Проект «Наполеон» (СИ)

В прежней жизни игрового продюсера я однажды обращался за помощью, когда выгорел на работе, и у меня начались панические атаки. Тогда психолог посоветовал простое упражнение с резинкой, которое помогало отвлечься: оттягиваем и щелчок, главное — чтобы не очень больно. К сожалению, здесь ни психолога, ни резинок для родителей не было. А нужно было срочно переключить их с мыслей о безвыходности нашего положения.
  
Я специально отчаянно закашлялся, хотя плавание по морю, кажется, напротив, утешило мой кашель и смягчило дыхание. Искусственный кашель незаметно перешёл в настоящий, и я закашлял уже всерьёз. Вокруг началось движение: все бросились оказывать мне помощь. Отец предложил флягу с вином и специями, а мать искала в сумке лечебную настойку, которой перед отплытием велел поить меня врач, спасшийся в нашем доме.
Ну а я, сидя на одном из наших сундуков, пытался сдержать кашель и анализировал наше положение, прикидывая дальнейшие шаги. Особого смысла это не имело – едва ли кто-то станет прислушиваться к мнению десятилетнего ребенка. Но иначе я не мог – так уж устроен мой продюсерский мозг, привыкший думать на десять шагов вперед во всех направлениях.
— Наполеоне, пожалуйста, будь осторожнее. Мы все на пределе…
— Летиция, хватит, — прервал её отец. Его лицо оставалось мрачным, но в глазах появилась та редкая твёрдость, которую я видел у него лишь в самые критические моменты. — Здесь небезопасно. Нельзя надолго оставаться в порту. Нужно найти укрытие.
Мать остановилась и посмотрела на него, как будто не сразу поняла. Даже я вздрогнул, услышав в его голосе такую твердость.
— Укрытие? Где же мы его найдём? — спросила она, испуганно озираясь в поисках более-менее уцелевшей постройки.
Отец решительно кивнул в сторону затянутого дымом и пылью города:
— Там, в городе. Не думаю, что все здания разрушены. Кроме того, наверняка кто-то из местных уцелел. Попросим у них помощи, раздобудем информацию. Следует проверить.
— Я пойду с тобой, — мгновенно отозвалась мать, её глаза загорелись новой искрой решимости. В голосе звучали знакомые нотки уверенности, но в глубине была и тревога.
Отец покачал головой и положил руку ей на плечо.
— Летиция, кто-то должен остаться с детьми, — его голос стал тише, но сохранил твердость. — Ты знаешь, я прав. Наполеоне ещё слаб, а Жозефу не справиться, если что-то случится. Останься.
Мать открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась, приняв доводы супруга.
— Хорошо… — тихо произнесла она. — Но будь осторожен, — добавила чуть громче, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.
— Я возьму Самюэля, — сказал отец, — Он не только вкусно готовит, но и к тому же превосходный стрелок.
Все занялись подготовкой к выходу. Зарядили ружье и наши с Жозефом пистолеты, которые нам вручили еще при сборах к отплытию. Я в это время, продолжая безучастно сидеть на сундуке, осматривал разгромленный порт вокруг. «Да, это явно не Рио-де-Жанейро» — всплыла в голове крылатая фраза.
Осмотрев ближайшие постройки, отец нашел сторожку с проломленной крышей, в которой тем не менее можно было запереться в случае опасности. Вместе со слугой отнесли внутрь наши вещи. После этого отец и Самюэль отправились в город.
Однако безлюдный причал казался нам безопасным. Крики чаек и шум волн создавали иллюзию покоя. Вскоре мое дыхание успокоилось, а может быть, вино и травяная настойка сделали свое дело. И мы с Жозефом не стали сидеть на вещах. Клятвенно пообещав матери оставаться в пределах видимости и положившись на свое оружие, отправились осмотреть хотя бы ближние постройки на предмет скрытой угрозы или полезных припасов. Кроме пистолетов, нам перед отъездом вручили довольно большие для детей ножи, и я чувствовал себя очень неплохо вооруженным и готовым к любым неожиданностям.
И неожиданности не заставили себя ждать. Как только мы приблизились к баракам по соседству, одна из деревянных дверей распахнулась, и оттуда, как от пинка, вылетела низенькая седая старушка. Мы замерли в растерянности.
