(Не)идеальная девочка (СИ)

— Как ты? — хрипит парень.
— Нормально. — отбиваю глухо, опуская глаза на его грудную клетку, потому что мне сейчас слишком тяжело даётся зрительный контакт.
— С предками порядок?
— Типа того. — бубню невнятно.
— Видели? — режет вопросом, который включает перед моими глазами фильм из вчерашних воспоминаний.
— Нет. — для пущего убеждения качаю головой.
— Извини за то, что устроил вчера. Совсем башню снесло. Забыл, где нахожусь. — давит с раскаянием.
  
— Всё норм, правда.
— Значит, продолжаем?
— Что продолжаем? — выдавливаю из себя, не уверенная в том, что готова получить ответ на заданный вопрос.
— То самое, Настя. То, что начали вчера… — обрывается на слове, когда я бью его ладонью по груди.
— Ты невыносимый, Северов! — выпаливаю ему в лицо и сбегаю.
Мир медленно возвращается в моё сознание, и я понимаю, что Заболоцкая и Арипов стали свидетелями этого странного разговора. Жар тут же бросается в лицо и окрашивает скулы в розовый. Ускоряю шаг, но до дверей академии добраться не успеваю. Уже знакомо влетаю спиной в стальное горячее тело. По коже с шумом разбегаются мурашки, когда Артём наклоняется к моему уху, обжигая тонкую кожу табачно-ментоловым дыханием, и шепчет:
— Опять сбегаешь, идеальная девочка? Ещё не надоело играть в догонялки?
— Вообще-то мы не одни! — стараюсь звучать как можно строже.
— Боишься, что кто-то доложит женишку? — вбивает в ухо вопрос вместе со сбивчивым выдохом.
Чувствую, как его пальцы стискивают ткань моей футболки на животе, сжимаясь в кулак.
Неужели он ревнует? — ошарашиваю себя догадкой.
— Да, боюсь, — шепчу, не в силах справиться со срывающимся голосом и бушующим сердцем, — и не только ему.
— Вчера это тебя не особо заботило. — отзывается хриплым шёпотом, разгоняя новую волну огненных мурашек.
— Вчера я была пьяна! — выпаливаю и тут же жалею об этом.
— Да неужели? — сипит в ответ. — Значит, уже успела пожалеть?
— Нет. Не успела. И не собираюсь этого делать.
Что за бессмысленный разговор?
— Вот как? Уверена?
Ну, что ему ответить? Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы он снова исчезал из моей жизни.
— Да. — выдыхаю, выпуская короткое слово вместе с воздухом.
— Значит, продолжаем?
— Да!
Что я, мать вашу, творю?
Его ладонь перемещается с моего живота, касается пальцев, поднимается выше. Оглаживает плечо. Разжигает огонь, проходя по шее. Вызывает дрожь, зарываясь в волосы.
— Я тебя предупреждал. — всё так же дышит в ухо.
— О чём?
— Об этом. — отбивает, вытаскивая из пучка палочки. Волосы тут же растекаются по телу тяжёлыми волнами. — Вот так-то лучше.
С этими словами он убирает руки и уходит. А я всё так же продолжаю стоять на месте, не в силах пошевелить ослабевшими от его близости конечностями. Где-то на периферии зрения маячит Вика, забрасывая вопросами, но я слышу только гул крови и бешено тарахтящее сердце.
— Что это было? — врывается Викин крик в моё затуманенное сознание.
— Не спрашивай меня. — бубню, пряча за волосами пунцое лицо.
— Как не спрашивать? Ты сказала, что у вас ничего не было! Тогда что значит весь этом ваш странный диалог? Что должны были увидеть твои? — замолкает, переводя дыхание.
— Вик, пожалуйста… — с трудом выталкиваю слова, перебивая поток вопросов.
— Ну что "пожалуйста", Насть? Ты вообще с каких пор его по имени называешь? Не говоря уже о том, чтобы обжиматься перед сотнями студентов?
— Я сама пока не знаю, что между нами происходит! Поэтому не задавай вопросов. Сама ещё не разобралась. — выпаливаю, в отчаянии заламывая руки.
— Значит, что-то всё таки происходит… — бурчит себе под нос. — И это что-то началось вчера, ведь так?
— Так.
— И что же произошло?
— Мы целовались.
— Целовались?!
— Шесть раз. — зачем-то уточняю, показывая на пальцах, и убегаю, пока она не потребовала подробностей.
