Шайтан Иван 4 (СИ)

— Да, пан, вот здесь и на въезде. По два человека.
— Так. — потянул я разглядывая нарисованный план.
— Как я понимаю, Алек, выполняете поручение пан Хруцкого, не от большой любви к нему, а из страха наказания?
— При его отце жилось не сладко, но сын дьявол во плоти. Прости меня господи. — Перекрестился Алек. Хозяйка стала накрывать на стол.
— Алек, ужинать с вами я не буду, поем со своими.
  
— Как так, пан офицер. — Удивился Хозяин и Бабич.
Завтра, Ян, покажешь короткую дорогу и где стоят посты. Не переживай Алек, покажет и сразу уйдет домой. — успокоил я встрепенувшегося отца. — Или можешь сам показать.
— Нет, я сам покажу — неожиданно воскликнул Ян.
— Янек — со слезами в голосе сказала мать, — пусть отец покажет.
— Нет, я пойду, пан офицер.
Отец хмуро посмотрел на сына, но промолчал.
Я сидел у костра и ужинал кулешом в прикуску с колбасой размышляя о завтрашней операции. Бабич сидел с нами и с аппетитом уминал кулеш.
К нашему костру подошёл Алек и присев рядом со мной смущённо спросил.
— Вы их арестовывать будите?
— А ты с какой целью интересуешься?
— Ну, не зря вас прислали, не такие вы, как обычные жандармы или армейские. Я семь лет отслужил в драгунах и повидал всяких, но таких, как вы, видеть не доводилось. Думается мне паны опять бунтовать собираются. Мне шепнули свояки, что Хруцкий полусотню холопов вооружает, уже и оружие припас на столько же. Да и другие паны бывали. Вот и подумал я, что вы за ними прибыли. Летом, пан Хруцкий, невесту Яника снасильничал, в поместье его служила, вот Ян и вбил себе в голову, что бы отомстить пану. У него пистоль старый. Вы не допускайте его к панам, а то наделает делов, голова бедовая.
— Алек, Забродский, верный холоп Хруцкого?
— Наверное нет, пан офицер. Там, охотничий дом Хруцких изначально был. Забродский живёт своим хозяйством и присматривает за домом. Контрабандой промышляет с сыновьями и со своими родственниками. Ну и поручения пана выполняет. Насчёт преданности не знаю, но уж любви не испытывает точно. Уж больно многим пан Хруцкий жизнь покалечил. — вздохнул Алек.
На следующий день Костя с утра со своими разведчиками ушёл контролировать близлежащую местность. Я с Саввой и Эркеном обсудили предварительный план захвата. Подобный захват хутора нам доводилось проводить, поэтому трудностей не предвиделось.
— Янек, собаки на хуторе есть?
— Да, господин офицер, три овчарки.
— Савва, отраву взял? — в этот раз я не забыл о собаках.
— Пан офицер, жалко собак, они у Забродского хорошие, редкой породы. Со всей округи у него щенков покупают. Давайте я ночью проберусь к нему и скажу, чтобы он их к нужному часу спрятал и сидел с семьёй тихо, из дома не высовывался.
Я с подозрением посмотрел на него.
— Верьте мне, я не предам. Вы ведь накажите пана Хруцкого? Дом Забродского стоит в стороне от хозяйского, там нет охраны.
— Ладно, завтра решим. Всем отбой.
Следующее утро после завтрака все занялись подгонкой снаряжение, коротких охотничьих лыж. Холодное орудие, кроме кинжалов и ножей не брали. Облегченные ранцы с минимальным набором не два дня. Одетые в белые маскхалаты в полдень мы вышли на задание. На хуторе остался Тихон, Илья и Аслан, охранять наше имущество. По словам Яника к хутору мы выйдем часа через три, так как мы делали небольшую дугу и заходили со стороны границы. Шли ходко. Яник и Бабич удивлялись нашему умению быстро передвигаться на лыжах. По пути сделали две краткие остановки и в начале четвертого часа вышли к хутору. Остановились в двухстах метрах, в густом ельнике. Я с Эркеном, Саввой и Яником подобрались ближе и стали разглядывать хутор в подзорные трубы. Полковник подарил нам две трубы. Малую и среднюю. Хутор состоял из трёх крупных и четырёх небольших строений.
— Это дом Забродского, справа, большой охотничий дом Хруцких. Дальше дом для прислуги, кухня и кладовые. Конюшня, сеновал, для скотины, коровник, овчарня. Из домой шёл дым, по двору ходили люди, редко мелькали две женщины. Несколько групп мужчин кучковались у конюшни и сеновала.
— Где холопы и дворня спят? Часть в доме для прислуги часть на сеновале. Панове спят в охотничьем доме. Хорошенько рассмотрев, что нужно вернулись к стоянке. Бойцы умело разбили лагери и отдыхали перед операцией.
Собрал командиров.
— Дожидаться утра не будем. Атакуем в 4 часа. Осип, ты, со своим десятком блокируешь конюшню и сеновал. Всех кто с оружием, сначала валите потом предлагаете сдаться. Костя, ликвидируешь часовых, после, блокируешь дом для прислуги. На штурм не лезь, потом разбираться будем. Я штурмую хозяйский дом. Сначала гранаты в окна и вход, потом быстрая зачистка. Пленные особо не нужны. Берём, если останется кто жив. Осип, дашь мне одного бойца, по количеству окон не хватает.
Всем всё понятно? — кивки в ответ, — вопросы? — Молчание.
— Каждый, ещё раз продумывает выполнение своей задачи. Перед выходом задаёт возникшие вопросы. Всё отдыхать. Савва часовые на тебе.
Теперь с тобой Янек. После полуночи пробираешься к Забродскому, говоришь насчёт собак и потом сидите в доме, пока не разрешу выйти. Всё понял?
— Да, пан офицер. — закивал возбуждённый Яник.
— Есть чем перекусить?
— Да, мамка собрала.
— Вот и хорошо. Поешь и отдыхай. Костя наблюдатель?
— На месте, командир.
— Паша, поднимешь меня через два часа, если сам не проснусь.
Я устроился на лежанке из еловых веток и сразу уснул.
  
