"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Представляю, — эхом отозвался. — Джейн умная девушка. Пользуйся её советами.
— Да, но и это ещё не всё. Полагаю, что не имею права говорить, но я так рад, так рад…
— Что ещё? — спросил со вздохом. Миродержец, дай мне сил выдержать разговор с этим человеком.
— У меня скоро будет сын. Быстрее, чем я думал.
— ЧТО?! — Я стремительно обернулся на Берни, пытаясь найти на его лице признаки лжи или… хоть какие-нибудь признаки. Да, произнести заклинание в тот момент я не успел, да и сомнительно, чтобы в галерее искусств находились противозачаточные артефакты, но я совершенно точно помню финал нашей интимной связи. Джейн совершенно точно не могла забеременеть… или могла?!
  
— Мэтью. Благодаря своим связям ей так же удалось оформить опекунство над Мэтом, — продолжил Берни, не заметив, как меня перекосило. — Она его усыновила. Так что совсем скоро у меня будет не только красивая молодая жена, но и сын!
— Ох, поздравляю ещё раз, — произнёс я, уже не стараясь овладеть своим голосом. Хлопнул Берни по плечу и развернулся прочь от Большой Аметистовой.
— Кай, а где мне тебя искать, чтобы направить приглашение на свадьбу? — донёсся голос бывшего помощника мне в спину.
— Я выбираю дом на отложенные средства. Как только найду подходящий и осяду, обязательно пришлю тебе весточку, — крикнул в ответ, не оборачиваясь.
Большая Аметистовая сменилась на Трясиновую, дальше я свернул на Старую Глиняную, потом ноги понесли на Малую Торговую. Похожие дома сменяли друг друга, автомёбиусы сигналили, люди толкались и громко возмущались, Лорнак продолжал жить своей собственной жизнью.
В какой-то момент мой взгляд задержался на цветочной лавке. Буйство роз от бледно-розовых до багрово-алых, ярко-оранжевых и насыщенно-желтых гербер, пышных пионов, сочных лилий и гвоздик… Эта лавка выделялась ярким пятном на фоне землисто-серого здания. Я уже хотел пройти мимо, но внезапно замер. В медном ведёрке в холодной воде стояли аккуратные серо-голубые цветы на нежных стеблях цвета молодой хвои.
— О, господин, вы выбираете цветы для своей дамы сердца? — обрадовался толстоватый продавец с поплывшим овалом лица. Он спешил ко мне, высоко задирая колени и переступая через множество горшков и тазиков. — Позвольте предложить вам вот эти розы, они свежи и прекрасны, как утро…
— Я хочу вот эти, — перебил торговца, указывая на ведёрко. Крошечные шарики, как изысканные жемчужинки, что так любит Джейн, укрывали стебли.
— Мускари? — Мужчина облизал губы. — Позвольте, но это же даже не благородные цветы! А какие капризные… Возьмите лучше хризантемы, смотрите, какие пышные!
— Нет, мне нужны именно эти.
Ведь именно такого оттенка глаза у Джейн, когда она взволнована. И почему-то я уверен, что мускари, в отличие от розовых роз, она не забыла бы в ресторации.
Продавец вздохнул, поняв по моему тону, что переубедить упрямого клиента не получится.
— Хорошо. Вам перевязать лентой или так возьмёте с собой?
— В коробку. Самую красивую коробку, которая только найдётся в вашей лачуге. И отправьте в галерею искусств на Старую Липовую.
— Но позвольте, у меня нет курьера, мы не предоставляем таких услуг! — возмутился мужчина, наклонившись было за ведёрком.
— Так найдите. — Я высыпал все свои деньги на прилавок.
Два десятка золотых фэрнов. Это была огромная сумма для букета цветов, просто-таки колоссальная. На эту сумму можно было бы скупить все цветы в лавке и ещё осталось бы или прожить несколько месяцев в гостинице.
Лишь когда я уже дошёл до конца улицы, меня настиг крик опомнившегося продавца:
— Господин, господин, а что написать в записке к цветам?
— Ничего. Пускай будет анонимная.
  
