Развод. Внебрачный сын мужа (СИ)

«Послезавтра в одиннадцать возле кофейни в парке Горького. Приходи одна. Не вздумай тащить с собой Матвея»
 Глава 20 
Сон как рукой сняло.
Я уже знала, что писать что-либо на этот номер бессмысленно, поэтому просто сидела и гипнотизировала буквы.
Сердце как метроном стучало, а в груди расцветал огненный цветок.
Чего она добивалась? Зачем ей все это нужно было? Она хотела сына вернуть, но почему без него встреча? Или она хотела, чтобы я что-то передала Яру? Или все же деньги?
  
Я перебирала пальцами браслет из речных камней на запястье, а потом встала и вытащила из гардеробной покупки. Нитки, наполнитель, кусочки ткани для медведя Матвея. До половины девятого утра я зашивала и ставила местами латки на старой игрушке. Колола пальцы, потому что мне проще было сделать зефирную розочку чем заниматься настолько мелкой работой. Я глотала слезы боли от того, что у ребенка из всего дорогого остался лишь этот медведь.
Когда в квартире стали появляться шорохи, я закончила как раз чинить медведя и вышла тихонько из спальни. Алиса лежала у Яра на животе и водила пальцами отцу по щетине.
— Колючая… — капризно выдыхала она, и Ярослав жмурился и запускал пальцы в пушистые волосы дочери.
— Потому что я большой и страшный! И должен быть колючим! А ты мелкая и вкусная, и я тебя сейчас съем, — наиграннно прорычал Ярослав и поймал палец Алиски губами. — Вкусная! Сладкая!
Алиса хохотала мужу в грудь, а я стояла на пороге и смотрела на когда-то счастливую семью. А потом моих пальцев коснулись детские, и я быстро опустила взгляд. Сонный Матвей стоял и смотрел на меня. Точнее на медведя, которого я держала у груди.
— Привет, — тихо сказала я, разбивая на осколки сонное утро, и нас с Матвеем заметили. Я отдала медведя малышу и поймала восторженный взгляд.
— Он теперь будет жить… — выдохнул благоговейно Матвей и вжался лицом в медвежье пузо.
— Конечно будет, — со вздохом сказала я. И Алиса выкрикнула:
— А! Меня большой и страшный решил скушать! — дочка подпрыгнула у Ярослава на животе, и муж тихо охнул. А Матвей испуганно посмотрел на это все, и я поспешила успокоить:
— Не переживай, это они так играют.
Матвей поднял на меня полный непонимания взгляд, в котором на дне блестели слезы и с трудом кивнул.
— Умываться и зубы чистить, Алис, — сказала я громче, чтобы дочь меня услышала. Яр привстал на локтях и посмотрел на меня. В его взгляде читалось что-то такое давно и точно вырванное из души, что я на мгновение чуть не захлебнулась вздохом.
Этот взгляд я помнила из той, другой жизни.
Сочувствие, боль, негласный вопрос.
«Ты как?»
Я быстро отвернулась и потрепала Матвея по волосам. Малыш тут же направился в ванную, а я перехватив на входе, дала ему свежее полотенце.
— Зачем так много? — спросил Матвей, и я присела на корточки.
— Дома было не так? — малыш покачал головой и я объяснила тихо: — Просто чтобы…
Я умолкла, не зная как объяснить ребенку почему меняла полотенца каждый день. Это осталось со времени аварии, когда мне казалось, что все пропиталось запахом лекарств и медицинского спирта, и меня не понимали, а плюсом то, что я с трудом передвигалась по квартире меня добивало, потому что я могла только складывать вещи в корзину, а стирку запускала домработница. И вечно фырчала, что я порчу вещи и расходую средства. Но запах въедливый меня вымораживал, и я так привыкла с ним бороться.
— Матвей, просто чтобы всегда все было чистое, — коряво объяснила я, и Матвей медленно кивнул.
День прошёл в суете. Я не хотела идти ни на какой вечер, но мое несогласие обошлось бы мне в сотни раз дороже чем нервы. Я знала, что Яр мог если не заставить, то очень тонко принудить, поэтому не хотела снова скандалов.
