Милан. Том 4 (СИ)

Смелая опять упустила из виду, что настоящая Сотка уж наверняка должна была знать, кто такой Михаил Шаров.
— Ясно… — пробормотала Людмила, опять принявшись разглядывать плакаты.
В принципе, в появлении новых плакатов прослеживались вполне отчётливые намёки: в ледовой школе обозначились две основные примы. На старых фаворитках бесповоротно поставлен жирный и основательный крест.
  
— Что стоим, чего ждём? — крикнул Бронгауз, стоявший в левой части катка. — Надевайте коньки и ко мне. Сейчас обсудим план тренировки.
Люда, как будто сердцем почуявшая новую пакость от тренера, осторожно подкатила к нему.
— Арина, сейчас я тебе обозначу план тренировок до середины октября, то есть на три недели, — сказал Брон, внимательно осмотревший ученицу и словно проверивший, не располнела ли она ещё больше. — За этот срок нам нужно поставить тебе тройной аксель. Он у тебя уже спонтанно получался в этом сезоне, так что, думаю, ничего страшного не будет. Займётесь этим с Сергеем Николаевичем прямо сейчас, после разминки. Всё ясно?
— Ясно, — кивнула головой Людмила. — С чего начнём?
— Сейчас разомнись хорошо в течение 10 минут, по стандартному набору: сначала обычные шаги, потом более сложные. Раскачай тело и затем, когда почувствуешь, что готова, прыгни пару раз дупель, и за ним начнём пробовать тройной аксель. Сначала на удочке.
— А мне что делать? — спросила Смелая, с интересом слушая то, что тренер говорит Людмиле. — Мне сразу с прыжков начинать?
— Нет, ты тоже сначала будешь разминаться в стандартном режиме, — заявил Бронгауз. — Сначала разомнись хорошо, исполни пару вращений, и потом все прыжки и каскады из твоей программы, от простых к сложным, с постепенным увеличением трудоёмкости исполнения от минимального до максимального.
С этого момента Людмила уже не наблюдала за Сашкой: тренировка захватила её полностью, с головой. Как ни крути, мама была права. Стоит только начать новое дело и полностью включиться в него, как все негативные мысли покидают тебя и появляется позитив, а если уж не позитив, то обычное рабочее отношение к делу.
Родной лёд! Да, действительно, этот лёд за прошедшие 3 месяца стал для неё абсолютно родным, и знакомым до малейшей щербины на бортике катка. Поэтому появилось чувство, как будто попала к себе домой. Это чувство придало уверенности. Люда начала понемногу разгоняться в тренировке. Покатила против часовой стрелки вдоль бортов сначала простыми перебежками, потом перешла на более сложные шаги, рёберные повороты и развороты: скобки, крюки, выкрюки, моухоки, чоктау. Много раз меняла направления движения, постепенно разрабатывая и разогревая всё тело. Почувствовав, что хорошо размялась, решила приступать к прыжкам. Нужно было прыгнуть два раза дупель, как и говорил Бронгауз.
Оба раза прыжки получились эталонными, хоть в учебник включай. Быстрый разгон передними перебежками, потом тройка, смена направления на «назад», потом переступание с правой ноги на левую, разворот на ход «вперёд» с одновременным торможением и приседанием на левом колене, резкий мах правой ногой сначала назад, потом вперёд и одновременное отталкивание левой ногой от льда с одновременным закручиванием тела правой ногой в крутку. Выезды тоже сделала не абы какие: один в собачку, второй в арабеск с вытянутыми руками перед собой и высоко поднятой левой ногой. Сейчас ей уже никто не аплодировал, как первые занятия. Одногруппники привыкли, что она верно и упорно набирает ход и с каждым разом катается на всё более высоком уровне. Да и аплодировать было особо некому: абсолютно все фигуристы были заняты упорной работой. Соревновательный сезон переходил в крайне активную фазу, и следовал усиленный набор формы.
Чисто исполнив два раза дупель, Люда посмотрела ради интереса, что катают другие, и поехала к Дудину, который отвечал за постановку прыжков в «Хрустальной звезде».
Что чувствовала она сейчас, когда её заставили учить прыжок, который ещё 3 месяца назад считался для неё полной фантастикой? Да у них в группе у Левковцева двойной-то аксель был уделом единиц, и то они исполняли его раз да через раз. Страх присутствовал, это было не скрыть, и он начал понемногу нарастать.