Селина Катрин
 
Король Лжи. Загадка верфей
   
Глава 1. История Гарри Хинчина
 
Одним невероятно ярким солнечным утром, совершенно непохожим на обычно хмурую погоду в портовой столице, ослепительно белый автомёбиус остановился напротив Центрального Банка Лорнака. Это была последняя, самая комфортабельная и быстрая модель от известного талантливого изобретателя Гарри Хинчина, которая могла развивать скорость до десяти узлов. Длинный отполированный капот стального монстра блестел, словно начищенный фэрн в утренних лучах солнца, безмолвно говоря всем вокруг: «Мой владелец непристойно богат».
Автомёбиус остановился плавно, без скрипов рессор, не то, что популярные самоходные повозки, и лишь тихое жужжание топливных кристаллов заставило нищего в дырявом плаще поднять голову и присмотреться к пожаловавшим на Банковскую площадь гостям. А посмотреть действительно было на что.
С правой стороны магтехнического чуда, где обычно сидит фурман, стремительно выскочил худенький, как жердь, мужичок, проворно оббежал стального монстра и открыл дверцу мужчине в классическом костюме-тройке. Высокая фетровая шляпа-цилиндр с узкими полями, дубовая трость с серебряным набалдашником, пальто в крупную клетку — всё в облике незнакомца кричало о том, что он и есть тот самый владелец автомёбиуса. Пожалуй, лишь несколько разводов красновато-бурой грязи на лакированных ботинках богача делали его внешний облик хоть сколько-то более приземлённым и приближенным к гражданам Лорнака. Практически сразу же, не дожидаясь услуг фурмана, из другой двери вылезло ещё двое мужчин внушительного телосложения. И даже чёрный цвет, который обычно визуально скрадывает фигуру и делает стройнее, не мог скрыть обилие мышц телохранителей богача.
Владелец автомёбиуса благодарно кивнул своему фурману, а затем быстрым шагом пересёк мощёную площадь, уверенно двигаясь к солидной мраморной лестнице Центрального Банка. Горожане, завидев представителя высшей аристократии, спешно расступались, уступая дорогу, кто-то улыбался, кто-то приветствовал. Одна из вульгарно одетых дам устремилась наперерез богатому джентльмену, явно рассчитывая на выгодное знакомство, но последнюю успели вовремя перехватить те самые громилы, что бесшумно двигались вслед за своим шефом. Они вежливо объяснили женщине, что она неправа и, что самое удивительное, действительно сделали это культурно. Без криков, угроз и членовредительства. Именно потому, что телохранители отвлеклись на барышню, господин с тростью подошёл к ступеням, на которых сидел нищий, фактически в одиночку.
Длинные тёмные чуть вьющиеся волосы бездомного мужчины сальными прядями спадали на лицо и плечи. Брюнет вольготно и нагло даже для опустившегося гражданина Лорнака расположился на мраморной лестнице. В распахнутой сорочке на крепкой груди виднелись застарелые белёсые шрамы. Если бы не эти рубцы, сильный запах перегара, многодневная щетина, уже откровенно напоминающая бороду, да шальной взгляд, больше подходящий безумцу, чем вменяемому человеку, то мужчину можно было бы смело назвать красавцем. Широкие скулы, чётко очерченные губы, твёрдый подбородок, несколько горизонтальных морщин на высоком лбу, густые брови и тёмно-карие, почти чёрные глаза — идеальная внешность, чтобы кружить голову богатым дамам и вдовам. Даже скверный характер мужчины в своё время не отпугивал большинство свободных женщин, а наоборот, притягивал их внимание.
Вместо того чтобы скривиться и обойти попрошайку или вызывать охрану банка, как это сделал бы любой другой, джентльмен с тростью неожиданно бросил в потрёпанный котелок бродяги пятьдесят синнитов. Невероятно огромная сумма денег для обычного подаяния. Он лишь на несколько секунд задержался у котелка, убирая кошель в карман, и уже отвернулся, как в спину ему вместо привычного «спасибо» прилетело:
— Ваша жена вам изменяет, господин Гарри Хинчин.
***
Меня всегда забавляло, как люди реагируют на правду. На ложь все всегда улыбаются, делают вид, что поверили, кивают, радуются… «Вы замечательно сегодня выглядите, леди Луаритта» безбожно льстят грузной необразованной хозяйке таверны, чтобы она сделала скидку на обед, а в ответ получают: «Спасибо за комплимент». «Ваши акции пошли в гору, сэр, вы просто бесподобно играете на рынке» - говорят личному помощнику владельца монорельсовой системы от Лорнака до Гратдена, рассчитывая узнать, надо ли сбывать ценные бумаги на поезда в этом месяце или стоит их попридержать ещё какое-то время. «Этот салатовый галстук вам необычайно идёт, подчёркивая редкий цвет глаз и мужественный подбородок» - скажет богатая дамочка смазливому художнику, чтобы он взялся за её портрет вне очереди. Врут все, врут всем. И странное дело, люди считают, что ложь не оскорбляет. А вот правда почему-то глаза колет. С некоторых пор сказать человеку правду в лицо — значит нанести смертельное оскорбление.