"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Уман покачал головой и потянулся уже к своему кольцу, как замер и, придав лицу строгое выражение, уточнил:
— Кто это тебе рассказал? Думал меня провести? Как выглядит ключ?
— Понимаю твою подозрительность. Кодекс караванщиков, все дела. Но неужели ты думаешь, что я все это время помогал тебе, чтобы выведать секрет ключа?
Мэлэх оставался непреклонен. Ну что ж. Правила есть правила. Если остальные соблюдают их столь же неукоснительно, то понятно почему в каждом городе со сих пор не шастают легионы шпионов нелюдей. Хотя, может и шастают. С доверием, как и с алкоголем, перебарщивать нельзя. А то потом можно очнуться неизвестно где, неизвестно с кем и без гроша в кармане. А то и вовсе не очнуться.
— Шишка. — сдался я, не видя смысла спорить дальше. — Ключ — шишка. А просветил меня лично сын местного законного правителя. Ныне почившего. Доволен?
— Максимилиан? — удивился Уман.
— Нет, другой сын. Леуштилат.
— А-а-а… — протянул Караванщик, все-таки достав из кольца заветную вещицу. — Отец рассказывал. Там какая-то мутная история с демонами или что-то в этом роде. Он еще жив?
— Жив-жив. И во всю пытается избавиться от своего демонического умения. Если выбрался из Нионанда, конечно. А штучка ничего, красивая.
На ладони Умана действительно лежала шишка. Сосновая. Но не обычная, а как будто вырезанная из аквамарина. Хотя со слов Леуша я знал, что ключ имеет несколько иное происхождение, да и сложно представить, что кто-то настолько искусно воссоздал природное творение, что в темноте я бы ее точно спутал с настоящей. При свете же солнца шишка блестела оттенками небесно-голубого, а золотое основание и едва заметный золотой стержень внутри добавляли ключу столь горячо любимое богатеями очарование дороговизны.
— Где Караваны обычно входили под купол? — спросил я, налюбовавшись вещицей.
— Сейчас. — Уман сосредоточился, пробубнил себе что-то под нос, повертел головой и ткнул пальцем в ничем не примечательный бархан. — Вот тут. Примерно.
— И оказывались на дороге, ведущей в город.
— Плюс-минус. — пожал плечами мэлэх. — Нам большой точности не нужно. Но, когда у тебя за спиной тварь размером с дом и вереница повозок, лучше все-таки попасть на большак, а не на пашню или в болото.
— Понятно.
Я сделал несколько шагов в указанном направлении и действительно уперся в незримую преграду. Удивительно, но ветер все так же нес песок и пыль, словно никакого препятствия не было, однако стоило мне бросить горсть, и та скатилась на землю, очертив границу спрятанного от общих глаз полиса.
— Получается, где-то совсем рядом может быть город нелюдей, а мы об этом никогда даже не узнаем… — задумчиво проговорил я, тарабаня пальцами по барьеру.
— Если только ты не захочешь ходить по Диким Землям, бросаясь во все стороны песком. — усмехнулся Уман. — Леон, я, конечно, все понимаю: дом, ностальгия… Но давай ты пустишь скупую мужскую уже внутри.
— Да. Ты прав. — я встрепенулся, настраиваясь на рабочий лад.
— Заходим?
— Нет, стой. Не здесь.
Мэлэх вопросительно изогнул бровь.
— Традиции, традициями, но не стоит раньше времени привлекать ненужное внимание. — пояснил я.
— Ты же говорил, что не знаешь, кто остался в городе вместо Инделлан.
— Так и есть. А значит это может быть кто угодно. Или она и сама уже вернулась.
— Вряд ли. — бросил караванщик, затем прикинул что-то в уме и добавил. — Слишком мало времени прошло.
— Готов поставить на это голову? — хмыкнул я и, не дожидаясь ответа, направился назад к платформе. — Заедем в другом месте.
— Ты настолько хорошо знаешь территорию внутри?
— Облазил в свое время. — отозвался я, вспомнив свои игры с Леушем. — Идем. Хочу скорее уже убраться из этой чертовой пустыни!
