Дикая (СИ)

За спиной раздался заливистый смех.
Ошалело обернувшись, я увидела Никиту на берегу. Он так искренне и незлобно смеялся, что я тоже робко улыбнулась. Сидела по пояс в ледяной воде и таращилась на него, растянув губы в застывшей улыбке. Но, когда он подал мне руку — дернула его изо всей силы на себя. Вскрикнув, он повалился прямо на меня, намочившись с ног до головы. Теперь уже хохотала я.
  
— Какое коварство! — воскликнул парень, но я видела, что его глаза искрились от смеха. Каре-зеленые, они сразу притянули к себе взгляд.
Поглядывая друг на друга, мы выбрались из воды. Я тут же принялась отжимать подол, неприятно облепивший ноги.
— Вот это водичка! — застучал зубами Никита. — Совсем не как в озере.
Я промолчала, ухватившись за простыню, застрявшую между камней.
— Ты реально на этом стираешь? — он в шоке уставился на ребристую поверхность стиральной доски.
Мое лицо сразу стало пунцовым. Дурацкая особенность рыжих — слишком ярко и заметно краснеть. Увидев, что я смутилась и слишком рьяно ухватилась за свой таз, он поспешно замахал руками.
— Подожди, я без всякого умысла! Ну, не насмехаюсь. Мне просто интересно. Я впервые вижу такую штуку.
— У нас нет стиральной машины, — металлическим голосом проговорила я.
На него я по-прежнему боялась смотреть. Было страшно, что он окажется таким же, как и местные. Жестоким и агрессивным.
Но он вдруг выхватил тяжелый таз из моих рук.
— Да, я как-то не подумал. Извини еще раз за мою бестактность.
— Ничего, — растерянно пробормотала я, еще не понимая куда он направился с моим тазом.
Он обернулся, глядя на меня вопросительно.
— Чего зависла? Я тебе донесу, он же тяжелый.
— Мне нельзя, — тихо ответила я. — Отец заругает, если прознает.
— О… Вот как.
Мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Давай я донесу поближе к твоему дому, остановимся там, где меня никто не увидит? — предложил он.
— Ну… Так, думаю, вполне можно, — робко согласилась я.
Мы шли по узкой мшистой тропинке, на которой порой вдвоем было не развернуться. Но почти всю дорогу он шел просто позади. Он никак не комментировал мои босые грязные ноги и старомодное платье, но я чувствовала его взгляд и рой невысказанных вопросов. Это были адские тяжелые для меня минуты.
— Ты не ходишь в местную школу? — спросил он, когда мы остановились и посмотрели друг на друга.
Мне сразу понравился потрясающий цвет его глаз. Этот цвет соответствовал тайге, которая начиналась в наших краях. Еще мне нравилась его загорелая кожа, у меня всегда была бело-розовая. Не много мест в хвойном лесу, где можно загореть. И аккуратно стриженные пшеничные волосы мне тоже понравились. На лбу они были чуть длиннее, и у меня до зуда чесалась рука смахнуть челку с его глаз.
— Не хожу.
— И в Ильчине не появляешься?
— Редко.
Я слукавила. В самом поселке я не появлялась практически никогда. Могла прятаться по окраинам, и только. В центр не совалась. Раз в месяц мать отправлялась туда сама, брала с собой улыбчивую Дуняшу. Там они покупали мыло, туалетные принадлежности, кое-какие крупы и так далее.
— Может еще увидимся? — с надеждой спросил Никита, и от его слов в моей груди сразу потеплело. Я обрадовалась, но постаралась не показывать виду.
— Давай, только никому не говори. Местные меня не очень жалуют.
— Я буду один, и никому не проболтаюсь, — пообещал он, пропустив мимо ушей комментарий про местных. — Давай завтра там же, где ты стирала?
Я призадумалась. Постельное было почти все перестирано, а вот близнецовская гора так и ждала своего часа.
— Договорились. Примерно в это время я буду там, — кивнула я.
Забрав из его рук тяжелый таз с мокрым бельем, я быстрым шагом пошла по тропинке. С этого места было слышно крякание наших уток и вопли близнецов. Дальше ему нельзя было идти.
  
