Чужая земля (СИ)

— Мне известно, что здесь бездна. Веди нас к стоянке, солдат.
— Тогда за мной, дамы.
И тут я понял, что и сам могу заблудиться. Мы находились шагах в двухстах от стоянки, но тьма стояла столь плотная, что и в двадцати шагах вокруг было не видно ничего даже в свете фонариков. К счастью, парни из взвода начали стрелять — это я перед выходом велел им так сделать, если буду долго отсутствовать.
— Где твой противогаз, солдат? — поинтересовалась старший лейтенант, когда мы отправились в сторону стоянки. — И что ты тут делаешь один?
— Во-первых, противогаз мне без надобности, — ответил я. — Во-вторых, я услышал выстрелы и отправился на помощь. Лагерь наш, как я сказал, близко. В-третьих, я — сержант, а в-четвёртых, ещё и князь. Не скажу, что сильно оскорблён вашим поведением, сударыня, однако вы могли бы и вежливее говорить с тем, кто помог вам, — я обернулся и с усмешкой посмотрел на резиновую круглоглазую маску идущей за мной командирши.
— Э… прошу прощения, не заметила ваш герб, — стушевалась старший лейтенант. — Без сомнения, мы благодарны вам за помощь.
— Ничего страшного. Бывает. Я — князь Алексей Михайлович Озёров. Не представитесь?
— Боярыня Жасмин Сергеевна Рославцева.
— Приятно познакомиться.
Двигаясь на звук выстрелов, я быстро вывел отряд к нашей стоянке.
Возле костра стояли палатки. Солдаты готовились ко сну. Сегодня не имело смысла заниматься чем-либо ещё. Нас встретил Дондуков и тоже весьма удивился тому, что дамы решили шастать в ночи, предостерёг на будущее, что так делать не надо и предложил переночевать здесь.
У незадачливых разведчиц тоже имелись с собой палатки, они разместились недалеко от нашей стоянки и, наконец, сняли противогазы. Старший лейтенанта Жасмин Рославцева оказалась девицей лет тридцати пяти с восточным лицом, носом с горбинкой и пронзительными карими глазами. Среди остальных наблюдались как совсем молодые воительницы, так и дамы в годах.
Я тоже разложил свою палатку. Пока занимался этим, заметил Сафонова. Два солдата возились с его палаткой, а сам он стоял рядом и раздавал указания. Капитана и лейтенанта поблизости не наблюдалось. Кажется, выдался удобный случай, чтобы потолковать наедине.
— Как вам обстановка? — поинтересовался я, подходя к Сафонову. — Пугающая? Наверное, вам ещё никогда не приходилось оказываться в такой близости от бездны.
— Приходилось и не раз. Вы что-то хотели, господин Озёров? — с холодной надменностью произнёс сержант.
— Да, хочу поговорить наедине, если вы не против.
— Милости прошу.
Мы отошли от стоянки. Здесь нас не услышали бы даже караульные, контролирующие периметр. Хотя один из парней видел нас, поэтому ликвидировать по-тихому Сафонова не получится. Да это пока и не являлось моей целью.
— Места здесь опасные, — произнёс я. — Бездна близко, сильные монстры шастают. Можно и не вернуться.
— Запугивать меня пытаетесь?
— Нет, не запугивать. Просто предупредить.
— Ближе к сути, господин Озёров, не тяните.
— Капитан кто-то наябедничал, будто бы я спрятался во время боя. Я сразу догадался, кто это был. В трусости меня обвинили? Ну-ну. Я пообещал капитану, что на этот раз прощу вас, но окажись мы в другом месте в другое время, вы поплатились бы за свою клевету.
— Вы покинули своё подразделение. Я доложил капитану, поскольку считаю это неправильным, — тихо процедил Сафонов. — Из-за вас погибли люди. Бесчестный поступок.
— Вы не видели, где и с кем я сражался или просто предпочли не замечать. Если бы я торчал вместе со всеми, людей погибло бы больше. Поэтому бесчестно поступили именно вы. Но мне плевать. Вас просто переведут в другую часть, и на этом всё закончится. Если, конечно, не будете больше нарываться.
— Не пытайтесь меня запугать. Я действую по соображениям совести.
— Как знаете. Но я предупредил. Спокойной ночи, господин Сафонов, — я развернулся и зашагал к костру.
