Расколотая империя (СИ)

Легионеры еще не успели построиться, когда появился первый центурион, которого и отправили командовать в Хагронг с двумя когортами. Крупный мужчина средних лет был полностью облачен в доспех центуриона — несколько улучшенную копию простого легионерского. Поверх кольчуги на нем был литой панцирь с цепочкой защитных рун. Шею защищал посеребренный горжет с выгравированным расправившим крылья драконом. Ноги до самых бедер покрывали кожаные гетры с наголенниками. Открытыми оставались только колени, кисти рук и подбородок. Красный хвост высокого плюмажа шлема развевался на ветру, показывая, что он тут самый главный… после принца империи.
Впрочем, опытным взглядом Тар невольно нашел изъян. Шейный шелковый шарф первый центурион завязал слишком небрежно и тот сбился, что грозило воину натертой шеей. Но в остальном придраться было не к чему.
Да и не очень то хотелось.
— Повиновение империи, Ваше Высочество. Лар Шорнар, первый центурион Первого Всесокрушающего, — представился центурион, четко отсалютовав Тару сжатым кулаком.
— Вывести центурии из казарм и распределить по ближайшим улицам. Мне нужен стол и план города. — Тар не привык терять время зря. Особенно в такие моменты, когда опасность совсем рядом и действовать нужно немедленно.
— Что…
— В городе прорыв с нижних планов.
Глаза первого центуриона расширились, левая рука машинально дернулась к рубцу на подбородке, правая легла на рукоять меча. Но больше по привычке, нежели от сознательного предчувствия опасности.
— Выполнять! — рявкнул он. — Ундар, тащи из столовой стол. Перт! С тебя карта. Она на втором этаже. Да-да, что на стене.
Пока первый центурион отдавал указания, распределяя центурии по ближайшим улицам, принесли стол. С картой возникла проблема. Она представляла собой огромное полотно, в деревянной и даже когда-то посеребренной раме. Да и на карту походила мало, больше на картину, причем довольно старую. Но главные улицы читались, а общая планировка столицы за эти годы не сильно изменилась. Выстроенные по всем канонам Гармонии центральные районы, с широкими улицами и раскинувшимися на большую площадь просторными поместьями. И хаотичные лабиринты кривых улочек Медного города.
За время забега по крышам Тар жадно вслушивался в ночь. Да и огоньки занявшихся пожаров стали неплохими ориентирами зон, из которых на город обрушились неприятности. По всему выходило, что тварей призвали как минимум в трех местах в разных частях города. Произошел призыв практически в одно и то же время. Первый фейерверк стал сигналом к началу ритуала, а остальные служили шумовым прикрытием. Призванные с нижних планов существа кротким нравом не отличаются и шумят изрядно.
Следовало признать — кто-то хорошо подготовился. Но кто?
— Судя по пожарам, твари идут с этих трех направлений, — начал Тар, водя острием меча над импровизированной картой. — Похоже, места призывов где-то в этих трех районах. Я возьму три центурии и займусь северной точкой. Одна центурия пойдет вдоль канала, прикрывая мой правый фланг. Еще одна — параллельно, по улице Ювелиров.
— Тар?
Момент появление потрепанного отряда двух дворов он как-то пропустил. То, что в темноте клановые бойцы не смогут разобраться с вирмом и понесут потери, он предвидел. Болотный вирм — сложный противник. Не зная особенностей его поведения бороться с ним достаточно трудно.
Во многом именно поэтому он планировал держаться рядом, чтобы присмотреть за Бадрисом и невесть как затесавшимся в отряд Лорсом. Вражда с Лиарой и Медеей — это одно. А к двум молодым неправильно воспитанным остолопам он ненависти не испытывал, зла не желал. Когда все произошло, они были детьми. Глупо требовать с них плату за решения, которые они не принимали и интриги, в которых не участвовали.
Обвинения Бадриса Тара не тронули. Его младший брат станет первым, но не единственным. А вот поведение лаэра Зогна настораживало. Глава клана Вэйр безропотно возглавил один из отрядов, усилив его остатками младшей свиты Красного и Синего дворов.
