Шайтан Иван 4 (СИ)

— Доброго утра, Пётр Алексеевич!
— Надеюсь, доброе, Степан.
— Прикажете завтрак подать?
— Где мои люди?
— В доме для прислуги разместил. Они уже поели. Позвать кого?
— Нет, давай завтрак и расскажешь мне, как вы тут живёте. Надеюсь баня есть?
— Слушаюсь. А баня есть, как же без неё.
Я сел за стол, который накрыла миловидная служанка смущенно улыбаясь, ловя на себе мои взгляды.
  
— Бери стул и садись, чего стоять. Рассказывай?
— Юрьевское во владении Хоминых с той поры как дочь Федора Михайловича вышла замуж. Наша семья уже в третьем колене служит управляющими здесь. Пятьсот душ в крепости. Своя кузня, гончарня, плотницкие и столярные мастерские. Крестьяне по большей части работящие, хозяйственные. Жили не плохо. Ежегодный доход двадцать тысяч рублей, иной раз поболее выходило. Четыре года назад сын хозяина поступил на службу в гвардию, ему выделили в житьё Юрьевское. Вот с тех пор и началось наше мученье. За эти годы Ипполит Олегович растратил почти все деньги и постоянно требует ещё. — он тяжело вздохнул.
— Задолженность по налогам появилась. Я и к барину обращался, чтобы урезонил сына, а он хочет крестьян продать. Слишком много дармоедов. — Степан совсем сник.
— Не грусти, Степан, долги погасим. Золотых гор не обещаю, но жить будем веселее. За хорошую службу награжу, не сомневайся. Поймаю на воровстве или превышении своих полномочий, не обессудь. — посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— Да как можно подобное, Пётр Алексеевич, обидели вы меня.
Смотрю на Степана, действительно обиделся.
— Обиду не держи, не знаю я тебя, а слова ни чего не стоят, делом докажи.
— Пётр Алексеевич, а вы семейный или как?
— Да, женат, первенца ждем, жена в Петербурге проживает. А ты с какой целью интересуешься? Ипполит наверно всех девок в Юрьевском перепортил. — усмехнулся я.
— И такое бывало, думаю какую комнату хозяйке определить.
— Приедет сама определиться, но то будет не скоро. Что ещё? Вопросы, пожелания?
— Вы, на службе состоите? Имение вам по какому праву перешло? Вы не подумайте плохого, Пётр Алексеевич, только хозяин, Хомин, так просто это дело не оставит. Он статский советник в отставке, почётный член дворянского собрания Владимирской губернии. Если вас не будет, как я отбиваться буду.
— Как, яростно и решительно, Степан Игнатьевич, с оружием в руках. — Степан обалдел и растерялся.
— Так я в военном дела ничего не смыслю⁈
Я рассмеялся.
— Шучу я Степан. Поместье мне досталось по наследству от отца, а ему завещал, получается, мой дед, Крамской Фёдор Михалович. Отец мой внебрачный сын деда и бабки, Марии Ивановой. И получается, что Ипполит приходится мне двоюродным братом или троюродным, не важно. На имение имеются документы подтверждающие мое право на Юрьевское. Служу я на Кавказа, в Петербурге по служебной необходимости. Поэтому в ближайшее время Степан на хозяйстве главным будешь ты. Не дай бог, не оправдаешь моё доверие. Я не пугаю, Степан, по-дружески предупреждаю. Оправдаешь доверие, многое приобретёшь, а нет, потеряешь всё. Семья твоя где?
— Со мной, старшего сына, Никиту, отправил к сестре в город, от беды подальше. Он вздумал перечить барину, когда тот деньги стал разбазаривать и без копейки оставил хозяйство. Он хороший управляющий. Я его на смену себе готовил. Дуняша, в прислугах, да вы видеть её изволили, стол накрывала, младшая, малая ещё, десять лет. Жена кухарит.
— Видишь, как хорошо, есть что терять. Потому, очень надеюсь на тебя, постарайся не потерять моё доверие. Никита пусть возвращается и делом занимается. Посмотрю, так ли хорош, как ты описываешь.
— Не сомневайтесь, Пётр Алексеевич.
После завтрака я поехал в Москву выполнять инструкции данные графом. В Москве первым делом заехал в Московскую палату гражданского суда. Как и сказал граф, то что мои документы были проверены и подтверждены третьим отделением жандармского управления Петербурга, сняло все вопросы и через два часа я получил вводный лист (документ подтверждающий мое право на владение имением). Заехал к матери и подробно рассказал ей о последних событиях. Саня слушавший с открытым ртом быстро сориентировался, в отличие от мамы.
