Осколки света
Хватит.
Знаю. Это было давным-давно. Однако теперь, когда возродился мой дар, вернулась и вина. Сила женской крови всегда была символом. Наверное, во мне говорят остатки католического воспитания.
Диди опубликовала пост об особенностях гардероба после менопаузы. Согласно Диди, женщинам не стоит ограничивать себя рамками моды. «Одевайся как богиня! – трубит она. – Выбрось неудобные каблуки, попробуй шлепанцы с блестками! Вложись в одежду на все времена, например в легчайшее кашемировое болеро от “Селин” или льняную юбку от “Димити”! “Бабулин шик” сейчас в моде, поэтому пошарьте на чердаке, девчонки, вдруг найдете сокровища!»
Над постом – галерея фотографий Диди, одетой в «бабулин шик», который для нее, судя по всему, состоит из длинных, струящихся платьев из шерсти-паутинки с такими ценниками, что моя мать ахнула бы. Видимо, в мире Диди бабули загорают на палубе в пастельном льне и шелках и походят на супермоделей. На миг пытаюсь вообразить себя актрисой массовки в мире Диди, заглянуть за безупречный фасад…
Покалывание, будто от статического электричества. По коже головы прокатывается жаркая волна. А вместе с ней – яркая искра понимания, неожиданная, как блеснувшая в куске угля нить серебра.
Диди и Джулс разводятся. Она гадает, как объяснить его отсутствие подписчицам. И разрешит ли ему «эта стерва» сохранить свой профиль в «Инстаграме», или в соглашении есть пункт, который это запрещает. «Наверное, заведу собаку, – думает она. – Симпатичного шпица. Все любят собак. Хороший ход для соцсетей».
Конечно, все не так буквально. Ты, скорее, собираешь осколки разбитого зеркала. И все-таки я смогла издали коснуться ее «дома». Наверное, становлюсь сильнее. Случайные прикосновения – то на месте убийства Джо Перри, то вот к сегодняшнему новому отражению – пока получаются невольно. Я не в состоянии управлять отражениями, как и приливами, и направить свой взор в желаемую сторону тоже не могу. Но даже осколки света показывают то, что раньше было во тьме.
Я закрыла «Инстаграм» Диди и зашла на «Фейсбук» Кэти. Селфи в спортзале с дочерью, Сэди. Сэди очень походит на Кэти в том же возрасте: худенькая, темноволосая, спортивная. На сей раз никакой искорки, соединения. Никакого отражения ее «дома». Никакой переписки с Мартином, даже в личных сообщениях. Зато есть новости по вечеру встречи. Мартин с Лукасом хотят сыграть те же песни, что и на выпускном.
Классно получится! – восклицает Лукас. – Может, попросим Кэти спеть?
А давай! – соглашается Мартин. – Попроси надеть то же платье. С открытой спинкой. И сандалии.
Конечно, это личные сообщения. Мартин не знает, что я могу их читать. Если бы знал, не сказал бы такого. Нет, тогда они не трахались, оставался еще год, но все равно он понимает, как мне больно. Интересно, Лукас знает, что Мартин ее трахал? Лукас и Кэти начали встречаться после выпуска. Разве нет у мужчин негласного правила, запрещающего трахать девушек друга?
Хватит повторять это гадкое слово, – ругает голос внутреннего критика, сегодня похожий на мамин. – Воспитанные женщины так не выражаются. И потом, ты оскорбляешь Господа.
Вот и хорошо, – доволен мой внутренний критик. – Пусть себе оскорбляется. Где Он был, когда убили Джо Перри? Где Он был, когда Мартин трахал Кэти?
Ребячество, знаю. Просто мне до сих пор больно от того, как часто Мартин о ней думает. Попросил надеть то платье с открытой спинкой. Серебристая ламе, платье без рукавов с лямкой на шее, нарочито небрежный пучок – над такой прической парикмахеры трудятся часами. И она пела – как же я не знала, что она умеет петь? – нашу песню, The Man With The Child In His Eyes.
Снова пугающее желание заглянуть в «дом» Мартина. Так, на минутку, – проверить, где блуждают его мысли, часто ли он мечтает о Кэти. То же самое, что проверить его «Фейсбук». Ничего серьезного. Хотя нет, это очень серьезно, и меня обдает сильнейшей волной жара: огонь полыхает, как лесной пожар, пожирая все на своем пути.
