Верравия. Рассказы (СИ)
Синоптик встряхнул головой, надо подумать о самом насущном. Итак, три коридора, один проход, большой перекресток. Значит, надо повернуть направо, именно та дорога ведет его к старой знакомой Тлайтли Недротряске. Гномиха была вздорной женщиной, сильнее Зубайта охраняющая свой покой и научные секреты, но все же когда-то, давным-давно, они были почти друзьями. В любом случае, кроме Тлайтли идти было не к кому — чем дальше синоптик двигался по тоннелям, встречая умертвий, тем больше утверждался в мысли, что Шальт если не разрушен, то как минимум осажден. А вот обитель Недротряски может быть в целости, ведь почти никто не знал, где она находится.
На весь путь Зубайт потратил половину дня. У гномов, всю жизнь проведших под землей, биологические часы были выработаны с точностью до минуты. Поэтому в затраченном на дорогу времени Булькающий не сомневался. Его беспокоил палец, который после многочисленно примененного «Целебного тумана» вроде и зажил полностью, но кожа теперь стала странного серого, почти пепельного цвета. Возможно, из-за этого Зубайта все больше знобило, а от каждого малейшего ветерка его пробирала такая дрожь, что на звук постукивания его зубов должны были сбежаться многочисленные мертвецы.
Последние встречались гораздо чаще, чем хотелось бы гному. Но теперь он был умнее. Зубайт не пытался вступить с ними в равную схватку, а старался отбросить личей и мертвых воинов с топорами подальше, применяя в основном «Поток воды», а реже мощное, но забирающее почти всю ману «Цунами». Один раз, попав в окружение, пришлось использовать Сферу. В руках такого мастера как Булькающий эффект был потрясающий. Удар волны, разошедшийся во все стороны, не просто «убил» неупокоенных, а перемолол их кости вперемешку с доспехами. Но все же гном не питал иллюзий, мертвых не прикончить, как бы он ни старался. Надо просто добраться до Тлайтли, а вместе они что-нибудь придумают.
Когда показался знакомый прямой коридор, ведущий в огромную залу с высокими колоннами, за которой и располагался крохотный дворец Недротряски, Зубайт чуть ли не взвыл от восторга. Он на нетвердых ногах уже побежал вперед, выскочил в знакомую ападану и застыл от ужаса. Вдалеке, у крохотного входа, ведущего в обитель Тлайтли, виднелись несколько фигур. Гномы ходили взад-вперед, подолгу останавливаясь и глядя в одну точку, не видя и не слыша ничего вокруг. Булькающий стал пятиться назад, не сводя взгляда с неупокоенных. Если они пробрались сюда и безнаказанно позволяют стоять себе у входа во дворец Недротряски, то его старой знакомой больше нет. Вернее, в том привычном понимании, к которому привык Зубайт. Больше всего синоптик боялся, что сейчас Она выйдет сюда, и гном увидит Тлайтли — мертвую, ужасную, обращенную.
Булькающий бросился со всех ног и бежал, пока ему не перестало хватать воздуха, а ноги не стали совсем ватными. И он свалился, точно подкошенный. Больше всего ему хотелось плакать, кричать от отчаяния, яростно бить кулаками по стенам, но ему не дала этого сделать Сфера. От падения артефакт вытряхнуло из мешка и он, точно маленький мячик из кожи, который пинают гномы-мальчишки лет по пятьдесят, покатился вперед. И внезапно у Зубайта открылось второе дыхание. Со звериным рыком и невесть откуда взявшимися силами он рванул вперед, сначала на четвереньках, а потом и поднявшись на ноги, преследуя Сферу. И только когда та снова оказалась у синоптика, Булькающий прижался спиной к стене и попытался отдышаться.
— Нет, я не сдамся, — сказал он в пустоту, — вы отобрали Светоч, но не получите мою малышку, никогда. Никогда.
Зубайт понимал, что с ним происходит что-то плохое. Возможно из-за этого проклятого укуса мертвяка, но теперь он не собирался сдаваться. Надо сделать так, чтобы Сфера не попала в руки неупокоенных. Даже если те не смогут использовать ее на полную мощность, то это все равно слишком сильное оружие в руках мертвецов.
— Отец, помоги и направь… — стал шептать молитву Булькающий, которую говорил, наверное, в последний раз лет двести назад.
