Патриот. Смута. Том 2 (СИ)

Тот смешался, не ждал такой перемены в поведении. Глаза забегали.
— Мы с тобой, Айрат тоже еще не закончили. Письмо видишь? — Я вновь показал ему нераспечатанный конверт.
— Да.
— Что за печать на нем? Знаешь?
— Печать хана Селямет Герайя, да приумножится его богатства и хранит его Аллах. Личная.
— Подделать такую можно? Как мыслишь?
— Воевода, дай поближе глянуть, а лучше руками пощупать.
  
Я поднялся, подошел, показал печать. Просьбу подержать проигнорировал.
— В крови письмо. — Он уставился на меня. — Ты посланца убил, горе тебе…
Перебил резко.
— Нет, письмо у разбойников нашел. Вот этот гражданин… — Я махнул на второго татарина. — Соплеменник твой. Его к ним привез. Лиходеев мы побили ночью. Ты на переправе итог видел. Целый ларь переписки забрали. А сверху письмо твоего хана, в крови.
— Шайтан. — Зашипел так и не пожелавший себя назвать татарин. Дернулся, но Пантелей вдавил его в лавку. Дальше пошло что-то неразборчивое, яростное.
— Савелий, это можешь не переводить. — Я руку поднял и так все ясно.
Злой взгляд Айрата обратилсяна своего соплеменника. Посол, пытающийся себя как-то сдерживать был в бешенстве. Чудно наблюдать за подобным. Смерть гонцов у степняков тяжкое преступление. Это стало ясно сразу.
— Ты… Чакъалнынъ огълу. Буюк Ханнынъ эльчисини ольдюрди.
— Ругательства какие-то и про убийство гонца от хана. — Выдал Савелий.
— Да, воевода, прав твой человек. — Посол посмотрел на меня, в глазах я видел злобу и ненависть к своему соплеменнику. — Этот человек убил посла хана. Это страшное преступление. За это положена мучительная смерть.
— Думаю, убил не просто так. Думаю, в письме есть что-то, что не должно было попасть в руки к получателю.
Посол кивнул.
— Э, разбойник, скажешь что-то в оправдание?
Татарин выдал что-то шипящее, нечленораздельное. Он пытался вырваться, возился, на лавке вертелся. Но Пантелей отлично выполнял свою работу.
— Ясно. Что же, вскроем. Прочтем.
— Ясакъ! Нельзя!
Переводить смысла не было. Слушать мнение пленника, пускай и посла самого хана я не намеревался. Мне нужна информация, и я ее получу.
— Уверен, бог простит. — Криво улыбнулся. — Обстоятельства, сам понимаешь. Вскрою при тебе, мой человек прочтет, затем сам прочтешь. Ну а потом решу я, развязать тебя или нет.
Зрел у меня план. Зависел он от того, что в письме указано. Но сходилось все к одному, как с татарами дело решить. Может и без боя удастся провернуть и их восвояси отправить в Крым. Без резни. Письмо-то от Хана почему-то выкрали. Гонца убили. Значит, что-то в нем важное. Поглядеть надо.
Вернулся к изголовью стола. В два шага подошел к Савелию. Сам аккуратно сломал тяжелую, свинцовую печать так, чтобы все в комнате видели.
— Читай. — Положил на кафедру.
Писарь уставился в текст.
— Великий хан великой орды и престола Крыма и степей Кипчака Селямет Герай своему сыну названному Джанибек Герайю… Так… Так… — Савелий краснел, бледнел, пыхтел, пробегал глазами текст. Бубнил что-то себе под нос. — Господин, тут увещеваний очень много всяческих, хитрых фраз, заковыристых. Очень витиевато написано. Не гневайся. Я настолько хорошо на татарском читать не умею. Но, если по существу, если в суть…
— Давай уже, не томи.
— Выходит так. Хан пишет своему приемному сыну, что плох совсем, смерть чувствует и просит того вернуться поскорее, чтобы новой замятни не допустить. Пишет, что с великим султаном прочия, прочия, титулов множество, разобрать не могу опять же… С султаном Ахметом согласовал он приемником своим его. Джанибека, получается, Герайя. Господин.
Я смотрел на него и понимал, что вот оно! Вот то, что нужно мне! Радость переполняла душу. Это шанс обойтись без кровопролития. Сыграть только нужно, верно. Четко ударить в самое сердце, потянуть за верную ниточку. Сложно, но можно.
Это хану передать нужно. Да так, чтобы он поверил в правдивость письма и слов там написанных. Внемлет словам отца приемного и двинется обратно. Отправится решать свои проблемы в Крыму, и людей своих заберет.
