(Не)идеальная девочка (СИ)

— Тогда с тебя свидание. Сегодня.
— Сегодня не могу.
— Чем занята?
— На выставку еду. С Киром.
Его руки до боли сжимают тело, возможно оставляя синяки, а я ловлю волну эйфории.
Он ревнует. Ревнует! — озверело радуются тараканы в моей голове.
Но я сказала это не для того, чтобы проверить свою теорию. Должанский звонил мне сегодня под предлогом помириться и забыть о вчерашнем. Я просто не смогла отказаться.
  
— Заебись, блядь! — выплёвывает Север и отступает.
— Ревнуешь? — выпаливаю, не сдержавшись, и, оборачиваясь, заглядываю в глаза.
— А если да? — рычит сквозь зубы.
— Не дави на меня, Артём. Я не могу вот так просто всё перечеркнуть из-за одного дня.
На его скулах играют желваки. Кулаки плотно сжаты, как и челюсти. Всё тело будто застыло.
— Так что на счёт пари? — выдыхает, стараясь замаскировать беззаботной улыбкой злость.
Он ревнует! Ревнует! Меня! Не знаю, почему это понимание так радует, но я реально счастлива сейчас.
Перезаряжаю оружие и поворачиваюсь к мишени. Восемь патронов ложатся в красную точку, но на последнем мушка слегка сдвигается, и я промазываю. Поворачиваюсь и сцепляюсь взглядами с бирюзовыми глазами парня.
— Вот, блин! — восклицаю разочаровано. — Значит, свидание? Только не сегодня. — добавляю быстро. Хорошо, что зоны стрельбы находятся далеко друг от друга и никто не слышит этого разговора.
— Ты сделала это специально? — щурит глаза Артём.
— Что? — притворно удивляюсь.
— Последний выстрел? Ты специально промазала?
— Ещё чего! Я никогда бы не стала проигрывать по собственной воле!
— Во сколько ты освободишься вечером?
— Я же сказала, что сегодня никак, — начинаю возмущаться, — выставка длится часов до одиннадцати.
— Тогда в одиннадцать. — подводит итог.
— И как ты себе это представляешь?
— Что именно? Как тебе избавиться от своего зализыша? — рубит с хищной ухмылкой. Понимаю, что должна возмутиться, но почему-то не делаю этого. — Или как представляю свидание? С первым разбираться тебе. Ты же умная, что-нибудь придумаешь. А со вторым… — замолкает и загадочно улыбается. — Узнаешь.
— Ну и сволочь же ты, Северов! — рычу, а сама не могу перестать лыбиться в предвкушении сегодняшнего вечера. А точнее ночи.
А самое странное то, что я не боюсь. Что бы не произошло сегодня, мне не страшно. Главное, что я проведу время с любимым человеком, а остальное не важно.
— Тогда до вечера? — спрашиваю тихо.
— До вечера. — шепчет и прижимая меня к стойке, которая скрыта небольшой разделительной стеной, целует быстро и жадно. Отвечая на поцелуй, забываю обо всём. Тону и растворяюсь.
Когда он отстраняется, оба дышим тяжело, рвано и хрипло. Его глаза опять заволокло тёмным туманом, что говорит о том, насколько он возбуждён. И я, кстати, тоже. Не знаю, как может недолгое сплетение губ и языков вызывать внутри такой пожар, но влага между ног собирается почти мгновенно. И это не вызывает страха или неловкости, как вчера. Кажется настолько естественным, что я просто принимаю, что рядом с ним так будет всегда. Не знаю, что изменится, если мы переспим и после свадьбы Кир поймёт, что я не девственница, но мне плевать. Я хочу, чтобы моим первым мужчиной был человек, к которому у меня есть чувства. И у него ко мне тоже.
Ведь нельзя ревновать, ничего не чувствуя? Из чистой похоти?
Этого короткого поцелуя слишком мало. Хочу больше. Ещё и ещё. Снова и снова. Но сейчас это невозможно.
Подчиняясь порыву, встаю на носочки и прижимаюсь своими губами к его, а потом сразу убегаю.
Я не признаюсь ему ни в своих чувствах, ни в желаниях. Так же, как и в том, что на последнем выстреле нарочно сместила мушку и промахнулась, чтобы провести с ним этот вечер.
  