Забравшись в палатку и укутавшись в тёплый спальный мешок, я долго лежал, глядя на подрагивающий на ветру брезент моего хрупкого убежища. Вдали гремела стрельба, где-то поблизости похрустывали ветки. Два раз караульные открывали по кому-то огонь из карабинов, приходилось вылезать на холод и, не обнаружив ничего серьёзного, возвращаться обратно. Я почти не спал этой ночью.
 
Утром же случилось сразу несколько событий.
Во-первых, женский взвод покинул нас, отправившись к расположение сорокового полка, во-вторых приполз гусеничный БМ-21, подвёз продовольствие, питьевую воду, боеприпасы и посыльного (из-за отсутствия радиосвязи командирам приходилось по-старинке пользоваться посыльными), который передал приказ оставаться здесь до вечера, пока нас не сменят.
Едва мы разгрузили провиант и отпустили машину, как вернулся Тараканов с пятёркой бойцов. Оказалось, они слишком далеко зашли, и когда сгустились сумерки, решили остановиться, чтобы не плутать во мраке, а утром вернуться. По словам капитана, бездна была просто огромной. За три часа её так и не удалось обойти целиком.
И всё же её надо было закрыть, чем я и занялся. Пока отряд сидел без дела в лагере, постреливая по случайно забредшим к нам мелким тварям, я каждый час ходил к бездне и двигал рассеивающие артефакты вслед за отступающей тьмой.
Поначалу тенебрисов было мало, но после обеда их стало появляться больше. Когда я в очередной раз отправился переставлять камни, на меня набросилась стайка, состоящая из десятка бегунов и трёх бестий, а со стороны стоянке активно захлопали выстрелы. Вернувшись, я обнаружил трупы мелких четвероногих существ, нескольких беллаторов и даже двух мёртвых лацерт, которым Тараканов свернул шеи с помощью воздушной магии.
Ближе к вечеру со стороны полкового лагеря зарокотали пулемёты и малокалиберные пушки. Несколько раз бахнуло танковое оружие. Там шёл бой. Тенебрисы опять напали, и было их, по всей видимости, немало. Сумерки вновь опускались на мёртвый лес, а мы продолжали торчать рядом с бездной. Сменять нас пока никто не торопился.
Мы с капитаном сидели возле костра на поваленном дереве и ели тушёнку из банок. На огне кипятилась вода в подвешенном чайнике. Вокруг расположился весь остальной взвод, кроме караульных. Разговор зашёл о том, сколько нам ещё здесь сидеть.
— Не, не сменят нас сегодня, — сказал Дондуков. — Переночуем. Может, завтра подъедут.
— Если на лагерь напала стая, то людей оттуда дёргать не станут, — согласился капитан. — Поэтому да, придётся ночевать здесь. Если всё успокоится, завтра, может, и прибудет смена, но, честно говоря, я бы не рассчитывал.
— Главное, чтобы на нас не попёрли. А то если там нападают, то и тут скоро будут.
— Это точно. Поэтому, парни, всем быть наготове. Ночка предстоит жаркая.
— У нас два сильных владеющих, — напомнил я. — Продержимся.
— И то верно, — капитан взял чайник и налил себе в кружку воды.
Вдруг один из рядовых, что сидел у костра, выронил банку с тушёнкой, вскочил и отбежал в сторону. Его начало тошнить. Мы все бросились к парню. Рвота была чёрная, как смола — признак отравления дыханием бездны. Больного следовало как можно скорее эвакуировать, ему требовалась помощь целителей, но до завтрашнего утра это не представлялось возможным.
— Ты когда успел отравился, боец? — недоумевал Тараканов. — Мы ж тут под защитой.
— Да я это… ветки для костра собирал, господин капитан, — прохрипел солдат обессиленно опускаясь на землю. — В туман вышел и не заметил. Ох, п…ц мне, походу, ребят.
— Долго был в тумане?
— Никак нет, господин капитан, только вышел — и сразу обратно, когда заметил.
— Не заметил он… А глаза где были? На жопе? Как можно не заметить? — негодовал Тараканов. — Ладно, если недолго там был, может, и оклемаешься. Так, бойцы, чтоб без противогазов — ни шагу за чистую область! Все в фортах служили, на вылазки ходили. Так в чём дело? И друг за другом следите, чтоб никто не выходил. А то вон у некоторых глаза не на том месте. В общем, так. Его в палатку, воды ему побольше дайте. Завтра утром эвакуируем. Остальные…