— Петь, ты что, теперь помещик?
— Получается так. Тебя это пугает.
— Да как-то не привычно. Ты подполковник, наград, крепить уже места нет, теперь ещё помещик.
Когда приехал к сестре, проведать своих оружейников, они все впали в ступор увидев меня в парадке и при всех регалиях. Захарыч обошёл меня.
— Ну, ваше высокородие, Пётр Алексеевич, теперь уже нам не почину с вами знаться.
— Что и обнять тебя теперь нельзя, братец — рассмеялась Анна обнимая меня.
— Ты зря смеёшься Аня, Георгий, Анна на шее, Владимир четвертой степени и чин войскового старшины, ещё чуток и превосходительством звать придётся.
— Ладно тебе, Захарыч жути нагонять, кормить будешь, ещё новостей тебе подброшу, совсем охренеешь. После ужина рассказал все новости. Сестра сидела с открытым ртом прикрывая его рукой, охала и ахала.
— Что теперь Петя, мы можем к тебе в гости в поместье приехать.
— Нет, конечно.
— Это почему? — удивился Захарыч.
— Потому, что вы не дворянского звания.— Выдал я на полном серьёзе и расхохотался.
— Да ну тебя! — Фыркнула сестра, когда поняла что я шучу.
— Ну, что Михаил Захарыч, есть чем порадовать? — спросил я у надутого зятя. Он хитро улыбнулся.
— Кое-что сделали.
— Пошли, покажешь.
Бойцы сидели у мастерской и радовались встрече.
— Здравия, командир, поздравляем с чином и наградами.
— И вас с очередными чинами и малыми медалями «За заслуги».
— Благодарствуем, командир, — оживились оружейники.
— Это, что ещё за благодарствуем — строго сказал я.
— Служим трону и отечеству. — вытянулись они.
Мы вошли в мастерскую. Захарыч достал завёрнутый в материю барабанный дробовик. Выглядел он солидно. Взвесил в руках. Конечно тяжеловат, но если работает, то можно смириться с таким недостатком. У меня зачесались руки.
— Работает?
— А, то. — самодовольно улыбнулся Михаил.
— Вот, ещё глянь — он достал ещё один сверток.
— Ох ты — выдохнул я. Меня буквально захлестнула волна восторга. — Да это же настоящий кольт. Нет, лучше, в этом револьвере нет проблем с курком.
Я бережно вертел его в руках. Весил он прилично. Килограмма два, может чуть меньше. Взвёл курок, барабан провернулся. Нажал на курок, раздался щелчок. Меня начало потряхивать от возбуждения. Тихон взял в руки револьвер и нажал на рычажок с боку барабана и откинул его. Снял с центральной шпильки и снова одел его и вставил.
— Пробовали стрелять?
— Пробовали, конечно, только две загвоздки.
— Какие? — насторожился я.
— Первое: тяжеловат, после третьего выстрела рука устаёт и с патронами прамблемы, чуть ли не каждый патрон приходится в ручную подгонять и с капсюлями беда. На мануфактуре говорят сложно такие мелкие делать, дорого выходит. — пояснял Захарыч. А ребятки твои толковые. Почти всё сами сделали.
— Так не мудрено, командир, материал есть, станки, инструмент, нам бы такой на базу.
Ну ещё бы, гении, я им практически нарисовал всю схему механизма револьвера и объяснил принцип работы. Всё равно молодцы. Патроны есть, Захарыч?
— Немного есть, — улыбнулся Михаил. Мы всей толпой пошли в тир. Барабан получился на четыре патрона. Захарыч пообещал, как только решиться вопрос с капсюлями сделать калибр поменьше и барабан на пять патронов. Патронов было двадцать штук. Расстреляли все. Хорошая вещь получилась. Опробовали дробовик и ружьё. Барабаны на четыре патрона. Ружья получились вполне рабочие. Единственный недостаток у всех очень нежный механизм перезарядки барабанов. Требовалось аккуратное обращение. Я забрал револьвер себе. Гении, ожидая подобное, выдали мне револьвер с кобурой и пятнадцатью снаряжёнными патронами. В работе было пять револьверов. Два готовых дробовика и три готовых ружья. С ориентировал оружейников на конец февраля, тронемся домой. Бойцы забрали всё готовое оружие с двадцатью гильзами к каждому стволу. На радостях я щедро расплатился с Михаилом и предупредил о заказе от военного ведомства. Обрадованный и воодушевлённый Михаил дал мне слово не продавать на сторону револьверы и ружья револьверного типа. Продолжить дальнейшую разработку, чтобы уменьшить вес оружия. На следующее утро отправились в Юрьевское.