Дикая (СИ)

— О… Можем уйти, — застенчиво предлагала я. И зачем я перед ним выставляюсь?
— Нет-нет! Я вижу, что ты балдеешь! А мне все равно чем заниматься, если ты рядом.
Сказал и тут же покраснел. Мои щеки тоже налились пунцовым цветом вслед за ним. Мы неловко замолчали и повернулись каждый к своей удочке. Я была уверена, что Никите я тоже нравлюсь.
Кстати, его брата я так ни разу и не увидела. Иногда мне даже казалось, что его на самом деле не существует. В доме бывали только мы с Ником, дед Савва почти все время сидел на пеньке у крыльца. А вот старшего брата Никиты как будто бы и не было вовсе.
  
Когда я из чистого любопытства спросила о нем у Дуняши, та засмеялась.
— Мне тоже кажется, что он является выдумкой. Я ни разу его не встречала.
А ведь Дуняша проводила в их доме куда больше времени, чем я.
Но однажды миф о том, что его нет, все же удалось развеять. При не очень благоприятных обстоятельствах. И помог мне в этом Никита.
Как-то раз, когда деда Саввы не было дома, он повел меня к пристройке около сарая.
— Смотри, что покажу.
Восторг в его голосе заставил поверить, что там было действительно что-то очень для него важное, и убрать свой скепсис подальше. Босыми ногами я прошлепала за ним.
Открыв ключом тугую дверь, Ник вошел внутрь и встал около какой-то темной груды.
— Тадааам! — Озорная улыбка расцвела на его лице.
— Мотоцикл? — переспросила я.
Я ни разу в жизни не каталась на мотоцикле. Само собой у меня при виде него все внутри задрожало от страха, волоски на руках встали дыбом, а кожу в босых пятках закололо.
— Не просто мотоцикл. Этот байк предназначен для мотокросса. Гонять по неровным поверхностям, горам, холмам, по лесам и так далее. Это…
— Идеальный транспорт для нашей местности, — подсказала я.
— Знал, что оценишь.
Ухватившись за руль, он потянул его назад из сарая.
— Что ты делаешь? — испугалась я. Я ведь сразу поняла его намерения, была на редкость догадливой девчонкой.
— Хочу прокатить тебя, — ответил он как ни в чем не бывало, продолжая тянуть железную махину.
Сильно выступающие протекторы на колесах крутились туго, словно не хотели поддаваться Никите. Я вообще не понимала, как он умудрялся удерживать его в руках. Он действительно хочет завести ЭТО?
— Но я же в платье, — слабо отозвалась я, от всей души надеясь, что это может служить причиной для отказа.
Надо отдать должное, бестактностью Никита не отличался, никогда не задавал мне вопросов ни про отсутствующую обувь, ни про вечные монашеские платья с подолами ниже колен.
— Но ты ведь здорово умеешь затыкать его за пояс, — подмигнул он мне.
Никита не собирался сдаваться, и я, скрепя сердцем, поддалась на уговоры. Разве я могла ему отказать? Привычным образом заткнув край платья за поясок, я с трудом уселась позади Никиты, после того как он завел этого страшного зверя.
— Может, сначала вывезти его за ворота? — боязливо предложила я, выглядывая из-за плеча Никиты.
Он пыхтел от натуги, пытаясь удержать монстра под нами, и не отвечал на мой вопрос. Мотоцикл громко ревел и вибрировал подо мной, и мне не оставалось ничего кроме как посильнее вцепиться в плечи своего друга.
— Сейчас все будет, Огонек, не дрейфь!
На этих словах я окончательно поняла, что мы совершаем жуткую ошибку. Так всегда начинается самая задница! Но было уже поздно.
Мотоцикл взревел еще сильнее, и мы резво поехали вперед.
— Ты сказал, что будешь ехать плавно! — истошно закричала я.
— Сейчас! — крикнул в ответ Никита, но в его голосе я явственно услышала панику. Отлично, блин.
Почему-то ворота оказалась совсем не впереди нас, а сбоку, и повернуть туда мы уже попросту не успевали. Поняв, что столкновение с забором неизбежно, мы оба оглушительно завопили. Вслед за наших воплем произошел сильный удар и прозвучал треск ломающегося забора. От столкновения, руль дернулся в сторону и мотоцикл завалился на бок, прижав нас обоих к земле.