 
Тар не сомневался — утром Элай Зогн обвинит его в числе первых. Но то будет утром. А пока что им всем нужно пережить эту долгую ночь. И спасти как можно больше жителей этого проклятого города. Даже если те не оценят их жертв.
Освещая путь факелами, центурии осторожно двинулись к намеченным точкам. Пожары в городе разрастались. А вместе с ними ширилась паника. Фейерверки перестали рвать огнями ночное небо. Кто бы не затеял все это, он начал подчищать хвосты.
Легионеры шли молча, одним своим видом внося хоть немного порядка и покоя в эту беспокойную ночь. Иногда им навстречу попадались горожане, бегущие от ужаса, пирующего на улицах столицы. Но большинство жителей предпочли запереться и забаррикадироваться в своих домах, в надежде на то, что демонические твари не станут их трогать. Расчет не такой глупый… если бы не пламя разгорающихся пожаров.
То и дело на крышах и боковых улицах мелькали уродливые тени. Не рискуя напасть, они отступали, прятались в темноте и начинали осторожно преследовать отряд. Пока царила ночь, они могли себя хоть как-то сдерживать. Но когда взойдет солнце, его злые лучи лишат разума даже самых стойких призванных тварей, делая жажду крови и разрушений невыносимой.
Где-то впереди послышался дикий, особо отчетливый вой.
— Идут! Они идут!
Освещавшие путь легионеры с факелами отступили назад.
— Сомкнуть щиты! — скомандовал центурион шестой центурии, имя которого Тар даже не потрудился узнать. — Первый Всесокрушающий!
— Не стой на нашем пути! — дружно рявкнули легионеры, плотной стеной перегородив улицу.
Больше всего это напоминало волну. Не всесокрушающий девятый вал, а обычную приливную волну, что накатывает на берег, отступает и накатывает вновь. Первыми появились псы. Так называли эту разновидность низких призванных существ, которых с собаками роднили только размеры. Среди них трудно было найти не то что одинаковых, но даже схожих. Двуногие гротескные пародии на людей, четырехногая помесь не пойми кого и многоногие, паукообразные твари. Щупальца, хвосты, когти, зубы, клыки — и одна на всех ненависть! Ненависть существ, насильно вызванных в этот мир, где так много пьянящей, дармовой силы и нескончаемой боли. Они были порождениями нижних планов. Чужаками. Мир знал это. Мстил им, пытаясь избавиться от противоестественной аномалии.
За ними шли более крупные и менее разнообразные твари: несколько многоногих загонщиков, отвратительные на вид, исходящие гноем и сукровицей дети чумы, и даже один бичеватель, появление которого не несло ничего хорошего даже для совершившего ритуал призыва. Высшие сущности нижних планов очень не любят, когда кто-то насильно выдергивает их в реальный мир. Обычно именно призвавший их глупец становиться для них первоочередной целью.
Заметив легионеров, стая низших демонов заволновалась. Даже их зачатков разума хватило, чтобы пересилить обуявшие их чувства из смеси наслаждения, боли, ярости и всепоглощающей ненависти к окружающей, такой непривычной действительности. Они замерли, попятились, не желая становиться на пути этих двуногих. Слишком тех много. Слишком грозными они выглядят.
Бичеватель разразился хриплым, рыкающим то ли смехом, то ли воплем. Псы вздрогнули, взвыли и ринулись вперед.
Тар отточенным годами тренировок движением вскинул меч, взывая к истоку. Ровный взмах, приправленный толикой силы — десятки ледяных копий соткались в воздухе над улицей и упали, пронзая демонических тварей насквозь. Многие пали, корчась на камнях мостовой. Но другие, невзирая на полученные раны, рвались вперед. Тар обрушил на улицу еще одну технику «ледяного дождя» и отступил. Ночь только началась — силы следовало беречь.
Волна уцелевших тварей врезалась в стену щитов. Легионеры отчаянно заработали короткими мечами. Поначалу строй их слегка прогнулся, отступив на пару шагов. Но затем положение выправилось. Более того, чаша весов очень быстро стала клониться в их сторону.