Шайтан Иван 4 (СИ)

— В вашей докладной всё также описано?
— Так точно, почти слово в слово. Приложены ходатайство о награждении отличившихся.
— Хорошо, Пётр Алексеевич, я посмотрю. Генерал Мазур просил посетить его, просил, а не приказывал.- сделал акцент на последнем слове Колосов.
— Разрешите идти, ваше превосходительство?
— Да, вы свободны.
Решил сразу нанести визит к генералу Мазурову. Пришлось ждать минут двадцать пока освободиться генерал. Наконец адъютант пригласил меня.
  
— Здравия желаю, ваше превосходительство.
Генерал, не поднимая глаз от бумаг, отмахнулся.
— Оставьте церемонии, Пётр Алексеевич. Наконец он взглянул на меня и жестом указал на кресло. — Проходите, располагайтесь.
На столе перед ним аккуратными стопками лежали документы. Он на секунду задумался, затем выбрал один лист и протянул мне. Бумага слегка хрустнула в его пальцах.
— Я ознакомился с докладной подполковника Шувалова. Губы генерала дрогнули, будто он хотел что-то добавить, но передумал.
— А вот.— Он постучал ногтем по листу. — Копия рапорта генерала Верникова.
Я взял документ. Суть была такова, если кратко. Великий князь Павел, увидев растерянность и неразбериху среди офицеров, лично возглавил отряд, не только отбил атаку, но и разгромил противника, превосходившего нас числом в несколько раз. Отряд при этом понёс минимальные потери. В конце Верников настойчиво рекомендовал представить князя к ордену Святого Георгия победоносца IV степени. Как я ни старался сохранить каменное выражение лица, в уголках губ предательски дрогнула улыбка. Генерал тяжело вздохнул и откинулся в кресле.
— Надеюсь, вы понимаете, что наверх пойдёт именно рапорт Верникова.
Его голос стал тише, но твёрже.
— Это необходимо, для авторитета Императорской фамилии.- Он пристально посмотрел на меня. — Уверен, вы и ваши офицеры правильно оцените ситуацию.
Я выпрямился, приняв строгое выражение. Такое, какое бывает у подчинённых, когда им дают понять, что спорить бесполезно.
— Так точно, Станислав Леонтьевич.— Мои слова прозвучали ровно, без тени сомнения.
— Мои офицеры, люди дисциплинированные. Главное. — Я сделал едва заметную паузу, — чтобы в докладных не забыли упомянуть тех, кто добывал эту победу под руководством Его Высочества.
Генерал медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде благодарности.
— Вот и славно.
Он отложил бумагу и сложил руки на столе.
— Все ходатайства о наградах и поощрениях будут удовлетворены.- Легкая улыбка коснулась его губ. — Думаю, атаман меня поддержит.
— Ничего неожиданного. Присутствие такого высокопоставленного лица среди нас, сирых и убогих. Подразумевает, что только он может руководить и вести к победе. Ну и ладно, надеюсь, мы в накладе не останемся. Высокая политика, чёрт возьми её за ногу. А что остаётся простому смертному. Шувалов человек тертый системой, найдет наилучший выход для нас.
Ехал я по городу, размышляя о прошедшем разговоре.
— Командир! — окрик Паши вырвал меня из моих размышлений. Он кивнул в сторону. Я, не заметив проехал Армена, слугу Ашота.
— Господин, со…., есаул. — быстро сориентировался он. — Мой господин очень просит навестить его. Сделайте милость, не откажите.- поклонился он.
Я кивнул и поехал в сторону дома Ашота. Армен поехал на коляске.
Ашот встретил меня у порога.
— Здравствуй дорогой, совсем забыл старого друга. Большой человек стал, есаул, Георгиевский кавалер. — он отошёл на шаг и с удовлетворением рассматривал меня. По всему Ашот был действительно рад нашей встрече. Проходи, будем праздновать нашу встречу.
После сытного обеда потекла неспешная беседа. Ашот коротко рассказал, как обстоят дела в городе.
— После того как бандиты жестоко убили Барона и его людей. Тихо стало, спокойно. Люди занимаются делом, не мешают друг другу. Остались мелкие воришки, но без них никак. Хорошее дело ты организовал. Базар стал большим и будет расти. У меня там две лавки выкуплены, торгуем по-честному, ткани, табак, чай, и всякое другое. Слушай, молодец. — рассмеялся Ашот. Принесли кофе и когда слуга вышел, Ашот приблизил ко мне своё лицо и тихо стал шептать.
— Два дня назад пришел мой караван из Турции. С ним на нашу сторону пришли два турецких купца. Они точно не купцы, и один из них белый. Мой человек думает, что он поляк, но не уверен. Иногда так бывает, моих людей просят перевести кого-то на нашу сторону. Ты понимаешь меня, мой друг. Не всегда мы можем отказаться. Их перевели, и всё, дальше меня не касается. Он многозначительно посмотрел на меня, прищурив правый глаз.
— И где они? — сказал я, не выказав излишнего любопытства, но у меня застучала в колокола чуйка.
— До сегодняшнего дня были на постоялом дворе, в пригороде.
— И ты мне покажешь их?
— Я подумал, что тебе будет интересно. Хочу предупредить тебя, завтра или послезавтра они собираются уезжать.
— Благодарю тебя, Ашот, ты правильно поступил. Наша дружба должна укрепляться.
Улыбнулся я, пожимая руку Ашота.
— Пётр Алексеевич, у меня к тебе просьба — задержал Ашот мою руку.- Помоги вытащить моего купца, Саркиса Гаспаряна. Его арестовали жандармы. Клянусь тебе, он не турецкий шпион. У него вымогают деньги, двести рублей, серебром или золотом. Жандармский подпоручик Серов. Раньше он ограничивался ста рублями, раз в четыре месяца, а теперь требует двести золотом.
— Ты уверен, что он не шпион?
— Я клянусь мамой и своим здоровьем, он торговец, сбывает мой товар и ничего более.
— Хорошо, я попробую тебе помочь, но не обещаю ничего. Ты понимаешь, о чём просишь меня? Жандармы, это не полиция.
— Я понимаю, Пётр Алексеевич, в долгу не останусь.
  