Глава 13
 
Давно убитые эмоции оживают, когда вдыхаю её запах
Запрыгиваю в тачку и завожу мотор, подкуривая на ходу. Открываю окно и выдыхаю серый дым.
Ни черта не отпускает.
Со вчерашнего дня таскает так, что на кровавые куски раздирает. Всю силу воли пришлось вложить, чтобы вчера уехать. Никак отпустить не мог. Хотелось целоваться, пока не сотрём губы в кровь. И даже тогда не останавливаться. До потери пульса. До остановки дыхания.
Если бы мне кто-то сказал, что я буду наслаждаться сплетением языков, тут же в рожу получил бы. Всегда этот слюнеобменник ненавидел, но с ней конкретно кайфую.
После того, как едва не трахнул Миронову в машине, нихуя не помогает выбросить тот момент из головы. Горячая, истекающая смазкой, с дурманящим запахом возбуждения. Он у неё особенный, вставляет так, что все предохранители к чёртям летят.
Когда до дома добрался, не меньше часа под ледяной водой проторчал, но всё равно пришлось дрочить. Дважды. Член живёт своей жизнью. Как хренов щенок встаёт в стойку, едва зеленоглазая ведьма маячит на горизонте. Я на ней охрененно свихнулся, а самое стрёмное то, что я не хочу с этим бороться.
Чего в ней такого особенного, что я тупо, блядь, плыву?
Сука, весь день приходится стискивать зубы и сжимать кулаки, заставляя себя оставаться на месте, стоит Насте пройти мимо.
Утром сорвался с поводка, не смог не прикоснуться. А когда она сказала, что не жалеет, что продолжаем… Хотелось как долбаёб скакать от радости.
Значит не передумала. Не отказалась. Хочет продолжения. И получит его.
Только трущаяся вокруг человеческая масса и не позволила впиться в её сладкий рот прям там. Её губы как наркота. Одна доза и вечный яд по венам. Живу с ним. Сгораю, но живу.
На трассе выжимаю по максималкам, насколько позволяет поток машин. Все окна нараспашку. Проветриваю голову, стараясь придумать, как дожить до вечера. В тире ведь опять мозги отрубило. Присосался к ней, как пиявка. И пох на всех остальных было. Хочу, чтобы все знали, что она моя.
Моя!
Хочу весь её идеальный мирок наизнанку вывернуть. Заклеймить своим запахом. Поставить свои метки. Везде. На каждом миллиметре её идеального тела. Чтобы ни одна сука даже близко не подходила. Даже этот её женишок ублюдочный.
"Не дави на меня".
Ну и как мне, блядь, это сделать? Как терпеть, что она вечер с этим зализанным засранцем проведёт? Как не начать убивать, чтобы добиться?
Торможу на светофоре и закрываю глаза, таская по лёгким её запах. Наслаждаюсь вкусом.
Зелёный. Выравниваю сорвавшееся дыхание и, прижимая ладонь к паху, потираю. Грёбанный стояк сведёт меня с ума.
Блядь, и понимаю же, что если надавлю, то Настя не против будет. Сама меня хочет. Усилить напор, пробить сопротивление, довести дело до конца. Но, сука, не могу так с ней.
"У меня никогда такого не было…"
И что это, мать вашу, значит? Чего, блядь, не было? Если бы не знал, что она с этим своим уже не первый год, подумал бы, что целка. И не только в словах её дело. В том, как она ведёт себя.
Робкие ласки. Несмелые прикосновения. Неумелые поцелуи. И то, как она краснеет, стоит заговорить прямо.
Прыскаю со смеху, вспоминая разговор о груди.
Может, дело в том, что она ни с кем, кроме него не была?
Но почему-то в мозг настойчиво долбит мысль, что херня не в этом. Может, ли быть такое, что он её не тронул? Хрень какая-то! Как можно хранить целибат рядом с ней? Может, он импотент?
Сегодня я собираюсь выяснить, в чём тут дело. Никаких путей к отступлению ей не оставлю.
План на наше свидание продумываю как никогда тщательно. Заезжаю в несколько магазинов. Делаю пару звонков. Закидываю в багажник покрывало и плед.
Блядь, никогда свиданок не устраивал. Даже представления не имею, как всё сделать как надо. Только секс и ничего больше. А сейчас как сопляк нервничаю.
— Зашибись просто… — шиплю, глядя на собранный для вечера набор.
И какого хрена со всем этим делать? План-то есть, но с Настей всё всегда идёт не так, как надо. Без зазрения совести закидываю в бардачок пачку презервативов. Тормозить не собираюсь. Доведу дело до победного, если она не съедет. Может, хоть тогда отпустит. Не позволю ей оттолкнуть. Пробью, наконец, эту стену.