Наверху спускают воду. Вуди вернулся к себе. От прилива и воспоминаний безумно хочется есть. Я рвусь в «Буфетную Присциллы», как утопающая к берегу. Мечтаю о дофамине.
Убила бы за пончик.
7
Вторник, 12 апреля
Платье из ламе… Никак не могу выбросить его из головы. Вечер встречи в стиле выпускного наполняет меня отчаянием. Я возвращаюсь в прошлое. Воспоминания, дремавшие всего две недели назад, теперь пробудились к жизни и полны недобрых намерений. Кэти. Мартин. Мистер Д. Адам Прайс – сердитый мальчик, чей голос неотступно сопровождает меня…
Если бы только для меня сделали то же, что я сделала для Кэти! Убрали бы ненужные воспоминания. Покрыли кремовым зефиром. Впрочем, мои усилия оказались недолговечны. И потом, никто такого для меня не сделает. Мартин чувствует неладное. Я замечаю его взгляды. Постоянное присутствие Вуди вбило между нами очередной клин. Мартин думает, что я на него злюсь, потому что его друг никак не уезжает. Он ошибается. Я злюсь на себя. Зачем я столько лет хранила в душе ее образ?
Сегодня вечером я снова упомянула вечер встречи выпускников, уже в беговом клубе. С Леони и остальными мне легко и просто, и во время пробежки (в спокойном темпе, который, по словам Алекс, позволяет разговаривать) я вдруг разоткровенничалась куда больше, чем хотела. Наверное, из-за темноты. Темнота побуждает к исповеди. Темнота поощряет тайны.
– Судя по всему, будет здорово, – сказала Салена.
– Сомневаюсь. – Я покачала головой. – Мне в школе пришлось невесело. Не очень-то хочется возвращаться в «Пог-Хилл» и видеть старых знакомых.
– Но ты же там познакомилась с Мартином, разве нет? – удивилась Салена. Ее «дом» показал мне, какая она романтичная натура. Легенда о Мартине и Берни повлияла на ее отношения и даже превратилась в недостижимую цель. Салена не раз пыталась найти идеальную пару, однако так и не встретила Единственного и в глубине души не верит, что ее мечта сбудется.
Я сменила бег на шаг.
– Странная штука – отношения. Думаешь, что хорошо знаешь человека, а он оказывается совсем другим.
– У вас с Мартином не так. Вы исключение, подтверждающее правило. Школьная парочка, которая до сих пор вместе. Все этого хотят.
– Разве? – удивилась Леони.
Я покачала головой. На глаза вдруг навернулись слезы.
– Честно говоря, Мартин много лет на меня не обращает внимания.
– Это потому, что с тобой удобно, – попыталась утешить Салена, чья вера в Единственного по-прежнему сильнее реальности.
– К черту удобство, мне бы хорошего секса, – высказалась Леони, чья интимная жизнь столь же радостна и бурна, как и она сама. – Хороший он у вас, Берни?
Я невольно улыбнулась.
– Да я и не помню, когда он в последний раз был.
– М-да, похоже, пора твоему благоверному напомнить, как ему повезло. – Леони покачала головой. – Купи сногсшибательное платье, сногсшибательные каблуки и всю ночь танцуй с мужиками, с которыми не успела переспать в школе.
Я запыхалась и все равно не удержалась от смеха.
– Я серьезно! – настаивала Леони. – Пусть попотеет. Не крадись в холл, как испуганная мышка. Шествуй гордо, как королева! Наверстай упущенное тридцать лет назад. Встряхни мужа хорошенько. Удиви его как следует!
Я с улыбкой перешла на бег. Салена бежала с одной стороны, Леони с другой. Удивить Мартина? И горько, и смешно. Разве я сумею? Да, за последние две недели я изменилась. Даже Мартин почувствовал. Хотя и не понял, в чем именно. Похудела? Сделала что-то новое? Так или иначе, он не одобряет. Не любит сюрпризы.
– Я один раз попыталась его удивить – надела черное кружевное белье, – а он посмеялся. Да-да, посмеялся.
– Он что?!
Я и не заметила, как произнесла это вслух. Стояли сумерки, лица Леони и Салены покачивались, как спасательные круги на воде, и слова сами сорвались с губ. На меня нахлынули воспоминания, каждая невыносимая подробность, лицо покрылось соленым потом, и я судорожно вздохнула, будто всхлипнула. Тридцать лет я держала эту историю в себе, а теперь она вырвалась. Возможно, пробудившаяся во мне ярость открыла дорогу и другим чувствам. Возможно, я и правда меняюсь.