На Матвее были светлые брючки и футболка поло. Алиска красовалась молочным платьем и заплетенными в косы волосами. Дочка вертелась перед моим большим зеркалом и показывала ему язык ровно до тех пор, пока я не закатила глаза. Тогда дочь перестала кривляться и пошла к Матвею смотреть мультики, а я поправив своё бежевое с золотом платье, ещё раз прошлась расческой по волосам и кинула взгляд на часы. Ночь без сна давала о себе знать, и я с нетерпением ждала, когда же закончится сегодняшний день.
Ярослав приехал за нами без двадцати семь и мы, дождавшись когда отец такого шикарного семейства переоденется в чёрные брюки и такую же чёрную рубашку, вышли из квартиры.
— Алиса без скандалов. Матвей без слез, — инструктировал детей во время дороги Ярослав. Повернувшись ко мне Яр тяжело вздохнул и сказал: — Вика, без сюрпризов.
Это было мероприятие из разряда вроде бы официально, но по-домашнему, потому что вечер был в доме Анатолия Борисовича, мэра города.
На входе нас встретили нанятое обслуживание и через пару минут навстречу вышла взрослая ухоженная женщина.
— Добрый вечер, меня зовут Людмила и сегодня я присматриваю за детьми. Могу я забрать ваших в детскую комнату?
Я осмотрела опрятную и приятную женщину и кивнула, но Алиса решила внести поправку.
— Если меня кто-то обидит, я папе все расскажу, он самый большой и страшный! — расставила акценты наша малышка. — Но если обидят Мотю, то большой и страшной стану я и всех буду кусать!
Я спрятала улыбку, гордясь своей неугомонной и честной дочерью и пояснила:
— Алиса не любит, когда трогают Матвея. И не стесняется в методах наказание обидчика.
Людмила улыбнулась и кивнула, протянула руки к детям, и Матвей, обернувшись, посмотрел на меня. Я медленно кивнула, чтобы показать, что он может ничего не опасаться и малыш слегка расслабился. А Яр, проследив за тем как детей увели мимо банкетного зала, к зоне гостиных, заметил:
— Твоя копия, — его голос прозвучал над ухом. — Милая нежная, но как скажет хоть ножом потом пули вытаскивай.
— Твоя, как сделает, потом хоть стой, хоть падай, — в тон отозвалась я. Это было уже из нашей новой жизни, где после рождения Алисы, мы с Яром замечали на кого и в какой момент она больше похожа.
— Моя… и ты моя, — Ярослав обнял меня за талию и мы вошли в банкетный зал. Со всех сторон начали подходить люди, кто-то здоровался, кто-то просто кивал. Ярослав был в своём кругу, а я вот этого не любила, потому что жены у этого круга всегда отличались плоскостью мысли, но с некоторыми мы вполне хорошо общались на темы детей.
— Там Савельевы, — сказала я тихо Ярославу, заметив как к нему приближался какой-то седовласый мужик. — Я пойду поздороваюсь пока…
Муж кивнул и обратил своё внимание на подошедшего мужчину, а я сквозь толпу пошла к знакомым. На середине пути меня кто-то перехватил под локоть.
Аромат жасмина с легкой морской ноткой щекотнул нос.
Я постараюсь обернуться, но сбоку на меня наткнулся спиной один из знакомых Яра и мне пришлось поздороваться.
Тонкие женские пальцы сдавили локоть и потянули с сторону, к открытому балкону.
Я дернулась, пытаясь скинуть прикосновение. Обернулась.
Шикарная стройная шатенка.
Едва заметные веснушки.
Припухлые губы.
Длинные изогнутые ресницы.
— Похоже наша встреча немного раньше произошла, — насмешливо сказал бархатный глубокий голос с легкими хриплыми нотками.
Я туго сглотнула.
Отшатнулась.
Дернулась в сторону и налетела на оконную перегородку.
Я знала этот голос.
И я узнала эти большие, бездонные карие глаза.
Такие же были у Матвея.
 Глава 21 
 Тогда. Вика. 
— Да мам, я уже выезжаю, — сказала я в трубку и села в такси. Обычный седан с обычным в моем понимании добродушным водителем. Я отключила вызов и, поставив коробку с капкейками рядом с собой на сиденье, сказала: — Здравствуйте.
  
— Добрый, добрый, — пророкотал водитель, бросив на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. Увидел беременный живот и по-доброму усмехнулся. — Какой срок? У меня не родите?