"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
Лейтенант почувствовал, что его мысли уходят в густой туман дурных загадок и нелепых предположений и попробовал сменить их направление. Но не вышло, его взгляд споткнулся на идущей рядом с ним фигуре Стилета. Идущего быстро и легко, словно ему не мешают и не тревожат его многочисленные шрамы и ожоги по всему телу. Особенно два шрама от пулевых ранений в области сердца.
Да, кстати, а как? Как можно выжить с двумя ранениями в области сердца, обширной контузией и множественными ожогами?! Божьим попущением или же…
Ведь он сам, лично, видел этого «товарища» обнаженным после водных процедур! Ну не выживают после таких ранений! Никто и никогда! А он ходит, дышит, двигается! И как двигается! Плавно как змея, всегда собранный и настороже. Только взгляд у него мертвый, холодный и вымораживающий. Пустой как соленное озеро. А… А может у него сердце справа расположено?!
— Сейчас нам направо, лейтенант?
Проклятье!
День-ночь-день-ночь мы идем по Африке. День-ночь-день-ночь — все по той же Африке! Пыль-пыль-пыль-пыль от шагающих сапог! Отпуска нет для меня…
Да и нафиг он мне нужен этот отпуск? Отчего мне отдыхать в отпуске? Тем более мечта разных бюджетных отпускников из одного сытого и толстого времени у меня сбылась полностью — прямо пирамиды, слева и чуть сбоку река Нил, позади меня Красное море. Вокруг мельтешат сплошные этнические арабы, настоящие египтяне и такие же неподдельные турки. Только я путешествую без гидов, турагентств и без виз. Зато с личной охраной, двумя служанками, и я тут самый главный. Не все это знают, но меня это не трогает — я-то знаю кто здесь истинный вдохновитель, доподлинный организатор и просто Великая мать всей этой дурнократии стыдливо скрывающейся под названием археологической экспедиции турецкого музея Мевляны.
Поэтому я не обращаю ни на кого внимания и громко распеваю песни Киплинга во все свое нежное горло. Через плотно намотанный на лицо платок. От этого звук моего голоса не совсем хорош и гм, звучен, но и я не на сцене миланской Ла-Скалы, так что сойдет для пустынной местности.
Кстати, а Египет — это вообще Африка или нет? А, мля, вспомнил — точно Африка! А в Африке живут гориллы и злые крокодилы из которых получаются замечательные сумочки и разные ремешки. Только вот в самой пустыне крокодилы мне не попадаются, хотя тут когда-то существовал целый город крокодилов. А так бы подстрели бы одного, зубастого и матерого, на радость Леночке. Портупею бы себе сшил из крокодильей кожи. Или сапоги. Мне бы и одной некрупной рептилии за глаза бы хватило, ступня у меня сейчас миниатюрная.
Но здесь, в пустыне, только песок, солнце, сумасшедшая жара, ящерицы, ядовитые змеи, разные мерзкие сколопендры и верблюды. И я на верблюде. Еду. На вонючем и плешивом, некрасивом, сером. Мне что, белого верблюда не смогли найти? Или лошадь? Тут есть лошади, я видел. Или не захотели искать, и так мол сойдет? Тем более мы вовсе не в самой пустыне, а всего в полсотни километров от Каира. Какая уж тут пустыня? Тут и чахлые кустики есть и разные деревца, мелкие и кривые. Их тут много и растут они часто, будет на чем вскипятить воду вечером для чая, все равно до нужного нам места мы засветло не доберемся. А ночи здесь…
Плохие тут ночи, темные и холодные, неуютные. Местные ночи лучше пережидать в палатке на теплой войлочной кошме из верблюжьей шерсти и под одеялом из той же шерсти. С верным «люггером» под подушкой и не менее верным Ли у входа. И плевать мне на косые взгляды всех остальных, спокойная, без нервов, ночь мне дороже чем чье-то мнение. Зато я высплюсь, так как завтра сил мне понадобиться много, коридоры на подземном уровне Великого лабиринта длинные и с запутанными переходами. Ноги собью легко. Да и пока будут взрывать вход на нижний уровень лабиринта и затем его раскапывать, то можно и на пирамиды скататься посмотреть. Хотя, что я там не видел? Все я там видел. И гораздо более облагороженное, очищенное от пыли, песка и камней. С ровными дорожками, пандусами и электрическим освещением в коридорах. Нет, не буду я смотреть на пирамиды, лучше буду подгонять новоявленных археологов вместе со швейцарским профессором Густавом Жекьером и Хелми-пашой. Буду участвовать по мере сил, советовать, обязательно всем руководить и всюду вмешиваться. Короче, буду устраивать абсолютный бардак и сеять семена хаоса вместо разумного и вечного.
