Осколки света

Я выпила «Космополитен», розовый, как волосы Айрис, и на вкус подозрительно безобидный. Потом заказала еще два коктейля – для себя и Айрис. Зря. Когда она наконец явилась, я уже опустошила оба бокала.
– Извини, что опоздала. Дела.
В очередной раз я удивилась, как сногсшибательно выглядит Айрис. Сегодня она надела кожанку с розовым мехом, под цвет волос, черные сапоги на высоких каблуках и черные джинсы, которые будто из машины для резки бумаги вынули. Она заметила пустые бокалы.
  
– Ясно. Надо заказать еще.
За новыми коктейлями Айрис рассказала мне подробности. У нее новый парень, зовут Ник. Он актер, хотя пока играл только в детских представлениях на Рождество. Она еле спаслась от Вуди и теперь не доверяет мужчинам, а Ник слишком хорош. Слишком красивый и внимательный. Вот Айрис и просит его проверить. Выяснить, можно ли с ним встречаться.
– Ну уж нет. Вспомни прошлый раз.
– С тем уродом?
– С Вуди.
– Он насильник и хмырь. И слабый. Не ты, так что-нибудь еще его сломало бы. У него проблемы с головой.
Да, она права. И все равно – «домик» больше не игра. Может, никогда игрой и не был. Тогда мы с Кэти не понимали, но Адам Прайс был первым тревожным звоночком. Конечно, Адама Прайса травмировали еще до нас. Мы просто не знали и не думали, что будет, если его довести. Люди растут, а с ними – их травмы. Их расстройства. Любая перемена в «доме» грозит серьезными последствиями.
– Знаю. Но…
…Но голос госпожи Чаровник до сих пор шепчет мне на ухо: Пусть все на тебя смотрят. Потому она меня и выбрала. Она во мне что-то разглядела. Хотела научить: если мужчинам можно на нас глазеть, то и мы можем глазеть в ответ. Загляни внутрь, и все, – увещевает она. – Убедись, что он и правда такой классный. Ничего серьезного не делай. Проверь, не собирается ли он…
– …выкинуть какой-нибудь фокус, – договорила Айрис. – Ник скоро придет, поэтому давай закажем кувшинчик коктейля, и берись за дело.
Я собиралась возразить, но три «Космополитена» сыграли ей на руку. Я же тренировала свою способность. Почему бы не помочь Айрис? Вдруг спасу ее от разбитого сердца? Только посмотрю, и все…
– А вот и он!
Айрис встала поздороваться с молодым мужчиной лет тридцати. Карие глаза, темные волосы, улыбка, подчеркивающая яркую внешность. Актер, так Айрис сказала. Это ни о чем не говорит. Тут актеров пруд пруди. Я хотела узнать другое. Добрый ли он? Не обманывает ли?
Его гостиная безупречна. Обставлена со вкусом, каждая вещь на своем месте. Ни намека на раздутое эго и дурные привычки. Аккуратная передняя для друзей и родственников. На первый взгляд никаких чудовищ. Кошусь на Айрис. Она улыбается. Заметно, как он ей нравится. Это хорошо, она заслужила хорошую пару. Я захожу дальше, ищу дверь с табличкой «Секс». У всех есть такая, и обычно я не заглядываю внутрь. Сейчас же особый случай, Айрис еще очень уязвима. Надо убедиться, что этот парень ничего не сделает против ее воли.
Многого не нужно, достаточно взгляда. Я не собираюсь его переделывать. Мельком осмотрю закулисье, чтобы убедиться: Айрис ничего не грозит. На миг я поверила, что в этом парне нет серьезных изъянов. Он любит женщин. Уважает их. Восхищается их силой и стойкостью. Любит женское тело. А еще любит их душить, иногда без согласия. И временами ничего дурного не видит в том, чтобы украдкой снять презерватив.
Да чтоб тебя!
Вот и трещина, разрушающая иллюзию. Тайная жизнь, заметная только при определенном освещении. Можно ли его исправить? Повесить табличку с надписью: «Согласие – это важно»? Наверное, можно. Только я зашла в потаенную часть «дома», где могут возникнуть сложности. Это не так просто, как предложить купить детскую книгу. Малейшая перестановка здесь приводит к непредсказуемым последствиям. «Ты стараешься ради Айрис, – напоминаю я себе. – Защищаешь ее. Даже если ты его исправишь, неужели доверишь ему свою подругу?»
Я вышла, глянула на Айрис и покачала головой. Не классный.
«Почему?» – беззвучно спросила Айрис.
Я пожала плечами. Позже.
– Ладно.