Он произнес всего одну строчку и тут же остановился. Нет, гном не забыл «Хвалу Отцу». Такое, как ковка боевого молота — один раз научишься и не забудешь больше никогда. Просто к Зубайту пришел ответ на вопрос: «Что делать?», который оказался на поверхности. Путь наверх, созданный Отцом со множеством закрытых дверей. К нему был «Ключ от проходов», торжественно подаренный деду Дриина и благополучно потерянный. Поэтому остался лишь основной вход сверху, который вел широкими кольцами вниз. Он должен выбраться отсюда. Пустыня ему не страшна — все-таки он синоптик Воды, надо лишь добраться до Тойрина. Он сможет призвать на помощь драманов. Они никогда не жаловали гномов, но против хорошей драки противиться не будут. Тем более если намекнуть им про подземные сокровища.
Зубайт Булькающий не стал больше ждать ни секунды. Он понимал, что с каждым прошедшим часом чувствует себя все хуже и хуже. Ему предстояло пройти через само Средоточие, а гном даже не знал, кто им сейчас владеет. Синоптик бежал, часто переходя на шаг, пытаясь отдышаться, и снова ускоряясь. Теперь его съедал изнутри невероятной силы жар, но пот, что тек по его вискам, оставался холодным. Больше всего Зубайт боялся, что он упадет посреди тоннеля.
Но через несколько часов впереди показался свет, от которого заслезились глаза. Булькающий не любил сюда приходить — гномы по какой-то своей причуде превратили великий дар Отца в самое гибельное место. Зубайт с тревогой взглянул вниз, и сердце его ушло в пятки. Все оказалось, как он и предполагал. Хотя, как могло быть по-другому? Если мертвяки заполонили дальние тоннели, то значит, они овладели «сердцем» подземелья.
Булькающий нахмурился, оглядев дальний конец «острова». Именно там, чуть в стороне, находилась запертая дверь, напрямую ведущая наверх. И именно там толкалось больше всего мертвяков. Да не тех, что встречал Зубайт в тоннеле, а невероятных размеров с ужасающим оружием. Синоптик цыкнул и покачал головой. Да и все равно у него не было «Ключа от проходов», потому дальний ход не имел для Булькающего смысла.
Вместо того Зубайт тихонько спустился вниз и пошел к огромному водопаду. Гном с нетерпением взошел под его воды, но капли влаги не принесли долгожданного облегчения, внутренний жар напротив, стал все более нестерпимым, зато взору синоптика открылся широкий, ведущий наверх тоннель.
Теперь идти было не просто трудно, а невообразимо тяжело. Зубайт вспомнил байку, что рассказывал ему еще дед, про гномиху с невероятно гнусавым голосом, которую так и называли Гнусавочка. Ее заколдовала одна из волшебниц, превратив сначала ноги в хвост, а потом сжалившись и вернув все как было. Только после этого каждый шаг давался Гнусавочке с невероятной болью.
Раньше гнома эта история всегда веселила (нет таких заклинаний в школе Изменения, чтобы частично превратить конечности в нечто другое), но теперь он ощущал подобное. Иногда ему приходилось подолгу останавливаться, все еще прислушиваясь к своим ощущениям — он не мог понять, жив еще Зубайт Булькающий или уже превратился в страшное умертвие. Но проходило время, он вспоминал о своей цели и решал, что ничего еще не потеряно.
Единственным положительным моментом было почти полное отсутствие мертвяков. Поначалу попалось несколько, но чем дальше поднимался синоптик, тем реже неупокоенные встречались. По разумению гнома, все было верно — личи и им подобные намеревались установить свою власть в тоннелях, а верхняя часть, выходящая к пустынным землям, им была ни к чему.
Когда на Зубайта дохнуло горячим сухим воздухом, а на зубах захрустел песок, гном не поверил, что добрался. Он тупо пялился на открытые ворота, которые потеряли родной цвет и стали однородно желтыми — такой проход и снаружи не сразу заметишь — и Булькающему хотелось плакать. Гном понимал, что не дойдет до берега, с которого уже виден Тойрин. Не сможет. Его силы почти иссякли. Но единственное, чем всегда славился Зубайт — голова, еще продолжала работать.
Сферу не должны найти. А что для этого нужно? Спрятать ее там, где никто и никогда не пройдет. Подальше от основных путей. «Ключ от проходов» утерян, значит, и в самих проходах необходимости больше нет. Булькающий, почти не чувствуя конечностей, стал спускаться по широкой лестнице сбоку. Хватило его лишь на два пролета, когда он понял, что на следующей ступени он попросту споткнется и полетит кубарем вниз.