Другие Звезды (СИ)

— Очень приятно, — в свою очередь, ответил я, потому что надо же было что-то ответить, хоть голова и шла кругом, — товарищ профессор.
— Ну, что же, — встал он на ноги, — вот мы и познакомились с вами, товарищ, э… Александр Артемьев. И, что особенно радует, друг друга поняли. Так что прописываю вам, товарищ, полный покой, усиленное питание, крепкий сон и прогулки в саду. Ну и кое-какие медикаменты, как же без этого. Но только на ближайшее время! — замахал он на меня руками, отчего-то решив, что я буду протестовать, — поверьте, ни единого дня лишнего я вас здесь не продержу, зачем оно мне?
— Спасибо, — вдруг спохватился я с благодарностями, но лучше поздно, чем никогда, — спасибо вам, товарищ профессор. И вам, товарищи, спасибо большое.
— Пожалуйста! — развеселился тот, — ну вот вы уже и пошли на поправку, так держать!
Я улыбнулся им в ответ одними губами и, хоть я этим никого и не обманул, но все они тоже облегчённо мне заулыбались.
— На этой чудесной ноте оставляем вас, товарищ, в покое, — вновь с каким-то непонятным удовольствием произнёс он слово товарищ, — у нас, можете мне поверить, много дел, хотя ваш случай из ряда вон, конечно…
— Ну что вы, товарищ профессор, — тут же откликнулся я, реагировать получалось всё легче и легче, — я понимаю. Вы же, наверное, целый генерал медицинской службы, спасибо за посещение и за внимание. Постараюсь выполнить все ваши приказания в точности.
— Вот! — наставительно поднял палец он вверх перед своими подчинёнными, — все бы так! А пока оставляем вас на попечительство вашего ангела-хранителя, вот, познакомьтесь, — Анэстэйш… точнее, Анастасия, виноват, как вас по батюшке?
— Пока просто Анастасия, — вперёд вышла до того странная женщина, что я сумел обалдеть даже сквозь медикаментозное спокойствие, — пока нам с вами, Александр, этого хватит, а там посмотрим.
— Вы — сестра? — спросил я, рассматривая её с каким-то лёгким, детским удивлением. А посмотреть было на что, ведь не бывает таких женщин, обычные бывают, красивые бывают, вот как Марина, но оживших ангелов, а она производила такое впечатления, я не видел никогда. Ну, или кукол, с ангелом я погорячился, и было не понять, чего в ней больше. Идеально правильные черты лица, точёные губы, нос и скулы, большие, немного неестественно большие яркие синие глаза, аккуратнейшие ресницы и брови, пышные, дышащие живым золотом волосы, стройнейшая фигурка фарфоровой статуэтки, и это при такой груди, что лучше и не бывает, а ещё рост, даже сейчас, лёжа, я ощущал, что она минимум на полголовы выше меня, впрочем, как и все они здесь — да не бывает такого! Была в ней какая-то непонятная искусственность, неправильная правильность, но я сейчас, в этом состоянии, даже удивиться этому как следует не сумел.
— Сестра? — недоумённо переспросила она, — нет, мы с вами не родственники…
— Мед, медсестра, — тут же пришёл к ней на помощь перебивший её профессор, — Анастасия, ну что же вы? В нашей клинике, — тут он повернулся ко мне, — приняты немного другие термины. Такая вот оказия, прошу это учесть. Вы, товарищ Александер, теперь всегда переспрашивайте и уточняйте, если что-то не поняли, вам всегда объяснят, и наоборот тоже. Это позволит избежать нам с вами в дальнейшем недопонимания, согласны?
— Ах, это! — сообразила Анастасия, когда я уже кивнул своему тёзке, — тогда да, я сестра. Хорошее слово, кстати.
— Ну, что же, — подвёл черту под всем этим профессор, — выполняйте все пожелания сестры как мои, товарищ Александер Артемьев, и всё у вас будет хорошо. А теперь позвольте нам наконец откланяться. Очень много дел и все они, к сожалению, не ждут.