Дудин, увидев, что Люда закончила разминку, достал стоявшую у бортика удочку и пальцем поманил фигуристку к себе. Движение это показалось настолько забавным, что Людмила невольно рассмеялась. Со стороны выглядело, будто деревенский дед, держа в руке длинную хворостину, подзывает несносную пакостную внучку, чтобы прописать ей по заднице пару раз.
— Это хорошо, что у тебя смех присутствует, — одобрительно кивнул головой Дудин. — Давай сюда. Сейчас я тебя привяжу на ремни.
Тренер по прыжкам быстро и умело подцепил Люду на удочку, и попробовал приподнять её. И естественно, это не получилось: 45 килограммов живого веса на длинной двухметровой палке не так-то легко и поднять, это не 20-килограммовая 10-летка перворазрядница, впервые изучающая тройные прыжки.
— Как бы нам не свалиться обоим, — смущенно сказал Дудин. — Ладно, поехали. Ребята, осторожно! Дайте нам лёд хотя бы на 10 минут!
Фигуристы, в этот момент тоже тренировавшие прыжки, отъехали к бортам: сейчас кто его знает, куда покатит тренер с ученицей…
— Поехали вправо, — сказал Дудин. — Там доедешь до скругления, и от него начинаешь разгоняться по прямой к центру арены. У центра делаешь то, что обычно: тройка, торможение, работа коленом, мах и отталкивание. Но есть один нюанс: правой ногой тебе нужно отработать намного сильнее, чем на дупеле. Это очень важно. Делай мах шире, со всей силы и отталкивайся сильнее. Скрутив три оборота, раскрывайся. Не так, как ты раньше прыгала: в воздухе два с половиной оборота и оборот на льду. Сейчас докручивай полностью в воздухе. Всё, начали!
Люда неторопливо покатила к правому короткому борту, чувствуя натяжение от удочки. Конечно, это придавало некоторую уверенность и даже зачатки бесстрашия. Доехав до закругления правого короткого борта, Люда сделала крутую дугу и задними перебежками покатила по направлению к центру арены, всё больше разгоняясь и взирая на катящего за ней Дудина, держащего удочку в обеих руках.
Доехав до центра, сделала тройку, сменив направление движения с «назад» на «вперёд», плавно затормозила, присела на левом колене, сильно размахнулась, закрутилась и прыгнула тройной аксель. Прыгнула очень сильно. И оттолкнулась очень сильно, без всякого контроля, можно даже сказать, безбашенно, без оглядки. Как будто прыгнула в омут с головой.
Естественно, прыжок не получился: силы отталкивания оказалось слишком много, поднялась выше, чем надо, зря потратив силы, но при этом раскрывшись вовремя. Сделав три с половиной оборота, Люда под острым углом приземлилась на лёд с очень большой высоты и сразу же едва не свалилась на колено, не удержавшись на ребре из-за большого усилия приземления. Хорошо, что Дудин удержал, сам едва не упав, и только из-за этого колено Люды не дошло до льда считанные сантиметры. Но и для Дудина это была очень большая нагрузка. Однако задел был положен: тренер уже видел, в чём ошибка и что нужно делать, чтобы её исправить.
— Слишком сильно оттолкнулась, плавнее действуй, плавнее, — крикнул Дудин и приподнял Люду на ноги. — Делаем ещё одну попытку. Пошли на второй заход!
Люда встала на ноги и опять покатила к длинному борту, от которого повторила упражнения. Но второй раз опять не вышло: в этот раз оттолкнулась сильно слабо, не вошла в группировку, и получилась «бабочка» в полтора оборота. Зато не упала. Впрочем, «зато не упала» в фигурном катании за элемент не считалось: это был одинарный аксель, цена которого копейки, и нужно было повторять всё заново.
  
10 минут, которые попросил Дудин у всей группы, незаметно превратились в 20 минут, в течение которых остальные фигуристы прохаживались у бортика или пытались что-то по-мелочи делать, зорко наблюдая за Людмилой, которая мучилась на льду. Тем не менее, за 20 минут Люда всё-таки поймала нужное усилие, которое требовалось при её нынешнем весе и координации тела для того, чтобы плавно скрутить ровно три с половиной оборота в воздухе и мягко приземлиться чётко на ход назад. Это было самое главное в постановке сложного прыжка. После нескольких попыток прыжок на удочке стал получаться. Правда, это ни о чём не говорило. Нужно было пробовать триксель вживую, без удочки.