Сладкая месть (СИ)

Всё.
Делал.
Для.
Семьи.
Чтобы у нас всё было, чтобы никто из членов семьи ни в чём себе не отказывал. Даже этому чёртову бездельнику дяде Джереми выделял содержание.
И вот чем всё обернулось.
У них есть что-то святое?
Фэйрвуд сказал, Лираэль защитила мою «Империю» от родственничков. Значит, мать была не одна.
Кто? Айзек? Он был слишком осторожен. А ещё защищал при мне мою женщину.
  
Выходит, Джереми. Ну конечно. Они же вместе.
Я ударил по рулю со всей силы, со всей ярости.
Дракон требовал разорвать Джереми на части.
А что делать с матерью? С женщиной, что подарила мне жизнь и сама же решила её отнять?
Зверь не знал. Это ведь мать.
Коварная, алчная, лицемерная.
Да.
Но мать.
Чёртовы семейные узы не давали дышать. Я так верил в непоколебимость семьи и её поддержку, что даже не мог нормально мыслить.
До дома Фэйрвуда оставалась какая-то миля. Но я ударил по тормозам и остановился на обочине.
Что я хотел вытрясти из него? Где Лираэль?
Так он крепкий орешек и не расколется. А в таком состоянии, в котором я нахожусь сейчас, ничего хорошего не выйдет. Лираэль не простит мне, если с отцом что-то случится.
Думай, Дрейкмор!
Вокруг такое дерьмо творится!
Я снова ударил ладонями по рулю и откинулся на спинку кожаного кресла.
Очевидно, что там, где сейчас Лираэль, она в безопасности. Иначе бы Фэйрвуд так не защищал её.
От меня.
Бездна!
Я во всём виноват. Поверил брату. Родной крови. Потому что верил, что предать может каждый, но не член семьи. Предала Агния, предала Лираэль.
А Алекс, который должен был лежать и оставаться инвалидом, да только он был здоровее всех. Стоял рядом с ней. Защищал её и так же бесследно исчез.
Выходит, Айзек был прав, что они вместе?
Нет. Только когда услышал подобное от неё, поверю.
Или же вытрясу из Айзека правду. Выбью её.
А Лираэль… Выходит, подняла лежачего?
Из больницы Алекса выписали.
Лираэль была сама с травмами, несовместимыми с ее работой, и тем не менее она подняла его на ноги.
Вспомнил свой сон или предсмертный бред…
А ведь… я как будто ощущал её присутствие рядом, в каменной западне, когда уже прощался с жизнью… чувствовал тепло её магии, вкусную, живительную силу. Думал, что тронулся умом от недостатка кислорода. Что мой мозг выдаёт желаемое за действительное.
А теперь, после того как Лираэль сделала то, что не удавалось моей команде учёных-артефакторов в течение нескольких лет, а они с отцом сделали это за пять дней. Но ведь именно Лира наполнила магией протез. И эта магия не рассеивается. Лира поставила на ноги Алекса, чего не смогли сделать врачи.
Она же меня вытащила с того света. А потом сколько раз лечила.
Боги!
Разве могу я сомневаться теперь в том, что та магия, вкусная, такая знакомая, была не её?
Не знаю как она это сделала. Но отчего-то просто не мог сомневаться в своих выводах.
Но теперь я уже даже поверю, что она смогла договориться с самой Смертью, чтобы та отпустила меня из своих костлявых рук!
Она! А не Франческа, которую мне привёл Айзек.
Так, почему он не привел Лиру?
Да потому что у братца тоже был план.
А Лира… Как она встречала меня… её глаза… ее шепотом.
За своей ненавистью, злобой я не видел, как она отдавалась мне, надрывно, на грани, по-настоящему, без страха.
Как она шептала и была рада меня видеть. А я принимал это за ложь, лицемерие.
Я даже не хотел прикасаться к ней после её «предательства».
Но дракон всё решил за нас. Я пылал с ней, я терял собственный рассудок, так мне было хорошо с ней.
Сжал кулаки. Идиот!
Открыл глаза и резко вывернул руль, вдавливая педаль газа.
Мобиль с визгом сорвался обратно в город.
Сейчас я поступлю по-другому.
  