— Плохая весть. — Покачал головой Айрат. — Но хан видел много зим. Это может быть правдой. Дай взглянуть, воевода. Твой человек мог понять что-то не так. Вижу, не так он мудр в нашей грамоте.
Но по лицу второго татарина я видел, что все Савелий понял верно. Гонец, которого они убили, видимо, был вхож либо в канцелярию, либо к самому хану. Наблюдал ситуацию своими глазами, возможно, вез какое-то устное сообщение, которое нельзя доверить бумаге. И перед смертью рассказал все тем, кто напал на него. Посвятил убийц в суть ситуации.
Все просто. Тем, кто верховодил в лагере Маришки, и кто стоял за ней, выгодно, чтобы татары не поворачивали обратно. Им важно, чтобы шли они на Москву. Грабили и убивали. А сам этот молчаливый степняк тоже имел в этом деле свою выгоду. Раз служил им с таким остервенением.
Не верилось мне в том, что обычный он наемник и персона на побегушках. Он тоже чью-то волю здесь отстаивает. Интересы своего господина продвигает. А значит, в войске татарском тоже не все едино. Может в нем заговор зреет против ханского приемника?
Пока размышлял, аккуратно взял письмо, положил перед крымским послом.
— Читай. Если мой человек все верно понял, то думаю, освобожу я тебя и поговорим мы несколько по-другому. Как деловые партнеры. — Я улыбнулся, стараясь выглядеть радушным хозяином.
— Воевода, ты мудр, хоть и молод. Вижу, хорошие у тебя были учителя.
Айрат впился глазами в разворот бумаги, пробежался быстро, поднял взгляд.
— Твой человек верно уловил суть. Я скорблю. — Он вздохнул. — Хан наш очень плох. Уведи этого пса, развяжи меня и мы поговорим как достойные люди. Мыслю, нам есть что обсудить.
Второй пленник вновь зашипел, резко рванулся вперед через стол. Хотел вцепиться зубами, хоть чем-то причинить любой возможный вред. Но Пантелей, нависший над ним, и, казалось, задремавший, среагировал мгновенно. Саданул ему рукой по плечу. Следом отвесил знатную оплеуху.
— Сидеть! — Гаркнул громко, но с каким-то спокойствием в голосе.
— Молодец, сотоварищ мой. Останься с нами, присядь, а ты… — Я указал на второго служилого человека. — Отведи этого буйного татарина в клети. Смотри, чтобы руки на себя не наложил. Живой нужен.
Боец поднял степняка, пихнул и без какой-либо жалости, понукая, повел перед собой в коридор. Тем временем я лично освободил руки и ноги Айрата. Не испытывал к нему никаких положительных чувств. Он мне не нравился примерно так же, как и Артемий. Тот — простой исполнитель, не думающий о последствиях того, что делает. Задачу дали, цель поставили, пошел по головам вперед. А то, что от трудов его вреда больше, чем пользы — певать. Этот — слуга старинных врагов земель русских. Но, этот степняк мог оказать очень, очень полезен. С ним нужно верно расставить акценты и найти общий язык. Тогда и только тогда быстро родившийся в моей голове план воплотится в жизнь!
Работаем с хитростью, с толком, с расстановкой.
— Пантелей, попроси слуг принести что-то поесть и попить. Гость, полагаю, проголодался.
— Спасибо, воевода. — Посол потирал затекшие руки. На запястьях виднелись красные следы от веревок. — От еды не откажусь.
— Да, а мы пока с тобой поговорим о важном. Как люди, как ты верно заметил, достойные. — Я любезно улыбнулся, вернулся в кресло воеводское.
— Как обращаться к тебе?
— Игорь Васильевич Данилов, имя мое. Скажи, ты же из Москвы путь держишь. Что свело тебя с Артемием Шеншиным?
  
Глава 6
 
Татарин сидел слева от меня, потирал запястья, слегка морщился. Помолчал недолго, вздохнул и начал говорить:
  
— Все просто, воевода. Скрывать не буду явного. — Он продолжал массировать руки, говорил медленно, взвешивал слова. Не хотел выдать чего-то лишнего. — Я был на севере. При дворе короля Карла девятого Вазы. Говорил там с его людьми и им самим от лица моего хана, да не оскудеют его стада и будет славен род его. И в твоей Москве был. Нас беспокоит растущая мощь западного соседа. Общего для нас троих. Сигизмунд и вся Речь Посполита опасны.