Патриот. Смута. Том 2 (СИ)

Хмыкнул.
Чего переживать, он же пари со мной заключил. Сабли нас рассудят. Пока что лучше себя в технике здесь я никого не встречал. Поглядим, на что этот европеец годен.
Служанка вбежала, вся запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Принесла сала холодного, капусты, хлеба. Каша еле теплая в миске. Поклонилась в пол, замерла у двери.
— Сказать чего желаешь?
Девушка покачала головой, но не уходила. Чудно, может, ждет, пока поем.
  
Начал есть. Кислая капуста отдавала на языке приятно и щекочет слегка. Желудок так и урчал от радости. Каша оказалась гречневой, сильно пропаренной, чуть горчила. Хлеб ржаной, сладкий на языке тает. Ух, объедение. Или это меня с голодухи так… Когда ешь через раз, оно любая пища кажется манной небесной.
Я быстро все съел. Когда добрался до напитка, в дверь ввалился Ванька. Служанка шарахнулась от него, как от огня. Что они здесь такие пуганные то? Вроде бы другие женщины, которых я на сожжении сегодня видел, не так себя ведут. Или не вглядывался, не думал.
— Готово, барин. Венички я запарил, можно прямо хорошенько. И вина нашел!
— Спасибо. — Я поднялся, поблагодарил замершую в углу испуганную девушку. Добавил уже своему слуге. — Пошли, для начала доспех снять поможешь.
Поднялись по лестнице. Пантелей все еще сидел на стуле, дремал. Подошел, подозвал его тихо.
— На пару минут, товарищ.
Он непонимающе моргнул, поднялся. Втроем мы вошли в мою комнатку.
— Значит так…
Я коротко рассказал им суть плана и их диспозицию. Ванька от страха икать начал, Пантелей вздохнул, головой кивнул. Все понял, все сделает. На него надежды у меня большие были.
Вдвоем они мне помогли стащить доспех. Богатый кафтан тоже отправился на сундук. Вышли. Служилый человек отправился в комнату к татарину. Перекинулся с ним парой слов. Остался там. А мы со слугой спустились.
— Ну что. Ванька, веди в баню.
Двинулись.
Эта баня была и больше, и лучше, чем при церкви в Чертовицком. Тоже небольшая, несоизмерима с теми, что у реки стоят при монастыре, но посидеть здесь даже в шесть-семь человек можно было. Печка опять же топилась по-черному. Но оборудована была достаточно удобно и хорошо. Грела отлично.
Мы разделись, распарились до первого пота. Веник издавал приятный дубовый запах. Хорошо то, как. Похлестали друг друга вениками, помылись славно. Даже мыло нашлось. Двинулись обратно.
— Ванька! Хорошего вина ты добыл! — Выдал я громко.
Слуга, подыгрывая, вел меня, чуть подпирая.
— Тише, тише, хозяин, спит уже кремль.
— Да я, да мы… Ведьму эту в бараний рог! Что мне терем!
— Да, давайте до утра, хозяин.
— Споем!
Он продолжал просить меня успокоиться, но я всеми силами своими показывал, что на душе после бани у меня легко и весело, и что спать я буду труп-трупом. Насилу угомонил меня слуга у двери. Завел в терем. Здесь я тоже пошумел для вида. Поднялся, ввалился в комнату с ворчанием.
Мигом успокоился. Подмигнул Ваньке. Хлопнул по плечу.
— Давай, как условились. — Прошептал одними губами.
Тот вышел, дверь прикрыл, отправился ночевать в конюшню.
Я угомонился, храпанул немного так протяжно, надрывно. Замолк. Все подготовил, начал ждать. Когда терем окончательно окутала ночь, внизу перестали возиться, и повисла тишина, поднялся.
Тихо, аккуратно перебрался в другую комнату на втором этаже. Привалился к стене. Здесь было мое воинское снаряжение. Сабля, пистолет, бебут. Поглядим, кто кого при таком раскладе. На Пантелея тоже надеялся. Парень крепкий, поможет совладать в ночи с врагами.
Ждал.
По моим прикидкам время было за полночь, когда порожки скрипнули. История повторялась, воеводу Воронежского вновь пришли убивать. Только теперь в его роли был я.
Дверь распахнули резко.
  
