Скверная

Я вскидываю брови.
– Под прикрытием?
– Ты удивлен? – спрашивает он, наклонив голову.
У меня трясутся руки от внезапного прилива адреналина.
– Давно такого не было.
Он ворчит, сведя густые брови так, что на переносице образуется складка.
– Хочешь сказать, что не сдюжишь?
У меня внутри все сжимается, и я резко выпрямляюсь.
– Вы с ума сошли? Никто не справится лучше меня, и вы это знаете, Кэп.
  
Он берет еще одну фотографию, лежавшую рядом с компьютером, и кладет ее передо мной. Женщина. Очень красивая, с блестящими каштановыми волосами, собранными в высокий хвост, в дизайнерской одежде.
– Это Дороти Уэстерли, дочь Фаррелла. Ходят слухи, что она его слабое место. Постарайся ее охмурить. Она сломается.
– Почему именно ее? – удивляюсь я.
В уголках его губ играет легкая улыбка. Босс откидывается на спинку кресла.
– Разве тебя не тянет к хорошеньким дочкам?
 
Глава 2
 
Эвелина
На моем сапоге виднеются следы крови.
Вот черт.
Я скашиваю глаза на поношенный черный сапог из искусственной кожи, ощущая, как у меня сводит живот от раздражения: придется остаток ночи провести в этом поганом клубе с кровью покойника на ноге.
Надеюсь, он не будет преследовать меня, став призраком.
– Что случилось, ворчунья?
Мой лучший – и единственный – друг Коди ухмыляется до ушей, облокотившись на барную стойку рядом со мной.
Я резко вскидываю голову и подношу руку к груди, удивленно вскинув брови.
– Я не ворчунья.
Он запрокидывает голову так, что светлые кудри подпрыгивают, и задорно хохочет.
– Ты на сто процентов пессимистка.
Я смотрю на толпу жаждущих выпить за его спиной и пожимаю плечами.
– Я реалистка. Это совсем другое.
– Боже, ну и зануда, – вздыхает он, закатывая глаза. – Так вот зачем ты меня вытащила? Я думал, в этом парике ты хоть чуть-чуть расслабишься. Блондинки должны быть более веселыми.
Я стискиваю зубы и постукиваю миндальной формы ногтями по барной стойке. Самостоятельно сделанный черный маникюр прекрасно отражает мое настроение. В Чикаго я приехала только потому, что, если кто-то переходит дорогу моему отцу, на меня возлагается прискорбная обязанность выследить этого никчемного идиота и преподать ему урок. Светлый парик и цветные контактные линзы – это маскировка для дела, а не ради веселья.
– Хочешь выпить? – снова спрашивает он, шевеля бровями, полускрытыми за оправой очков.
– Я не пью.
Ответ звучит резче, чем я намеревалась, но у меня усиливается головная боль и нервы ни к черту после того, как утром какой-то засранец оторвал меня от бухгалтерских книг, когда я пыталась придать семейному бизнесу хотя бы видимость законности.
Я снова перевожу взгляд на свой сапог с засохшей кровью.
– С каких это пор ты не пьешь? – хмурится Коди.
Со вздохом я провожу рукой по густым волосам, и обесцвеченные пряди падают мне на плечо.
– Уже целую вечность, Коди. Не знаю. Боже, что за допрос с пристрастием? Я просто решила помочь тебе выбраться из мамочкиного дома, развеяться немного, – отвечаю я, пожимая плечами. – Развлекись немного вместо того, чтобы все время пялиться в компьютер.
Он смотрит на меня в изумлении.
– Прекрасно, – наконец выдыхает он. – Пойду-ка я потанцую. Найду себе кого-нибудь.
Я впервые за вечер улыбаюсь, и Коди подмигивает:
– А когда управишься с тем, зачем на самом деле сюда пришла, советую сделать то же самое. Может быть, это поможет тебе избавиться от этой огромной занозы в заднице.
Отмахнувшись от него, я разворачиваюсь, и непроизвольно вздрагиваю. Ко мне, улыбаясь, идет бармен. Тот самый человек, которого меня послали проверить.
– Хотите чего-нибудь выпить? – спрашивает он.
– Даже не знаю, чего мне хочется, – я выдавливаю лукавую усмешку, глядя на него сквозь ресницы.