— Шесть?! — доносится сзади, но я уже не слышу, забегая в аудиторию и радуясь спасительному звонку, предзнаменующему начало пары и полуторачасовой отсрочки.
***
Остаток дня проходит относительно спокойно. Пусть мне и пришлось выдержать на себе множество любопытных взглядов, с этой задачей я справилась на "ура". Всё убеждаю себя, что дело в моей изменившейся внешности, а не в утренней сцене во дворе. Странно, но мне это удаётся.
Заболоцкая на удивление удовлетворилась коротким пересказом вчерашних событий, большую часть которых я, естественно, опустила. О срыве в квартире и сумасшествии в машине уж точно. Правда, пришлось признаться в том, что мы целовались прямо под окнами моего дома. Вика только присвистнула и выдала:
— Ну нифига себе тебя занесло! Хоть не жалеешь?
Почему все меня об этом спрашивают?
— Должна бы, но нет. — отбиваю спокойно. — Знаешь, вчера я впервые почувствовала себя свободной и даже счастливой что ли. Словами передать не могу, что ощущала, когда Артём меня целовал. Никогда меня не накрывало такими эмоциями, только с ним. Знаю, что это неправильно, но, кажется, уже не могу остановиться. Он для меня как наркотик. Один раз попробовала и навсегда подсела. Чем больше получаешь, тем больше хочется.
— Ё-хо-хо, и бутылка рома! — нараспев тянет подруга. — Значит, всё серьёзно?
— Я правда не знаю. Ничего не понимаю. Я совсем запуталась! — хриплю, задыхаясь. — Не спрашивай меня больше ни о чём. Дай мне время самой понять…
— Когда разберёшься, мои уши будут готовы принять все подробности. — смеётся она.
— Я в тебе не сомневалась. — улыбаюсь в ответ.
На этом наш разговор и закончился. Всё ещё не верится, что она так просто сдалась, но я искренне этому радуюсь.
За весь день мы несколько раз сталкиваемся с Северовым в коридорах, но он делает вид, что ничего не происходит. Бросает стандартные взгляды и дежурные улыбки, как и раньше. Но теперь все их я воспринимаю иначе.
Возможно, раньше я просто боялась замечать очевидное?
А сейчас, наблюдая за ним, понимаю, что ТАК он смотрит только на меня. Всегда смотрел. Возможно, конечно, я себе это придумываю, но мне почему-то кажется, что это не так.
На последней паре у нас стрельба, и я уверенным шагом направляюсь в тир. С этого года мы переходим на тактическую отработку навыков. Это когда с разным оружием проходишь по зданию, зачищая его от преступников и спасая заложников. Вообще есть много разных вариантов, но сегодня мы просто палим по целям. Так сказать, восстанавливаем утраченные за лето навыки. Хотя для меня это как езда на велосипеде: один раз научилась и дальше по накатанной. Уверенно выпускаю в "яблочко" почти всю обойму, но на последних выстрелах дрогнувшая рука мешает показать лучший результат.
Тело напрягается раньше, чем горячие ладони опускаются мне на талию. Я чувствую Северова на каком-то ментальном уровне. Я не вижу его приближения, не слышу шагов, но всё равно знаю, что он рядом. По коже расползаются колючие мурашки, когда он вплотную приближает лицо к моей шее, огненными волнами разгоняя своё дыхание.
— Плошаешь, идеальная девочка. — бомбит тихим хрипом по напряжённым до предела нервам.
— Ты меня отвлекаешь. — отбиваю так же тихо. — И вообще, убери лапы с моей талии! Мне не надо, чтобы все обсуждали нас!
— Нас? — урчит, зарываясь носом мне в шею. — Значит, МЫ всё же есть?
Блин, ну вот зачем я это сказала? Как теперь выкручиваться?
— Нас — в смысле того, что ты меня лапаешь! — рыкаю, злясь на себя за слабость.
Я должна просто прекратить это. Оттолкнуть его. Но не могу. Ноги приросли к полу. По телу пробегают волны дрожи, размазывая весь самоконтроль.
— Понял, не дурак! — смеётся Артём, но руки так и не убирает.
— Может, всё же отпустишь меня?
— Предлагаю сделку. — обжигает тяжёлым дыханием мою кожу. — Если ты выпустишь всю обойму точно в цель, то больше я к тебе не прикоснусь.
— А если нет? — шепчу, прикрывая веки.