Лучшие враги навсегда (ЛП)

Позже, когда игры заканчиваются и ночь уже полностью укрывает дом, я замечаю, что больше ее не вижу.
Допиваю второй стакан виски и болтаю с Джулией, двоюродной сестрой, но краем глаза все время ищу ее.
Куда ускользнула?
Джулия замечает мой взгляд.
— Твоя жена недавно поднялась наверх, — говорит она с теплой улыбкой. — Пожелала всем спокойной ночи.
Шалунья, думаю я.
  
Несомненно, она рассчитывает уснуть до того, как я поднимусь.
— Спасибо, — говорю я Джулии.
Она кивает, шире улыбаясь.
— Я, кстати, рада за тебя. Шокирована, удивлена и обеспокоена, конечно, но… ты выглядишь счастливым.
Счастливым. Проклятие.
Я киваю на прощание и направляюсь к лестнице. На такой комментарий не существует ответа. Даже для себя.
Я вполне ожидаю застать Конни в постели с выключенным светом, открывая дверь в спальню. Но вместо этого нахожу ее, устроившуюся в одном из кресел с бокалом вина в руке.
Конни поднимает взгляд, когда я закрываю за собой дверь. На ней пижамные шорты, подчеркивающие изгибы фигуры, и шелковая кофточка. Волосы, должно быть, только что уложены — водопадом мягких каштановых локонов ниспадают на плечи.
Черт, думаю я.
Она поднимает бутылку.
— Вина?
— Конечно. Что ты делаешь?
— Получаю моральную поддержку от лучшей подруги, — отвечает она, взмахнув телефоном, — и немного жидкой поддержки из бутылки. Стащила из винного шкафа внизу. Думаешь, твоя бабушка заметит?
— Нет, — отвечаю я, наполняя стакан. Правая нога ноет после одного из падений, и я только сейчас начинаю это ощущать. Сажусь на край кровати. — Ты отлично справляешься.
Она подтягивает ногу на кресле, демонстрируя обнаженное бедро.
Пытки не входили в условия сделки, думаю я.
— Спасибо. С твоей семьей ладить оказалось проще, чем я ожидала.
— Они ведут себя наилучшим образом.
— Игра в соккер – их поведение наилучшим образом?
— О да, — ухмыляюсь я.
Конни качает головой, но на губах играет улыбка.
— Моя семья никогда бы не сделала ничего подобного.
— Разве?
— Да, — говорит она, опуская взгляд на свой бокал. — Спасибо, что поддержал их. И за ставку.
— Ты еще не выиграла, — напоминаю я.
Она мягко смеется.
— Полагаю, что нет. Но, в любом случае… все идет лучше, чем я ожидала.
— Брак?
— Да, — она делает большой глоток вина и встает с кресла.
Я наблюдаю, как девушка принимается взбивать подушки на своей стороне кровати, включая одну декоративную, которую с легкостью перебрасывает на другой конец комнаты.
— Чего ты ожидала? — спрашиваю я.
Она снимает серьги и кольца, аккуратно выкладывая их на тумбочку.
— Мы еще не убили друг друга.
— Нет, — соглашаюсь я. — Еще нет.
— Меня не отлучили от семьи, — добавляет Конни.
— Хм, — допиваю вино. — Ты думала, что это возможно?
— Вполне реальный риск, — отвечает она, глядя на меня через всю длину кровати.
Взгляд цепок, смел и полон дерзости. Я делаю еще один глоток вина. Оно кажется куда крепче обычного.
— Знаешь, я выиграю пари.
— Если да, — говорю я, — я сдержу свое обещание.
— Что, ты думаешь, я не сдержу обещание, если проиграю?
— Я думаю, ты слишком долго отрицала, что между нами есть химия, — говорю я. — Не уверен, что так просто сможешь это преодолеть.
Ее руки, только что поправлявшие подушку, замирают на полпути. Но спустя секунду Конни смеется.
— Пытаешься меня разозлить. Ты часто так делаешь.
— Это рефлекс.
— Я знаю, — говорит она и направляется в ванную.
Бедра мягко покачиваются, как будто она прекрасно осознает, что я слежу за каждым движением, зачарованный телом, к которому слишком долго стремился.
Я слышу, как она чистит зубы.
Расслабленно расстегиваю рубашку и скидываю туфли. Если Конни собирается спать в этом, значит, ей будет вполне комфортно со мной в одних трусах-боксерах.
Я полностью готов проиграть пари, думаю я, откидывая покрывало на огромной кровати.
Оно того стоит. Я всегда был готов идти на диковинные риски. Иногда это единственный путь к настоящему прогрессу.
И абсолютно уверен: она хочет меня куда сильнее, чем готова признать.
  