Конечно, это ложь. Я заглянула сюда проверить, не барыжит ли он под видом нашего товара липой.
Его голубые глаза вспыхивают.
– Нет никаких предпочтений?
Я повторяю его движения, прижимаясь к стойке так, чтобы верхняя часть моего декольте оказалась у него на виду.
– Дело не в выпивке, понимаешь? Я предпочла бы немного… полетать.
Он опускает взгляд на мою грудь, и я подавляю раздражение оттого, насколько этот тип предсказуем. Откровенно говоря, меня нельзя назвать сногсшибательной красоткой. Мое лицо не идет ни в какое сравнение с изящными чертами моей сестры, но стоит показать мужику сиськи, как у него вся кровь отливает от мозгов куда пониже.
Он облизывает губы.
– Я просто хочу приятно провести время, – я склоняю голову, барабаня по стойке длинными ногтями. – А ты?
Он перекидывает через плечо не первой свежести полотенце и ставит локти на стойку.
– Эндрю! – раздается из-за его спины чей-то голос.
Бармен поворачивается к раздраженной официантке, которая стоит с пустым подносом.
– Чувак, где мои напитки?
Поморщившись, бармен поворачивается ко мне, постукивая костяшками пальцев по стойке.
– Никуда не уходи. У меня есть то, что тебе нужно.
Как только он показывает мне спину, я сбрасываю маску и начинаю вертеть в руках костер [3]. Меня так и подмывает попросить стакан содовой и салфетку, чтобы оттереть с носка сапога эти чертовы пятна.
Они не бросаются в глаза, но все равно меня беспокоят.
– Ты чересчур стараешься.
Я резко поворачиваю голову, утыкаясь взглядом в крепкую челюсть и ярко-зеленые глаза. Мои брови вопросительно изгибаются.
– Прошу прощения?
Незнакомец усмехается, отчего над уголками его полных губ появляются ямочки. Отпив пива, он прислоняется к бару.
Я фыркаю, раздраженная тем, что этот парень решил меня позлить, но еще больше – его смазливой внешностью, отчего у меня щемит в груди.
– Кто говорит, что я стараюсь?
Он глотает и подходит ближе, обдавая меня ароматом корицы. Затем он проводит рукой по своим коротким, слегка вьющимся каштановым волосам, и я завороженно слежу за этим жестом, а потом опускаю взгляд на его черную кожаную куртку и темные джинсы.
– Если хочешь, можешь попрактиковаться на мне, – он кивает на бармена. – Пока он не вернулся.
Я склоняю голову, пытаясь понять, подкатывает он или смеется надо мной.
– Ничего себе предложение.
Он пожимает плечами.
– У меня хорошее настроение.
Обычно я не люблю, когда вторгаются в мое личное пространство. Но этот парень меня интригует. Кроме того, он привлекательный и, если честно, я возбуждена. Мне встречалось не так много людей, которых я терпела достаточно долго, чтобы позволить им меня завести.
Я отбираю у него пиво и отпиваю маленький глоток. Стараясь не морщиться от кисловатого вкуса, провожу языком по губам. Это странное ощущение, поскольку я избавилась от пирсинга в языке – увы, но такие приметы, как колечки в языке, не помогают сохранять анонимность.
И я не лгала. Я не любительница выпить.
– Это хорошие новости, – я соскальзываю с табурета и подхожу к нему так близко, что моя грудь касается его торса. У него перехватывает дыхание, и я приподнимаюсь на цыпочки, скользя губами по его подбородку. – Потому что я открыта к предложениям.
Я отстраняюсь, а у него загораются глаза, и на лице вновь играет та же сногсшибательная улыбка.
– Ты интересная.
– А ты надоедливый, – парирую я.
Он лишь усмехается в ответ.
У меня в груди разливается приятное тепло, но я прикусываю губу, пряча непрошеную улыбку, и качаю головой.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
Я поднимаю голову.
  
– А что?
– Просто интересно. Ну, ты понимаешь, парень видит в баре привлекательную девушку и хочет с ней познакомиться, – он протягивает руку. – Меня зовут Ник.
Скрестив руки на груди, я смотрю на его ладонь.