"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Но чем чаще заглядывала леди Лэнгфорд с корзинкой пирожков, тем сильнее я понимал, что допустил огромную ошибку, взяв Берни к себе. А в тот день, когда старший Лэнгфорд лично зашёл в особняк Ксавье, чтобы пожать мне руку и поговорить о делах, я понял, что пора прекращать этот цирк. Вызвал секретаря и поставил ему условие: если он и дальше хочет работать у меня, то должен бросить университет. Разумеется, его родители отнеслись с неприязнью к моему ультиматуму и всеми силами пытались уговорить сына не делать глупостей. Я неделю изводил секретаря замечаниями и придирками, оскорблял, требовал переделать одну и ту же работу, отказался от прибыльных заказов и взялся за совершенно невыгодные и неприятные. Чистюле и домашнему мальчику пришлось выкапывать полусгнившие трупы на кладбище, искать утерянные предметы в вонючей сточной канализации, сидеть почти сутки в загоне со свиньями. Я сделал всё, чтобы Берни бросил неудачника-шефа и продолжил учёбу в престижном заведении. Но спустя неделю помощник пришёл и сообщил, что отныне он больше не числится учащимся.
  
За годы совместной работы я мог бы много чего сказать про Берни, но единственное, в чём его нельзя было упрекнуть, так это в том, что он никогда не менял своего мнения. Так, однажды согласившись стать моим помощником, он ни разу не говорил о том, что жалеет об этом поступке. Хотя прекрасно знаю, что его до сих пор очень сильно волнует то, что он так и не доучился в университете. Теперь это уже невозможно, время давно упущено. Работа на Кая Ксавье также сказалась и на репутации в обществе, и на отношениях с родителями. Не сказать, что Лэнгфорды стали хуже относиться к сыну, ни в коем случае. Они по-прежнему рады были его видеть, но я знал, что всякий раз, когда Берни навещает родителей, нет-нет, да и вспыхивают скандалы. Ещё бы, богатый отпрыск работает за какие-то жалкие проценты, чуть ли не побирается, в то время как мог бы открыть собственную практику. Но Берни упрямо стоял на своём, что ему «есть чему поучиться у знаменитого Короля Лжи».
Вот и сейчас, когда мой секретарь взялся за поиски пропавшей сестры леди Джейн, я почувствовал, что он не отступится. И дело было не в деньгах, и даже не в том, что эта чопорная ледышка ему понравилась. Дело было в том, что Берни имел до отвращения правильное воспитание. Он был тем самым треклятым благородным принцем, который чувствовал себя обязанным спасти любую попавшую в беду принцессу. А на данный момент принцессой стала не кто иная, как леди Джейн Оллроу.
Самоходная повозка остановилась около ярко освещённого газовыми фонарями здания с изумрудной вывеской «Райский сад». Я повращал пальцами десять синнитов и кинул вознице.
Ловкий сухой мужик с выбитым передним зубом проворно схватил серебряную монетку и спрятал в карман, после чего низко поклонился и забормотал:
— Ваше высокоблагородие, а на чай не подкинете? У меня две дочки дома да жена беременная, а работа возницей так мало приносит, да больше половины прибыли приходится в машину вкладывать, чтобы не развалилась.
Я задумчиво достал два синнита из кармана и уточнил:
— А сколько приходится вкладывать в повозку, чтобы она ездила?
— Дык кристаллы топливные почти половину заработанных денег съедают, а ещё на запчасти уходит часть внушительная. Сколько точно — не скажу, я этих… процентов не знаю, не обучен.
Мужчина говорил вроде бы искренне, явных признаков лжи я не заметил, но в то же время глубоко посаженные карие глаза сияли с неприкрытой алчностью, следя за очередной серебрушкой в моей руке.
— И, наверное, каждый вечер ты в таверну наведываешься, чтобы пропустить стаканчик-другой эля?
— Хех, не без того конечно. Но кто ж не грешен в наши дни? — широко улыбнулся мужчина, демонстрируя ещё несколько дырок во рту и два золотых зуба.
— Хм-м-м… а как, говоришь, зовут твоего старшего сына?
— Так Воланом назвали, — не моргнув и глазом сообщил мужик.
Я усмехнулся, сунул монету обратно в карман и молча выпрыгнул из повозки. Терпеть не могу, когда мне лгут в лицо.
— Эй, а как же на чай? — донеслось в спину.
— Непременно. Как только отрастишь яйца и заведёшь настоящую семью, а не воображаемую.