Простонав, Никита попытался выбраться, но железная тварь придавила нас плотно. Словно в отместку за то, что вообще полезли на нее. От пережитого шока я даже не пыталась шевелиться, отстраненно глядя на клочок серого неба в высоких соснах. Как вдруг надо мной появилась тень.
Кто-то с силой дернул мотоцикл, снимая его с нас, я успела заметить высокую фигуру парня, сверкнувшие яростью глаза. Молчаливо поставив подножку, он подошел к Никите и залепил ему приличную оплеуху по шее. Тот даже не пикнул, виновато повесив голову. Не успела я и рта раскрыть, как следующая оплеуха опустилась на мою шею. Было не больно, но жуть как обидно. Я ведь даже не хотела на нем кататься!
— Малолетки чертовы. Еще раз увижу — уши оторву. Хоть бы шлем подружке надел, недотепа.
Вернувшись к мотоциклу, он пнул ногой подножку и с легкостью, словно эта махина ничего не весила, покатил обратно в сарай.
Никита вздохнул, глядя на меня оробелым взглядом. Волосы прикрыли мое лицо, побагровевшее от стыда и гнева, и я даже не успела как следует рассмотреть его брата. А это был он, я ни капли не сомневалась.
— Вот и познакомились, — пробормотала я.
— Извини, это все моя вина. Это не мой мотоцикл.
— Да я уж догадалась, — вздохнула я. — Не знаю только зачем я вообще полезла на это чудовище.
— Да ты что! Он классный! Как только мне исполнится шестнадцать, я тоже себе такой куплю. Буду тебя катать, — «обрадовал» друг.
— Мне сегодня хватило.
Я все еще сердилась на него. Из-за него я вся вымазалась в грязи, подол в мазуте. Мазут вообще отстирывается? Если мать увидит — мне точно несдобровать. И оплеуха меня будет ждать посильнее этой.
Я с недовольством уставилась на вышедшего из сарая парня. Какое право он имел так обращаться со мной?
Юноша был почти не похож на своего младшего брата. Темные волосы закрывали лоб и уши, выражение лица хмурое, ни тени улыбки. Губы поджаты. Наши с ним взгляды на миг пересеклись, и я поспешно отвернулась, успев отметить про себя, что общее у них все-таки кое-что было. Глаза. Только у Никиты был мягкий каре-зеленый цвет, цвет, который я любила сравнивать с осенней тайгой. А у старшего брата темная неприветливая зелень. Как в самой глухой чаще.
Он ушел в дом, а мы еще долго приводили себя в порядок. Потом Никита пошел провожать меня, по пути мы завернули с ним на речку, чтобы забрать таз с постиранным бельем.
— Прости еще раз, — опять заканючил Никита, и я вздохнула.
— Да забей, не извиняйся. Сама виновата.
— Зря он тебя ударил. Ежу было ясно, что это я все организовал.
— Было не больно. Просто неприятно, — буркнула я. — Будет мне уроком, в следующий раз не садиться к неопытному водителю. Мы могли разбиться! Хорошо, что даже не выехали со двора.
Никита понуро молчал, вышагивая с моим тазом рядом.
— Я до сих пор не знаю, как зовут твоего брата, — вдруг осознала я. И захихикала. — Удивительно, что мы вообще его встретили.
— Его зовут Кир. Кирилл. Он старше меня на шесть лет. Да он дома почти не бывает, — пояснил Никита. — Он уходит вглубь леса чтобы охотиться. Бывает, что его нету по несколько недель. Он остается в охотничьем домике. Это в его стиле. Кир не очень любит общество людей.
— Ясно.
Новость о том, что его брат охотится в наших лесах и стреляет в зверей, только добавила к нему неприязни. Даже мои родители, практичные во всех вопросах, не охотились. Для еды мы выращивали птиц, свиней, у нас был огород.
Да, я разделяла животных, выращиваемых на убой и тех, что всю жизнь росли в дикой природе. Мы всей семье разделяли. Мы любили лес. Наша жизнь была связана с лесом. А он приезжал на лето и убивал просто ради развлечения. Этого я не могла понять.
    
Глава 4 
 
Когда мне исполнилось шестнадцать у нас пропала Дуняша. Просто однажды мы встали рано утром, а ее уже не было. Я сразу вспомнила свой сон, в котором она целовала меня в лоб. Это вовсе не было сном, она попрощалась со мной и потихоньку выскользнула из дома на рассвете, чтобы исчезнуть. Дуняша пошла искать новую жизнь.