русла Псёла. Заняли позицию, перекрыв одну из излучин реки, поместив лагерь внутри эдакой петли, прикрытой с трех сторон рекой, а с четвертой войском.
— Сомневаешься на мой счет? — явно недовольным тоном произнес Мономах.
— Не в тебе сомнения, князь, а в твоем сборном войске. Кабы они все были обучены в равной мере и послушны воле одного командира, тогда дело иное. А так… Доводилось мне в империи видеть, как малые отряды выходили против большого войска и бивали их. Тот же Алексей Комнин, почитай, всегда сражался против врага, числом превосходящего.
— Опять гнешь к порядкам, заведенным в Пограничном, и набору в армию всех мужиков?
— Так ведь случись, и вы все одно мужичье собираете на битву, — слегка развел руками Михаил.
— Даже если позабыть о том, что мужика, постигшего воинскую науку, в узде держать будет тяжко, содержание такого большого войска обойдется куда как дорого. Говорили уж о том.
— Говорили. Но есть траты, которые при всей своей неподъемности потом окупятся с лихвой, — вскидывая подзорную трубу, возразил Михаил.
— Ох, договоришься, Михаил, — хмыкнув, погрозил пальцем Владимир.
— Сам велел не скрывать от тебя моих суждений, — пожав плечами, возразил тот.
Половцы, уже знакомые с дальнобойностью орудий пограничников, держались в отдалении. Отдельные всадники выскакивали вперед и гарцевали на виду противника. Правда, должного эффекта это не вызывало. Слишком далеко. Ну, носятся где-то там вои, но толком ведь не разобрать.
Объединенное войско заняло позицию шириной по фронту всего-то три сотни метров. Так что построение вышло плотным и с серьезным резервом. Перед пехотными частями в одну нитку вытянулись артиллерийские батареи. Шестнадцать орудий с интервалом порядка двадцати метров. Учитывая дальность и скорострельность, должно получиться выдать достаточную плотность обстрела еще до соприкосновения с противником. А там и в упор отстреляться картечью.
Выжидавший начала атаки хан все же понял, что русичи не сдвинутся с места. Время же работает против него. Он хочет возглавить обе орды. Мало того, продвигает на хана одного из куренных прежней орды Боняка. Но для этого ему нужна решительная победа. А ее никак не достигнуть, придерживаясь тактики выжидания. Каждый день, отыгранный противником, будет бить по авторитету новоявленного претендента на роль великого хана.
Наконец половецкое войско пришло в движение и устремилось в сторону уступающего им числом противника. Лава с визгами и улюлюканьем надвигалась на замерших русичей. И чем они были ближе, тем явственней различалась яростная разноголосица.
Романов вскинул к губам трубу и заиграл сигнал на открытие огня. Артиллеристы в передовых рядах тут же отозвались дружным залпом. От войска русичей в сторону половцев устремились сотни темных росчерков стрел. Дистанция для луков запредельная. Но пушки добить способны, хотя и едва ли не на пределе.