Выбирая место проникновения, пришлось серьезно напрячь память. Все-таки уже прошло немало времени. Да и я вырос, а значит изменилось восприятие расстояний и размеров. Собственно, сообразил я об этом не сразу, а лишь когда мы, шагнув сквозь Купол, чуть не провалились в бурные воды Стременной. Но зато я быстро сориентировался, и уже со второй попытки мы очутились на небольшой поляне, надежно укрытой от города лесом. Ключ сработал штатно, пустив нас внутрь, и теперь караванщики озирались, разглядывая непривычную обстановку.
Я же вдохнул полной грудью и сразу почувствовал запах дома. Давно забытый, но такой родной! У меня даже невольно защемило в груди, а в глаза будто попала соринка, поэтому пришлось их срочно вытереть. Именно соринка. И никак иначе!
В Дальнем Крутолуге стояла осень. Не та поздняя предвестница зимы, когда деревья облезлыми скрюченными пальцами царапают хмурое небо, а одетая в золото и багрянец пышногрудая красавица, от одного взгляда на которую румянятся щеки, а душа просит долгих неспешных прогулок и уютных вечеров в окружении любящей семьи.
С семьей у меня временно была напряженка, но щеки действительно зарделись. После беспощадного пекла Диких Земель налетевший со стороны реки озорной ветерок показался особенно морозным и кусачим. Народ экстренно начал утепляться. Благо было чем. И лишь Балалай с Казаном затеяли очередной бессмысленный спор.
— А ну лай давай! — требовал Балалай от свернувшегося в клубок ежа. — Давай покажем этому болвану, как правильно лают собаки!
— Дурак ты, и лаять не умеешь. — менторским тоном поучал Казан. — Это же не пес. Видишь колючки? Этот кактус! Старик Газон рассказывал. Кактусы не лают. Они шелестят!
У меня на лицо невольно выползла улыбка. Сколько еще этим бедолагам предстоит узнать. При наличии здесь школы, их бы даже в первый класс не взяли.
— Ну и каша у них в головах. — произнес Уман, успевший уже накинуть теплое пончо.
— Они с рождения не видели ничего, кроме кирки, руды и кромешной тьмы шахты. — ответил я. — И так поколение за поколением. Удивительно, что им вообще удалось сохранить хотя бы какие-то знания.
— Не повезло.
— Везение тут ни при чем. — отрезал я. — Во всем виноваты чертовы нелюди!
Спорить со мной мэлэх не стал.
— Начнешь с разведки? — меж тем спросил он. — Ты поэтому ошейник до сих пор не снял? Заранее так и планировал?
— Предполагал.
— Мог бы и поделиться планами.
— В следующий раз так и сделаю. Все. Ждите меня. Если до темноты не вернусь, значит меня поймали.
— И что тогда? — скривился Уман. — Мы же без тебя платформу даже с места не сдвинем.
Я пожал плечами.
— Начинайте играть в партизан. Город вон в той стороне. А особняк вон там.
Я шагнул уже к деревьям, как вдруг меня окликнул Ефим. Обернувшись, я увидел, что он спешил ко мне. Но не сам. Его, словно на буксире, тащила за собой Олька, одетая в привычные одежды караванщиков. И только тот факт, что она нигде не оставляла своего друга и спасителя, выделял ее среди других более самостоятельных кочевниц.
Женщина подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Затем сделала еще один крохотный шажочек. Попыталась еще, но так и не смогла себя заставить. После чего подняла голову и, глядя мне прямо в глаза, едва слышно произнесла:
— Спасибо. — и поспешно отступила назад.
Ефим, кажется, удивился даже больше меня. На мгновение он застыл, словно статуя, а потом порывистым движением обнял Ольку и прижал к себе, словно мать потерянное дитя. Встретившись со мной взглядом, он одними губами повторил то же самое слово и мягко увлек несчастную в сторону платформы.
Вот оно, значит, как получается…
На разведку я отправился один. От Балалая с Казаном в этом деле толку ноль, а от караванщиков и того меньше — их смуглая кожа бросится в глаза любому, у кого зрение позволяет видеть дальше собственного носа. А потому сопровождали меня лишь спрятанные под одеждой светляки и зомби-Элельвед, которого я оставил на границе леса, замаскировав ветками и палой листвой.