Вслед мне понеслись ругательства, но я их уже не слушал. Толкнул массивную деревянную дверь с медными вставками и начищенной до блеска ручкой-кнобом. Ресторация встретила меня душным и влажным воздухом, несколькими рядами одинаковых квадратных столов с накрахмаленными белыми скатертями, многочисленными экзотическими деревьями и цветами в кадках. Тихая музыка граммофона смешивалась с громкими репликами гостей и превращалась в какое-то раздражающее шумное гудение. Впрочем, судя по довольным лицам посетителей, раздражало оно только меня. В нос резко ударило дикое сочетание запахов: духи и одеколоны от приторно-сладких до горьковато-мускусных, смесь сырой листовы и дерновой земли, ароматы жареной оленины с чесночной подливой и шоколадных конфет.
— Добрый вечер, господин! Рад вас приветствовать в «Райском саду». Подскажите, вы заказывали столик? Позвольте ваше пальто? Цилиндр?
Резво подскочивший метрдотель растянул губы в заученно-подобострастной улыбке, а его цепкий взгляд уже впился в мою одежду, внимательно изучая и прикидывая её стоимость. Как правило, на должность встречающего гостей ставят именно таких наблюдательных типов. Если по туалетам женщин практически сразу можно сказать, к какому слою общества они относятся, то чтобы определить состоятельность джентльменов, нужен намётанный глаз.
Поморщился. И почему горожане Лорнака считают «Райский сад» элитным и фешенебельным заведением? Неужели они не видят, как их буквально раздевают догола при входе и взвешивают, а затем обливают презрением, если посетитель одет, по мнению метрдотеля, недостаточно богато? Кстати, именно последним и занимался мужчина с тонкими ластящимися усиками и такой же узкой вертикальной бородкой. Он уже заметил несколько потёртостей на моём пальто и отсутствие головного убора.
— Вы совершенно мне не рады, лгун из вас паршивый. И да, меня ждут, не смею задерживать, — проигнорировал протянутую руку и прямо так, как был в верхней одежде, прошёл в зал.
Я уже нашёл взглядом нужный мне столик в самом отдалении и уверенно двинулся к нему. Берни всё в той же парадной кремовой жилетке сидел ко мне лицом. Накрахмаленная рубашка, галстук-бабочка в тон жилету и уголок батистового платка в кармашке. Он мог бы заметить, но всё его внимание концентрировалась на блондинке напротив. Высокая вечерняя причёска, открывающая лебединую шею, элегантное платье благородного винного цвета, что выгодно оттеняет молочную кожу, делая её ещё нежнее, изящные запястья, на правой руке тонкий золотой браслет. И будоражащий запах. Почему-то в этой дикой какофонии запахов я был готов поклясться, что различил именно её. Не духов, не цветов или папоротников в горшках, а именно её аромат.
По центру белой скатерти на столе стояла ваза с шикарным букетом нежно-розовых роз и горело несколько тонких свечей, создавая обстановку романтического вечера.
— Ничего страшного, Берни, я уверена, что у вас получится отыскать Милинду. Вы очень внимательный и ответственный…
На щеках блондинки играл румянец. То ли она флиртовала с моим секретарём, то ли ей было душно.
— А ещё глупый наивный дурак, — припечатал я, опускаясь на стул. — Добрый вечер леди О-оллр-о-оу.
Я нарочито тягуче прокатил на языке известную фамилию, смакуя реакцию самозванки. Девушка кинула на меня взгляд испуганной лани, а Берни на миг смутился, но почти сразу же расправил плечи.
— Кай, здравствуй. Я уточнил у нашей клиентки про Милинду. Оказывается, она просто не любила порталы, а леди Джейн забыла упомянуть об этом.
— Ты не спросил про самое важное, Берни. — Откинулся на спинку и положил ноги в грязных сапогах на стул напротив, намеренно толкнув под столом девушку и испачкав подол платья. — Что скрывает наша заказчица? Я отправил запрос в Глокшир. Представь моё удивление, когда архивариус того захолустья сообщил, что на всю деревню не проживает ни одной Милинды Оллроу. Более того, леди Джейн Оллроу зарегистрирована лишь тогда, когда ей исполнилось девять лет. До этого дня девочку звали Джейн Паркер, и она числилась воспитанницей местного сиротского дома. Однако здесь, в Лорнаке, согласно записям центрального книгохранилища, тоже уже как двадцать пять лет проживает некая Джейн, дочь четы Оллроу. Мне кажется, или у вас намечается раздвоение личности? Или раздвоение тел? Право, даже не знаю, какие слова здесь следует подобрать.