Глава 11
 
Решились все же. Не стали ждать пока я до Жука доберусь и еще одну их проблему решу. Это верно, это правильно. Если так рассудить, завтра меня уже сковырнуть будет сложнее. Атаманы и сотники Воронежа за меня уже. Утром после смотра из их людей охрану сформирую, из проверенных и надежных. Подвину людей воеводы, заменю.
И будут вокруг меня не завязанные на всякий внешний фактор бойцы. Не равняющиеся на Маришку, Жука, царей всяких. Попробуй подступись.
А здесь — раз в царе Дмитрие усомнился, деятельность развил, нужно убрать. Опасен, больше, чем сидящий далеко какой-то боярин. А что татары? Так, либо с казной удрать хотят, либо думают, что за стенами отсидятся. Хотя скорее первое. Город бы им за мою смерть спасибо бы не сказал.
Сговорились, пришли.
Считал я скрипящие ступеньки. Трое. Внизу еще кто-то. Один или два.
Удар в дверь и сразу… Бабах! Громыхнуло три выстрела, почти без задержки. Эти не таились, не стеснялись в действиях. Точно я все прикинул. Убить, серебро забрать и деру из Воронежа. А кони? Хм. Вроде бы на конюшне тихо было. Там Ванька, шум бы поднял. Или… Тайный ход. Лодки и по воде уйти. Хороший план.
Но надо все равно проверить, кто в караулах на башнях. Может тоже сговор и верные им люди ждут. Не очень верится. Но за пару месяцев могли люди знакомствами обзавестись.
Одного-двух живыми взять надо. Допросить!
А пока…
Пора! Я резко открыл дверь и выстрелил в темноту, особо не целясь. Ждать смысла не было. Нужно валить гадов. Во мраке в тесноте драться будет нелегко. А пулей свалить с расстояния в пару метров, дело не сложное.
Запах жженого пороза ударил в ноздри.
— Ааа! — Заорал кто-то, сполз по стене.
Через секунду выскочил Пантелей. Бабах! Разрядил свой пистолет. Попал. Вновь стон и звук падающего тела.
Противник остался один. Я чувствовал это, несмотря на легкое оглушение, после выстрелов слышал его громкое паническое дыхание. Видел в темноте черное пятно, силуэт.
Он рванулся по лестнице вниз, струхнул.
Что-то служилые люди повели себя даже менее собранное, чем писарь с конюхом. Те сопротивляться пытались, а эти… Сразу деру.
— Ubi culpa est! Ibi poena subesse debet! — Выкрикнул я громко.
Значило это «Где есть вина, там должна быть и кара», — добавил громогласно.
— Расплата настигнет вас всех! Предатели!
За дверью воеводы раздался пронзительный крик — протяжный, надрывный, женский. Можно понять Настасью. За три ночи два раза в тереме какая-то суета, стрельба, резня, неразбериха у дверей спальни воеводы. Любовь зла, полюбишь и того, кого семь раз на дню убить хотят.
Усмехнулся.
Отвлекаться некогда. Я глянул вниз по лестнице. Оттуда могли выстрелить, действовать нужно с осторожностью. Но там творилась совершенная паника. Двое столкнулись. Один, что летел сверху, сбил ждавшего внизу. Возились, торопились к двери.
Опасности нет. Рванулся вниз, отбрасывая разряженный ствол. Выхватил саблю, выставил вперед.
Бах. Бах. И вслед за ним почти сразу еще два.
В другой части терема тоже раздались выстрелы, приглушенные разделяющими нас перегородками. Крики, проклятия, шум. Восстание провалилось, не успев начаться.
Слетел по лестнице, замер внизу в коридоре. Ноги напружинены, готов атаковать,не видно только ни рожна. Эх, ПНВ бы сюда, вот я бы наделал делов.
Движение. Дверь распахнулась. Какой-никакой свет с улицы дал понять, что творится, увидеть удирающих.
У самого выхода нагнал одного. В открытом проеме его силуэт был виден хорошо. Кольнул саблей в глубоком выпаде, провернул.
Хрип. Человек попытался схватиться за притолоку. Удержаться. Больше инстинктивно, чем по логике сопротивления. Значит, уже не жилец, сознание теряет.
Я побежал вплотную.
Раздался громкий выстрел снаружи. Сука! Сжался, чтобы уменьшить силуэт. Пуля попала в только что убитого мной. Его отбросило на меня. Ударило, чуть крутануло. Но я удержался на ногах, смог погасить инерцию, уйти вбок.
  
Влетел в стену, а не рухнул на пол. Спина отозвалась болью, лопатками хорошо приложился.
Зараза!
Отбросил тело. Шаг, второй. Высунулся. На дворе спокойно, только двое человек бежали от главного входа в терем к конюшням. А в боковых помещениях терема, где был организован склад, слышался звук боя. За спиной пыхтел Пантелей.