Он и в самом деле слегка чуть поклонился мне и, развернувшись, вышел, а я постарался взглядом рассмотреть всех этих странных людей, чтобы потом попытаться хоть что-то понять. Ну, про рост я уже отметил себе, а вот телосложение и лица, что-то в них было во всех слишком правильное, я бы даже сказал, исправленное, хотя никому из них до Анастасии, моей сестры, было не дотянуться. Я ведь уже бывал на медицинских обходах в качестве пациента и вот там, помню, компания была самая разная. И толстые там были, и худые, и низкие, и высокие, симпатичные и не очень, не то, что здесь. Здесь же все они были одного телосложения, спортивного такого, как будто все врачи в этом госпитале вдруг стали выполнять собственные предписания.
 
И ещё одежда, одежда была странной, мало того, что нигде у нас в таких костюмах не ходили, так ещё и материя на этих костюмах была мне неизвестна. Шёлк не шёлк, хлопок не хлопок, а что-то даже на вид прочное и удобное, хоть и лёгкое да красивое, это вам не шерстяное сукно.
— Позвольте кое-что вам разъяснить, Александр, — отвлекла меня Анастасия, и я повернулся к ней, — для начала. Эта медицинская капсула, назовём её так, — тут она похлопала по моему ложу рукой и я, подняв глаза наверх, увидел здоровенную крышку с окном из, наверное, оргстекла над моей головой, — это очень сложный, но невероятно эффективный, скажем так, лечебный прибор. И этот прибор напичкан датчиками, следящими за вашим здоровьем, и механизмами, которые могут совершать над вами, э… некоторые лечебные манипуляции. Прошу вас этого не пугаться, а ещё понять, что чем больше вы в этой капсуле находитесь, тем лучше для вас.
— А туалет как же? — спросил я, наконец-то бросив взгляд на самого себя. И хорошо, что меня напичкали чем-то, потому что должен же я был смутиться совершенно, ведь лежал я перед этой женщиной совершенно голым, должен, но не сумел.
— Капсула рассчитана и на это, — мягко объяснила она мне, — она умеет удалять отходы жизнедеятельности, но если вам это претит, то дверь в душевую и прочее находится вон в том углу, позже я покажу, как и чем там пользоваться, хорошо?
— Думаете, сам не догадаюсь? — спросил я без какой-нибудь задней мысли, и Анастасия это поняла.
— Профессор же просил вас ничего здесь не ломать, — напомнила она мне, — а вы согласились. В конце концов, именно я отвечаю за оборудование в этой палате, так что лучше будет показать. Мне это не трудно, это моя обязанность, зато я буду полностью уверена в том, что вы всё сделаете правильно. Договорились?
— Да, — кивнул я, — извините, не подумал. У вас там, наверное, как на подводной лодке, туда ведь тоже неподготовленных не пускают.
— Примерно, — улыбнулась она, внимательно смотря не на меня, слава богу, а на какой-то экран, — очень хорошая аналогия. Тем более что вам, Александр, пока туда и не нужно, сейчас ваш желудок пуст, процесс пищеварения запустим завтра. А вы пока не шевелитесь, мне нужно сделать вам небольшой укольчик.
Я послушно замер в ожидании, что сейчас она достанет шприц и всё такое, но вместо этого из боковой панели моего ложа, точнее моей медицинской капсулы, выехала какая-то хрень на присосках и тут же присосалась к моему левому плечу. Раздался тихий свистящий звук, возникла и тут же исчезла лёгкая боль, и эта штука с присосками мгновенно убралась на своё место, как будто бы и не было её.
— Как вы себя чувствуете, Александр? — она упорно именовала меня полным именем, вместо привычного мне по госпиталям обращения ранбольной, точно, наши-то они наши, эти врачи, но не совсем. — Нет ли неприятных ощущений? Может, чего-то хотите?
— Ощущения какими были, такими и остались, — прислушался к себе я, — и накройте меня чем-нибудь, пожалуйста. А то лежу тут перед вами, как святой в раю, мне стыдно потом будет.
— Хорошо, — не удивилась Анастасия и, вытянув вверх руку, опустила на моё ложе крышку. Она захлопнулась плотно, мгновенно возникло чувство, что я в здоровенный автоклав залез и, если бы не круглое окно над моей головой, через которое я всё видел, то неуютно бы мне стало, наверное.
— Пошевелите руками, — Анастасия что-то нажала на своём экране, и мягкие путы, не дававшие мне двигаться, тут же опали и куда-то уползли, а голос её был мне хорошо слышен даже через крышку, — устраивайтесь поудобнее, вам надо сейчас поспать. Это самое главное.