Глава 24
 
— Можем встретиться? … да… это срочно — снова набрал Крайсу. — … понял.
В итоге мы встретились спустя час в одном тихом неприметном ресторанчике. Даже и не помню, когда последний раз посещал подобные заведения. Кажется, это было ещё тогда, когда мы учились вместе, и надо мной не довлела моя фамилия. Но пахло тут вкусно, публика была непритязательной, столиков немного. В углу уже сидел Крайс.
Заметно изменился за то время, что мы не виделись. Кажется, прошло лет шесть? Наши пути разошлись после получения дипломов. Сначала мы какое-то время поддерживали связь, а потом каждый пошёл своим путём.
Но он из тех людей, которым можно позвонить спустя десять лет и просто поговорить, как с самым добрым другом.
Кожаная куртка, белоснежная футболка, джинсы и кеды. И не скажешь, что за этим образом скрывается талантливый сыщик с собственным крупным агентством.
— Дружище, — он встал, я подал ему руку. Короткие мужские объятия, и мы хлопнули друг друга по спине.
Крайс улыбнулся.
— Рад видеть тебя. Рай, ты изменился. Заметно. Стал шире.
— Ты тоже прибавил массы, — усмехнулся я. Потом махнул рукой и попросил принести такой же чёрный кофе, как у друга.
Мы ещё перебросились парой ничего не значащих фраз, пока нам не принесли свежий, ароматный, чёрный кофе. А потом улыбка сошла с лица Крайса.
Он профессиональным взглядом окинул заведение и кивнул сам себе.
— Говори, Рай. Что случилось и что нужно?
— Прослушка. Компактная.
— Есть одна, но заряда хватит только на час. Потом надо будет извлечь, зарядить магией и снова использовать.
— Хорошо. Думаю, что мне будет достаточно этого времени.
— Кого собираешься прослушивать?
Сделал глоток горького кофе.
— Мать.
Удивления так и не появилось на лице Крайса. Он лишь нахмурился на миг, а потом уголки губ дрогнули в презрении.
Но я знал, что это не ко мне. У него была своя внутренняя семейная драма.
— Только когда будешь возвращать прослушку, наполни её магией.
— Разумеется.
Я снова сделал глоток, рассчитался за кофе.
— Пойдём, у меня не так много времени. Есть кое-какие догадки по делу, но сказать пока ничего не могу, — кивнул головой Крайс, потом тоже допил свой кофе.
Встал. Я пошёл за ним.
Он подошёл к неприметному серебристому мобилю, открыл багажник. Там лежал небольшой серебристый чемоданчик. Крайс открыл его.
— Почти отрываю от сердца.
Я усмехнулся.
Крайс облокотился боком о мобиль и показал, как работает этот артефакт. Ничего сложного.
— Звони, если что.
Я взял в руки небольшое по размеру прослушивающее устройство и убрал его в карман.
— Советую поместить это в карман матери или её сумочку. — А вот это, — друг достал устройство чуть побольше. — Вставишь в ухо, и всё услышишь.
— А запись тут есть?
— Нет. Этот экземпляр совсем простой. А то, что ты просишь, так просто не достать. Всё, что есть у меня, в деле.
— Понял.
Потом Крайс захлопнул чемоданчик, багажник и подошёл ко мне. Похлопал по плечу.
— К сожалению, только самые близкие люди способны на самое изощрённое предательство. А вот чужие, посторонние, на милосердие. Парадокс, Рай.
Я серьёзно посмотрел на него и кивнул. Кому, как не Крайсу, говорить об этом.
Когда мы только поступили, и год уже как учились в университете, у него умер отец и оставил ему квартиру, но к сожалению только на словах. Отец его всегда говорил, что квартира будет Крайса, только документально это не было оформлено. А потому после на нее претендовали и Крайс и его старший брат. С братом он не был дружен, разница десять лет в возрасте, видимо, давала о себе знать, но смерть примирила двух братьев.
У старшего уже были дети к тому моменту. Братья стали общаться. Крайса забирали на каникулы, он чувствовал себя нужным, стал членом семьи. И так длилось почти два года.
  
Однако потом все изменилось.
Уже нельзя было больше тянуть, и следовало вступить в наследство той самой квартиры отца.