Грешные клятвы (ЛП)

Я перевела взгляд на женщин:
– Поэтому вы выбрали фрейлинами именно сестер?
– Да, Моник, – тетя Сьюзи медленно разогнула ноги и встала. – Мы очень надеемся, что это не будет воспринято как неуважение. Если хочешь, мы можем назначить тебе «стандартных» фрейлин.
– Ни за что. Мне это реально нравится. И вообще, если сестры получают работу, для меня это всегда респект. – Я подмигнула им.
  
Женщины расплылись в улыбках.
Я повернулась к тете Сьюзи:
– А платите вы им нормально?
– Пятьдесят тысяч в год, – тетя Мин перебирала вещи на вешалке. – Если кто-то заболеет, их лечат дворцовые медики. Плюс они живут и питаются во Дворце, так что большую часть зарплаты могут откладывать.
– А выходные у них есть?
– Это уже тебе решать, Моник.
Я указала на девушек:
– Вы точно будете получать выходные.
Они снова заулыбались.
– Главное, что ты довольна, – улыбка тети Сьюзи стала еще шире. – А то Чен бы просто назначил стандартных. Наши племянники не понимают, насколько тонкий сейчас момент. Поэтому, Моник... иногда тебе, возможно, придется... ну, просветить нас, если мы вдруг неосознанно скажем что-то не так.
– Я разрулю.
Тетя Мин вытащила с вешалки дизайнерский костюм, от которого у меня перехватило дыхание:
– Просто сногсшибательный.
Я внимательно рассмотрела костюм.
Это было настоящее произведение искусства – глубокий, насыщенный синий с вышитыми голубыми и розовыми цветами на манжетах и воротнике. Каждая золотая нить, каждый стежок были выверены до совершенства.
Плюс фасон – элегантный, подчеркивающий фигуру.
Я взглянула на Аманду:
– Это ты прям выдала на все сто.
Она хихикнула:
– Спасибо, Моник.
– Я обязательно это надену, – сказала я, беря костюм в руки.
– Я так рада, что тебе понравилось, – лицо Аманды просто светилось от счастья.
Тетя Сьюзи сложила руки на груди, ее лицо озарилось:
– Ты будешь сиять в свой первый официальный день.
А тетя Мин уже рылась среди обуви, подбирая пару под костюм:
– Осталось завершить образ… Каблуки для камер, а когда пойдем по тайным проходам, переобуемся в удобные балетки. Молодежь называет это дворцовой фишкой.
Я приподняла брови:
– Тайные проходы?
– Они по всему дворцу, – тетя Сьюзи неспешно подошла к пустой стене, где раньше висели картины Шанель, и просто уставилась на нее. – Наш брат Лео обожал камеры, политику и всеобщее внимание. А вот Цзин – нет. Поэтому он приказал построить внутри стен потайные ходы, чтобы она могла передвигаться по дворцу, не попадаясь на глаза прессе и посторонним.
– Господи, как же это круто, – я ощутимо расслабилась. – Вчера мы с Лэем шли мимо толпы репортеров…
– О, милая, мы в курсе, – тетя Сьюзи отошла от стены и вернулась. – Твое лицо уже по всем новостям и газетам Востока.
Мои фрейлины переглянулись, как будто им стало неловко.
Я моргнула:
– Что ты сейчас сказала?
– Ты – единственное, о чем сейчас говорят на Востоке, – тетя Мин вручила голубые туфли одной из моих фрейлин. – Хотя, скорее всего, большинство перешло на шепот за закрытыми дверями. Лэй слишком поспешил тебя показать, вбросил тебя в прессу, не понимая, что в таких делах есть свои традиционные этапы.
Тетя Сьюзи тяжело выдохнула:
– Мин, он влюбленный мальчишка. Мы не можем его винить.
– Из-за его глупости прошлой ночью погибли люди…
– Но разве они не заслуживали смерти?
– Дети – нет.
Я напряглась:
– Что?
Они повернулись ко мне.
Меня начало трясти:
– Кто погиб? И почему? Что, черт возьми, происходит?
Тетя Мин и тетя Сьюзи переглянулись, и между ними будто что-то промелькнуло молчаливое, но четкое.
Наконец тишину нарушила тетя Сьюзи:
– Восток может быть узколобым. Кто-то называет это «традициями». А я называю обычным старым невежеством.
Тетя Мин посмотрела на часы, потом махнула рукой моим фрейлинам:
– Подготовьте душ. Ее надо одеть и привести в порядок. Боюсь, времени у нас почти нет.