Глава 3 
 
4 года назад…
Это было удивительно, но мы с Никитой крепко сдружились. Он по-прежнему зависал с местными, но и со мной проводил довольно много времени. Я свободным временем, как он, не особо располагала, но стирку с тех самых пор полюбила. Смешно, знаю. Я по уши была влюблена.
До конца лета мы видели друг друга каждый день, потому что каждый раз я умудрялась улучить свободную минутку от своих дел. Анфиса хмуро молчала, неодобрительно поглядывая, а Дуняша прикрывала как могла. Даже подкидывала полотенца в стирку, хотя они были почти чистые. Сенька обижался, что я стала совсем мало с ним играть, и я старалась заниматься с ним почаще вечерами, чтобы он не расстраивался. Больше всего я боялась, что меня в компании Никиты однажды увидят близнецы. Вот уж кто точно побежит жаловаться отцу или матери.
На речке мы с Никитой быстро расправлялись с моим бельем. Стирать я ему, конечно, не позволяла, а вот отжимать тяжелые простыни и пододеяльники он помогал. Так мы справлялись в два раз быстрее, и у меня появлялось свободное время. Оставив таз прямо на берегу речки, мы бежали к нему во двор через лес, благо дом деда Саввы тоже располагался не в центре Ильчина.
Дед Савва смотрел на меня блеклыми голубыми глазами, качал головой, кряхтел, но молчал и ничего не говорил. Я его побаивалась, но Ник уверял, что все в порядке, и мне можно находится у него дома. Впрочем, в то время, когда Дуняша убиралась и готовила у них, я старалась не появляться. Знаю, что сестра никогда не проболтается, но мне не хотелось ее подставлять. Ведь если кто прознает, ей тоже достанется. Знала, мол, и промолчала.
Ник обалдел от новости, что я ни разу не видела ни одной телепередачи. Молча смотрел, как я осторожно нажимаю кнопку за кнопкой на пульте, выбирая канал. Мне все казалось жутко непривычным. Даже тихий звук заставлял вздрагивать. Я казалась самой себе жуткой невежей, неандертальцем. От этого понимания хотелось спрятаться под одеялом.
— Глупости, Огонек! — отвечал он на мои протесты. — Это просто ящик. От его наличия люди даже наоборот, больше тупеют, чем от его отсутствия.
И еще, он, кажется, задался целью показать мне все видеофильмы, что были у него на ноутбуке. Когда я робко попросила показать мне диснеевские мультфильмы, Ник не засмеялся. Просто включил. И я была ему бесконечно благодарна за его понимание.
Еще он надевал на меня огромные наушники и включал музыку. Я переслушала все, что он включал мне. Узнала о разных жанрах.
— Вижу, что тебе не зашло, — улыбался Ник, когда я кривилась от бешеной какофонии в ушах. Половина слов была проглочена, да и вообще, для себя я поняла, что музыку без слов мне нравится слушать больше. Может, просто с непривычки. — А тебе трудно угодить. Ну-ка попробую кое-что.
Когда в наушниках раздалась тихая и мрачноватая музыка, я сначала замерла. А потом вдруг осознала, что от восторга. Потому что музыка передавала настрой нашего леса. Такой же темный, глухой и зловещий. Но не страшный. Загадочный, заставляющий замереть. Как в преддверии дождя. От этой музыки у меня на коже высыпали мурашки на коже, и Никита удовлетворенно хмыкнул.
— Кто бы мог подумать. Ты на одной волне с моим братцем. Это его плейлист.
Частенько мы с ним дурачились, танцевали под быстрые бестолковые песни, хохотали и прыгали по его кровати. Иногда ходили на рыбалку, ловили пыжьян и, похожего на лосося, ленок. Никита не умел, и я в душе радовалась, что хоть чему-то учу его я. Удочки и деда Саввы были так себе, он тоже не особо увлекался рыбалкой, как выяснилось, но нам были очень даже в самый раз. Терпеливо я объясняла Никите как правильно подсекать, как лучше сматывать леску и так далее. Подоткнув подол льняного серого платья и стоя на огромном влажном валуне, я деловито мотала жужжащую катушку.
  
— Мне рыбалка не нравится, — расстроенно говорил он, когда в очередной раз я вытаскивала крупную рыбину. Его поплавок безмятежно качался на воде, а ведерко было пустым.