И у вас самих словесный понос, а я просто нервничаю. Внутри меня сухо щелкает сменяющимися цифрами запущенный таймер и спину мою жгут злые взгляды. Из-за вот тех барханов. Или вот из-за тех. Отовсюду.
Да, не удалось мне оторваться, сбежать, уйти. Нашли меня, догнали. Не ошибся я тогда на стамбульском вокзале, вдруг увидев вдалеке знакомый силуэт. Выжил все-таки мой злой гений. Выжил «друг мой сердечный» Стилет. Не оборвали жизнь товарища оперативного уполномоченного два выстрела в упор из моего безотказного «люггера». Что ж, может так и надо кому-то там наверху. Или тому, кто внизу. Это не мне решать. А вот почему товарищ Гольба, мой Сашенька, настойчиво и страстно не искал со мной встречи, для меня полная загадка, которую мне очень хочется разгадать. Как орешек знаний расколоть — чем-то очень тяжелым и несколько раз.
И да, из вида нас в Каире совершенно не выпускали, хотя и пообщаться не жаждали — на углах кривых и узких улочек квартала где мы пребывали некоторое время, открыто терлись разные мутные личности с цепкими взглядами и сидели у стен домов напротив типа нищие с сытыми лоснящимися мордами. Регулярно маршировали мимо дома, где мы замерли как мыши, армейские патрули и медленно прогуливались чопорными тройками господа офицеры из каирского гарнизона. И прилично одетые одинокие граждане с откровенно рязанско-вологодскими мордами. Как же тут без их-то «холодных голов» в такую жару? Откровенно спелся пролетариат с мировым капиталом и совершенно этого не стеснялся. Ну так и «Служить в органах могут или святые, или подлецы». Чем меня совершенно не удивили — профессиональные интересы важнее глупых этических норм, что придумали разные блаженные.
И продолжался открытый показ знания о нашем присутствии и полного владения ситуацией ровно два дня. Потом исчезли патрули и господа британские офицеры перестали щеголять перед нашими окнами своей выправкой. Нищие остались, остались мутноглазые личности и изредка мелькал один из сотрудников ОГПУ. Если говорить коротко, то состоялась явная демонстрация сил, но при этом не было проявлено никаких намерений.
Никто не колотил прикладами в наши ворота, не брал штурмом забор под скупые команды офицеров и не орал в рупор с ужасным акцентом: «Вы окружены! Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! В плену вы получите вкусную горячую пищу и теплую одежду! Не нужно бояться плен! Немецкая армия обещает вам…». Тьфу, куда-то не туда меня понесло!
Короче, никто вежливо не приглашал нас и меня лично на «беседу» в уютное темное место с толстыми стенами и ажурными решетками на окнах. Вот совершенно ничего из мною ожидаемого. Полный разрыв шаблона и обман всех моих ожиданий. Нам просто дали понять, что о нас знают и что мы под полным контролем. Даже из Каира в пустыню нас выпустили без малейшего препятствия, заблаговременно убрав с нашего пути все патрули и посты. Зеленый свет, скатертью дорожка, счастливого пути, ариведерчи сеньорита и сеньоры.
Почему так?! Не знаю… Нет у меня ни единой догадки и предположения. Но ведь знает же товарищ Гольба меня и куда именно я стремлюсь! И в курсе, что ни в одно приличное место меня без присмотра пускать нельзя — все поломаю и испорчу, если сжечь и в пыль стереть не смогу. Почему же тогда в его поведении видима абсолютная инертность и неприкрытое игнорирование всех моих действий? Ему плевать на его операцию «Роза Матильды»? Плевать на ужасно таинственные и мистические знания мудрых пердунов, что сдохли в этих песках тысячи лет назад? Плевать на таящееся в Великом Лабиринте неведомое «могущество» и «обретение» бароном Стацем личного «бессмертия»? Плевать на меня? Плевать на месть мне? Плевать на своих грозных начальников? Или у «душки» Стилета появился новый хозяин, вдруг одевший на него строгий ошейник и взявший на «короткий поводок», а ко мне проникшийся беззаветной любовью и симпатией? Черт его и их всех знает!