Глава 11
 
Неделей ранее. Тифлис. Кабинет начальника жандармского управления Кавказского округа полковника Баровича Ю. Г.
— Господин ротмистр, как вы могли допустить поездку Великого князя так близко к границе. Вы понимаете чем могла закончиться подобная авантюра.- полковник не кричал, голос его был сухим и официальным, но от этого ещё более колючим и неприятным. Ротмистр стоял по стойке смирно и не отводил глаз с полковника.
— От вас, Максим Сергеевич, ни как не ожидал.
Половник вздохнул с досадой, перейдя на доверительный тон, обычный для их общения.
— Я не ищу оправданий, Юрий Германович.- ответил ротмистр, почувствовавший, что официальная часть разговора закончилось.
— Оставалось только связать его высочество.
С другой стороны, нет худа без добра. Как выразился есаул Иванов: «Хотел понюхать дерьма вблизи, вот пусть и хлебает полной ложкой.» Я с ним полностью согласен.
— Даже так, — усмехнулся Барович.- Ваши впечатления об Иванове, Максим Сергеевич? Садитесь, хватит изображать тупого служаку. — с недовольством проворчал полковник.
— Трудно выразить двумя словами. Умен, харизматичен, пользуется абсолютным авторитетом у своих подчинённых. Вы знаете Юрий Германович, казаки сложный народ, но Иванова считают своим, настоящим казаком. Уровень дисциплины в сотне высочайший. Не тупой, вбитый мордобоем и палками, а осознанный. Первый бой с пятью сотнями конных башибузуков. Никогда не видел подобного. Больше двух сотен убитых и ни одного с нашей стороны. И бой егерского батальона, который потерял более половины. Их нельзя сравнивать. Мне кажется Иванов разгромил бы и эту тысячу, с минимальными потерями. А ночная атака на лагерь турок. Полторы тысячи человек, разгромлены и бежали. У Иванова несколько раненых. Как такое возможно? — не на шутку разошёлся ротмистр.
— Кажется, Максим Сергеевич, Иванов и вас очаровал — улыбнулся полковник.
  
— Можете смеяться, Юрий Германович, но общаясь с есаулом, ловил себя на мысли, что мне хочется, что бы он стал моим другом. Или считал меня таковым.- признался Булавин.
— Помните, Лермонтова, из гусар, поставленного под негласный надзор. Молодое дарование со скверным характером, который общался с Пушкиным и Радищевым. Сам, как и князь приехал и напросился на службу к есаулу. Говорят Атаман чуть не всыпал ему горячих, так он его достал. Ни чего, отлично служит хорунжим у князя Долгорукого в сотне. Прекрасно показал себя в боях, представлен к ордену Анны 4 степени. А сам князь, это же совершенно другой человек. И это всё заслуга есаула. Как у него получается? Не знаю, но факт на лицо. Его отдельная сотня лучшее формирование на всей линии.