– Подождите. – Я сглотнула. – Кто погиб?
– Пара инфлюенсеров позволили себе в сети расистские высказывания в твой адрес. И... нашему брату это не понравилось.
У меня задрожала нижняя губа:
– Лео их убил?
– И их семьи.
У меня перехватило дыхание.
Тетя Мин пожала плечами:
– Старшее поколение Востока помнит, кто такой мой брат. Молодежь... ну, она только начинает понимать.
– Они умерли... из-за меня?
– Они умерли потому, что были невежественны и не умели держать рот на замке, вываливая откровенное неуважение, – холодно ответила тетя Мин.
– А их семьи?
Тетя Сьюзи подошла ко мне, взяла за руку и сжала ее:
– Мы все уладим, Моник. Понимаешь?
Во мне поднялась паника. Сердце застучало, будто птица, бьющаяся в клетке. И вдруг весь этот роскошный Дворец стал казаться мне не дворцом, а позолоченной тюрьмой.
Тетя Сьюзи быстро положила ладонь мне на плечо:
– Не волнуйся, девочка. На Востоке подобные демонстрации силы случаются постоянно. Это… печальные, но неизбежные издержки.
– Но... погибли дети? – от этой мысли у меня подступило к горлу.
– Да, – отрезала тетя Мин, но в ее обычно строгом взгляде мелькнула тень сожаления.
Тетя Сьюзи добавила:
– Это был посыл. Для всех. Восток, как ты поймешь, не прощает. Здесь власть и уважение – все. И те, кто не уважает сильных, платят за это.
– Но... неужели из-за меня…
– Моник, – тетя Мин смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. – Не позволяй себя обмануть, ни украшениями, ни брендами, ни «традициями». На Востоке мы беспощадны. Кровь для нас, не более чем часть игры. Ты вошла в этот мир.
Меня пробрала дрожь:
– Смерть – это слишком высокая цена за неуважение ко мне.
Голос тети Сьюзи стал мягче:
– Я рада, что ты так считаешь… потому что теперь у тебя есть власть что-то изменить.
– Более того, сейчас, как никогда, – продолжила тетя Мин, мрачно, – когда появятся камеры, ты должна быть сильной. Уверенной. Ни капли страха, ни грамма печали. Мы будем рядом, поможем.
Что за хрень? Больше никто не должен умирать из-за меня.
Я покачала головой:
– Я не выйду к камерам. Не после всего этого…
– Ты хочешь, чтобы все изменилось? – тетя Мин подняла брови. – Хочешь, чтобы из-за тебя больше никто не умирал?
– Д-да.
– Тогда тебе придется выйти, но на своих условиях, а не по чужим правилам. – Она кивнула. – Лео, Лэй, Чен, остальные… они все мужчины. Что за хрень с этими существами с пенисами? Почему они такие жестокие? Такие упрямые? Этот вопрос пусть Господь разгадывает.
Тетя Сьюзи снова сжала мою руку:
– Когда дело касается их, бери вожжи в свои руки. Полный контроль.
– И как мне это сделать?
– Для начала – одевайся.
– А потом?
– А потом попьем чаю, – подмигнула тетя Сьюзи.
В этот момент мои фрейлины вернулись и сообщили, что душ готов.
Аманда шагнула вперед. В ее голосе чувствовалась неловкость, даже тревога, будто она сама не была уверена, имеет ли право говорить:
– Я… если вы не против… хотела бы кое-что сказать.
Я посмотрела прямо на нее:
– Говори.
– Ты бы никогда не догадалась, но на Востоке немало темнокожих, – Аманда обхватила себя руками. – Многие из нас – смешанной крови. Другие, сироты, которых прежняя Хозяйка Горы забрала в восточный приют, чтобы о них заботились. Но как бы там ни было, к нам здесь относятся… по-особенному.
Я приоткрыла рот.
– Не все злые, – продолжила она, – но вот это невежество... Я бы очень хотела, чтобы его не стало.
– Я понимаю.
Аманда пожала плечами:
– Мне нравится, что ты здесь. И я надеюсь… что ты не уйдешь. Что бы тебе ни говорили и что бы ни делали. Было бы потрясающе, если бы ты смогла… все это выдержать и… изменить Восток.
  
Сердце бешено заколотилось в груди.
После всего, что я узнала, особенно про эти смерти, мне вообще не хотелось иметь дело ни с прессой, ни с Востоком. Но я уже знала: сбежать не получится.