Глава 21
 
Я проснулся от лёгкого прикосновения к плечу. Приподнялся, разминая затекшие руки и плечи. Мороз, слава богу, был небольшой, не больше пяти градусов ниже нуля. Паша протянул мне потемневший от копоти котелок, из которого валил пар крепкого травяного чая. К нам, шурша снегом, подсел Костя.
— Что у тебя, Костя? — спросил я, чувствуя, как горячий пар обжигает губы.
— Всё по-прежнему. Никто не приезжал, никто не уезжал. Посты обнаружены.
— Хорошо. Готовность в два часа, будем выдвигаться. Где Ян?
— Только что ушёл, — доложил Паша.
Я взглянул на часы, стрелки давно перевалили за полночь. Луна, будто по заказу, висела в безоблачном небе, заливая окрестности холодным светом. Звёзды мерцали слабо, невнятно. Не то что на Кавказе, где они горели крупными яркими точками, будто кто-то рассыпал по бархатному небосводу горсть алмазов.
— Время, командир, — окликнул меня Савва.
— Разведка ушла, мы готовы.
Почти до самого хутора дошли на лыжах. Снег тихо хрустел под тяжестью тела. Бойцы молчаливыми тенями скользили в колонне. Хутор был погружён в темноту, стояла глухая тишина.
«Собак убрали», — с удовлетворением подумал я. Жестами показал, чтобы занимали исходные позиции, а сам направился к охотничьему дому. Все распределились под окнами. Я встал у ближнего к крыльцу. Вижу, как тени бойцов оцепили конюшню и сеновал. Замечаю Костю, вставшего короткой цепью у дома для прислуги. Выдыхаю.
— Гранатами, бей!
Чиркаю запал, считаю до двух и швыряю гранату в окно. Слышен звон разбитого стекла. По очереди раздаются четыре взрыва. Эркен с бойцом остаются контролировать окна. Паша выбивает дверь, стреляет из картечницы в проём и быстро перезаряжает ружьё. Савва со второй картечницей врывается в дом, я следую за ним, держа пистолет наготове.
В доме кислая вонь горелого пороха, темно. С трудом ориентируясь, выбиваем дверь в комнату. Савва стреляет в тёмный проём. Паша стреляет в следующий.
— Довольно! Приготовиться, ждём.
С улицы доносятся крики, выстрелы. Сквозняк из разбитых окон и двери быстро вытягивает дым. Вышел на крыльцо. У сеновала и конюшни стоят на коленях семеро мужчин. Их связывают. Из дома для слуг выходят с поднятыми руками трое мужчин и две женщины. Кажется, всё идёт по плану.
  
С другой стороны сеновала раздаётся выстрел. Вернулся в дом. Савва умудрился найти свечи и зажёг три штуки.
— Чисто, командир. Шестеро убито, двое ранено. Один тяжёлый, не в себе, не жилец. В другой комнате лежит раненый, может, выживет. Девку, что с ним спала, сильно посекло, видать прикрыла мужика. В другой комнате ещё одна девка с мужиком, но тех наповал.