— Помогите, это там, — совершенно равнодушно и каким-то металлическим голосом, показав на дверь рукой, сказала она.
Жозеф выхватил пистоль и с детским криком, похожим на «ура», рванул к этой актрисе погорелого театра.
«Долбанутый Дон Кихот», — подумал я.
То, что это подстава, было видно с первого взгляда.
— Паразит, замедли время! — мысленно отдал я команду.
Меня охватило уже знакомое чувство, словно от сердца ко всем конечностям прошла теплая, приятная волна, и кожа моментально покрылась мурашками. Воздух вокруг будто уплотнился, не создавая, однако, сопротивления движениям. Носа почему-то коснулся запах озона, и стало немного прохладно, точно солнечные лучи не поспевали за моей скоростью. Все это значило, что паразит выполнил мое распоряжение.
Клинок будто сам прыгнул в руку, и я шустро ломанулся в открытую дверь, оттолкнув по дороге Жозефа.
Шесть вооружённых пистолями рож застыли полукругом у входа в эту «шкатулку с сюрпризом». Недолго думая, я выстрелил в упор из пистоля в того, кто показался мне крупнее и опаснее. Огненный цветок расцвел из дула, завораживающе вытягивая жаркие лепестки. Пуля вынырнула из пламени и неторопливо поплыла к морде негодяя, предвещая тому неминуемую гибель.
Затем бившая через край энергия заставила меня подпрыгнуть и в развороте махнуть длинным ножом на уровне вражеских шей. Рука почувствовала лёгкое сопротивление... И время вернулось в норму.
Фонтан крови из разрезанных шейных артерий хлынул на меня горячим потоком. А разбойники, выронив оружие, схватились за горло, пытаясь остановить утекающую из тел жизнь. Но она продолжала неудержимо литься сквозь пальцы, обагряя руки, собираясь в скользкие лужи под ногами. И вскоре мордовороты, хрипя и жадно хватая ртом воздух, один за другим рухнули на пол, погружаясь в ледяные объятия агонии. А уже через несколько мгновений замерли навсегда.
Я, конечно, продукт цивилизованного общества. Воспитанный на ужастиках и прочей чернухе. Но человеческая кровь, попавшая в рот, сорвала стоп-кран в мозгах. Рванул вперёд и, уперевшись в стену, стал избавляться от тяжести в желудке. Проще говоря — блевал, как никогда в прошлой жизни.
Я все ещё стоял, согнувшись в три погибели и опустошая желудок, как в сознании что-то щёлкнуло. Ощущение было такое, словно на экране возникло новое системное уведомление. А затем я услышал голос паразита:
— Убито шесть разумных. Их пазлы доступны для сбора. Включить процесс?
Пазлы? Я попытался мысленно ухватиться за эту идею, но, прежде чем начал разбираться, паразит продолжил:
— Прямо сейчас я выяснил, что могу собирать фрагменты душ разумных, убитых тобой. Должно быть, включение драконьего пазла снабдило тебя такой возможностью. Собранные фрагменты могут быть использованы как валюта при взаимодействии с астральными сущностями. Поглощение фрагментов дает им энергию для влияния на физический мир.
Признаться, я не был в восторге от идеи собирать кусочки чужих душ, но паразит был настойчив.
— Так ты включаешь процесс? — спросил паразит.
Только я успел согласиться, как вбежал брат. Жозеф, увидев страшную картину из бездыханных тел и луж крови, заскулил и стек по стене. Мать и старушка, звавшая на помощь, проскользнули в дверь почти одновременно следом за братом.
Мама застыла как каменное изваяние и только открывала и закрывала рот, стараясь не закричать. Старушка просеменила мимо трупов и, подойдя ко мне, всё тем же безучастным голосом спросила:
— Теперь вы будете делать мне больно?
— Чего?! — опешил я.
  
— Вы убили их, значит, заставлять меня делать плохие вещи будете вы, — равнодушно пояснила она.
Ситуация показалась мне настолько безумной, что затмила своей нелепостью шок от убийства. Приблизившись, чтобы заглянуть в пустые глаза этой хрычовки, я осознал: предо мной вовсе не старуха, а девушка, грязная, желтушная, с полностью седыми волосами.
— Ты кто? — в ужасе спросил я.