22. Конни
 
Я просыпаюсь от приятного, мягкого ощущения солнечного тепла. Прошло уже много времени с тех пор, как позволяла себе спать с открытыми жалюзи. Комнату заливает свет, и мне тепло. Что довольно приятно.
Я прижимаюсь к источнику тепла, крепче сжимая твердую подушку. Она хорошо пахнет — чистый, теплый, сдержанно-мускусный аромат.
Что-то движется над рукой, и я выдыхаю с ленивым, удовлетворенным вздохом. Может быть, удастся снова уснуть.
Рука.
Вот что только что скользнуло по моей коже.
Глаза распахиваются, и с почти болезненной ясностью приходит осознание того, где и с кем я нахожусь.
Я лежу, положив голову на грудь Габриэля, обняв его за талию.
Вчера он лег спать в одних лишь трусах-боксерах, и я изо всех сил старалась не смотреть на полураздетого мужчину. Слишком много открытой кожи. Сильные ноги, мускулистая спина — стоило только взглянуть, и я тут же отворачивалась, даже если это причиняло почти физическую боль.
Но сейчас, когда я буквально лежу на его груди, избежать подглялываний невозможно.
Рука, обвив его талию, покоится на упругом животе. Я чувствую легкое, едва уловимое прикосновение, словно намек, щекочущий кожу. Боже, я, должно быть, близко к краю его нижнего белья.
Габриэль проснулся?
Я сосредотачиваюсь на одном: оставаться очень, очень неподвижной. Если удастся откатиться до того, как он откроет глаза, мужчина не узнает, что я проиграла пари. Не придется доводить сделку до конца, а приз, честно говоря, слишком дорог. Главное — выйти из брака с наименьшими побочными потерями.
Под щекой звучит его сердце: ровный, сильный ритм. Я никогда не была так близко к нему. Тот вечер в университете был другим — разорванная одежда, горячее дыхание, вспышки безумия. Тогда все было иначе. Не так. Без медленного, затягивающего слияния тел.
Боже, как же он хорошо пахнет. Как же ощущается.
И если сейчас шевельнусь, если попытаюсь отвернуться, Габриэль вполне может проснуться.
Но хочу ли я уходить?
Мысль о том, что придется заплатить цену, кажется мучительно близкой и… восхитительной. Лежать вот так — на нем, рядом. Мы могли бы снова заняться сексом. Так же, как тогда, на юридическом факультете. Возможно, после этого он захочет меня еще сильнее. А это уже само по себе — сила.
Наконец-то смогу потушить огонь, который слишком долго горел вокруг Габриэля Томпсона.
Я смотрю на него. Острый, выразительный разрез челюсти. Проснись. Проснись, и мы займемся сексом, чтобы я не призналась, как сильно этого тоже хочется.
Я издаю долгий, намеренно драматичный вздох.
И именно в этот момент слышу его смех — такой знакомый, даже если голос все еще хриплый ото сна.
— Наконец-то решила проснуться, принцесса?
Выстрел.
— Да.
Он смотрит вниз, и наши взгляды встречаются. Его волосы спутаны, густые, темные пряди вьются в разные стороны на подушке. Я слишком хорошо знаю, каково это — зарываться пальцами в его волосы, проводить ногтями по коже головы и чувствовать, как он дрожит от удовольствия.
— Похоже, ты на моей стороне, — произносит он.
С этим не поспоришь. Габриэль лежит на спине, а я устроилась на нем, словно тот — моя личная подушка. Не помню, чтобы двигалась ночью… но, очевидно, так и было.
— Упс, — шепчу я.
Мы не отводим взглядов. Молчание тягучее, опьяняющее. Каждая точка соприкосновения тел будто пульсирует.
Мужчина медленно наклоняется и проводит пальцами по моей щеке. Момент кажется хрупким — стоит миру издать хоть один лишний звук, и тот разобьется вдребезги.
  
— Тебе грустно, Конни? — шепчет он.
Дрожь проходит по рукам, разбегаясь по коже миллионами мурашек.