Она показала большим пальцем в сторону туалета. Я пошла за ней, оставив Ника одного за столиком. Как только он уже не мог нас увидеть, Айрис повернулась ко мне.
– Ну?
Я все рассказала.
Она кивнула и направилась к двери.
– Подожди! Ты чего? – удивилась я.
Айрис улыбнулась, снова меня встревожив.
– Мы ведь решили, что такой мне не нужен. И ты не хочешь рисковать. Пусть хоть заплатит по счету, верно?
– Ты разве не хочешь…
– Доказательств? – Она опять пожала плечами. – Зачем? Мужчин полно, а ты такая одна.
До чего рассудительная! Совсем не похожа на ровесниц. А вдруг это последствия случая с Вуди? Вдруг я направила в ее «дом» больше, чем хотела? Неужели я и ей навредила?
Видимо, Айрис почувствовала мое смятение. И вновь улыбнулась. Она вдруг показалась и очень молодой, и очень старой.
– Крошка, ты чересчур трепыхаешься, – успокоила она, волоча меня к двери. – Давай купим буррито. Умираю с голоду.
6
Понедельник, 11 апреля
Сегодня появилось больше новостей о Грэхеме Кроули. Бывшая коллега дала интервью «Обсерверу». Четыре года назад Эмма Баттон проходила практику в Мюррейском лицее. Грэхем Кроули тогда только развелся и пригласил Эмму выпить. Она отказала. Затем последовал «шквал имейлов, сообщений и писем», вдобавок непрошеные букеты и подарки, которые ставили ее в неловкое положение. В конце концов Эмма пожаловалась заместителю директора. Тот ответил: у Грэхема непростое время, нужно проявить понимание. Однако после недель преследований, в течение которых Грэхем Кроули целыми вечерами сидел у нее под окнами в серебристом «Ауди», она пожаловалась куратору, и тот без шумихи перевел ее из лицея на другую должность. «Я читала об аресте, – сказала Эмма, – и сразу узнала имя. Руководство еще тогда понимало, какой он. А ведь на месте Джо Перри могла быть и я…»
Для статьи выбрали фотографию, где Эмма в бикини. И что они хотели этим сказать? Что она сама напросилась? Очевидно, в школу она бикини не надевала! В комментариях уже полно мизогинии и ненависти. Многие обращаются к Эмме напрямую, словно это она написала статью:
«Не строй из себя, ты и на пять из десяти не тянешь».
К другим новостям. Машину Вуди заблокировали, потом увезли на эвакуаторе. Разумеется, пускать Вуди за руль и так никто не собирался, пока не выяснены причины обмороков. Однако болезнь его от этого не проходит, да и настроение лучше не становится. Мартина тогда не было дома, а я стояла на кухне и застала весь спор.
Вуди считает, что полицейские тоже повязаны. Они все знают о МК2. Даже начальница у них женщина. Потягивая банановый «Мега Качок», он объяснял мне все это резкими, отрывистыми предложениями, будто приказы раздавал. Для них быть мужчиной – преступление. Они думают, если покончить с мужественностью, преступления отойдут в прошлое. Поэтому травят мужчин. Массовая химическая кастрация. Поэтому молодежь сейчас даже с полом определиться не может.
– Не понимаю, при чем тут твоя машина? – Он так распалился, что я испугалась очередного обморока, а мне отнюдь не хотелось все утро оттирать от дивана банановый «Мега Качок».
Вуди посмотрел на меня с презрением.
– Это же «Мазда RX-7»! Вишневая, в отличном состоянии. Думаешь, примчались бы они за каким-нибудь долбаным «приусом»?
Иногда сигара – это просто сигара, но я решила промолчать. Наверное, к случаю Вуди это не подходит.
  
– Мне очень жаль. Надеюсь, ты скоро вернешь свою машину.
Он с подозрением на меня покосился и принялся за коктейль. Я сварила себе кофе и вернулась на кухню. Вуди редко туда заходит. Наверное, считает, что там мне самое место. Я заглянула в соцсети. Сначала к Данте. Скучаю по Данте. Впрочем, ничего нового, последние десять лет я каждый день по нему скучаю. Вчера вечером он ходил в кино с друзьями. На «Бэтмена». Попкорн, лепешки-тортильи. Фото друзей нет, зато есть снимок самого Данте: он держит огромные стаканы содовой с толченым льдом. Бог ты мой, отрастил бороду! Смеется. Со мной он в последний раз смеялся в детстве. А с моей матерью?.. Он приедет к ней на Пасху. Иногда я воображаю, каково это: друзья, еда, смех. Представляю, как…