Чужая земля (СИ)

— Читал в каких-то книгах. У дяди было много литературы. Что-то он сам рассказывал, — придумал я на ходу.
— Если честно, очень странно. Если информация есть в открытом доступе, почему об этом никто не знает? Что за книги были у твоего дяди?
— Да не помню я. Поищу на досуге. Может, сохранились.
— Мне бы тоже было бы интересно почитать. Хотя, если у тебя есть полезная информация, лучше расскажи её штабным. Сейчас любые сведения важны.
— Расскажу, что знаю. Пускай разбираются.
— И ещё я собираюсь ходатайствовать о твоём повышении до прапорщика. Будешь подчиняться непосредственно командиру взвода или ротному. Это тебя освободит от лишних обязанностей и позволит больше сосредоточиться на индивидуальных задачах. Ты же этого хотел?
— Да, спасибо. Мне действительно эффективнее работать одному.
— Это я и сама уже увидела и постаралась донести до командования.
— А Тараканов как, не знаешь? Скоро вернётся? Он же был одним из наших столпов.
— Насколько мне известно, у него всё в порядке. Скоро выпишут, через месяц вернётся в строй. Организм великого мастера устойчив к тьме. Ты же и сам без противогаза постоянно бегаешь, верно?
— Да, бывает…
— В общем, завтра или послезавтра за тобой приедет машина, отвезёт в штаб. А сейчас, может быть, у тебя есть какие-то вопросы ко мне?
— Вопросы, говоришь? Если только личного характера.
— Личного? Хм… Ну давай, спрашивай, — кокетливо проговорила Вероника.
— Почему ты пошла служить именно в пограничные войска, а не в охрану какого-нибудь рода? Там гораздо безопаснее, чем здесь, а деньги тоже платят.
Вероника не ожидала такого вопроса и даже приподняла от удивления брови. Затем её лицо приняло задумчивый вид.
— Разные причины. Во-первых, платят мало. Вот сколько обычный охранник получает? Тысячу-полторы? Старший, может быть, тысячи две. Мне этого недостаточно. А во-вторых, как-то не хочется служить интересам чужого рода. Не по мне это. Ну и когда я только пришла сюда летом, никто не думал, что будет… такое. В крепостях не так уж и опасно, если ты — старший мастер. А почему спрашиваешь?
— Да так… Значит, не хочешь служить чужим интересам?
— А мне это зачем? Я — княжна, майор пограничных войск, и пойду чуть ли не в прислуги наниматься? Нет, такая перспектива меня не устраивает.
— Но здесь ты можешь погибнуть. Кто тогда обеспечит твою дочь?
— У каждой работы есть свои недостатки, — губы Вероники тронула лёгкая улыбка.
— В общем, так. Мне нужен начальник охраны. Жалование — четыре тысячи в месяц плюс надбавки. Обязанности — организация охраны предприятий и зачистка приграничных областей от тёмных. Численность своей мини-армии хочу довести до трёхсот бойцов — фактически тот же батальон. Опыт у тебя есть. Что скажешь?
— То есть, ты мне предлагаешь устроиться к тебе на работу?
— Совершенно верно.
Вероника озадаченно поджала губы.
— Если ты принципиально не хочешь идти работать на другого аристократа, тогда вопрос снимается, — добавил я. — Просто мне показалось, ты неплохо подойдёшь на эту роль.
— Надо подумать, — произнесла Вероника. — В любом случае, у меня контракт на год. Раньше этого срока я уволиться не смогу. А следующим летом посмотрим.
— Год, значит… За год может многое измениться. В общем, думай.
— Тогда мне остаётся только пожелать тебе хорошо отдохнуть. Не знаю, увидимся ли мы на днях или нет…
— Погоди.
— Да?
— У меня есть ещё один вопрос.
— Какой же?
— Тоже личного характера, — я положил свою ладонь на руку Вероники. — Мы здесь одни. Надо воспользоваться моментом. Что думаешь?
Губы Вероники снова растянулись в улыбке, а в глазах сверкнул задорный огонёк.
— Прямо здесь? Даже не знаю… А если кто-нибудь придёт?
— Придётся ему подождать за дверью.
Вероника кинула взгляд на дверь, на секунду задумалась и тихо проговорила:
— Тогда закрой на замок.
Я встал и запер дверь, Вероника опустила жалюзи на окне…
* * *
Бронированный «Оникс» приехал за мной через день перед самым обедом. Шофёру было велено отвезти меня к некому генералу Навроцкому, командующему специальным пограничным корпусом Его Императорского Величества, куда входили три полка из нашей седьмой дивизии.
 
Мы некоторое время ехали в южном направлении вдоль границы, а затем свернули на новенькую бетонную дорогу. Прошёл лишь месяц с начала наступления, а её уж прокладывали вглубь бывшей тёмной области, освобождённой от тенебрисов.
Машин здесь было так много, словно мы находились не в безлюдной глуши, а на оживлённой автостраде. Постоянно встречались военные грузовики и бронетехника, а вдоль бетонной ленты дороги тянулись гусеничные колеи, протоптанные танками. Через каждую версту торчали кордоны с броневиками и самоходными зенитками, а среди заснеженного леса время от времени мелькали брошенные, раскуроченные машины, напоминающие о недавних боях.
Впрочем, сражения здесь по-прежнему шли: до моих постоянно доносилась далёкая стрельба.
— Тёмных уничтожают? — спросил я у водителя. — Они до сих пор здесь бродят?
— Полно, ваше сиятельство. Лес тут большой, а они там в чаще шастают. Хрен отыщешь. Уж сколько этих мерзких тварей Государь наш Император вырезал, а всё равно полно, и нет на них никакой управы. Но самое поганое, это когда крылатые прилетают. Вот эти постоянно нас кошмарят.
— Много драконов, значит?
— Полно, ваше сиятельство. Поэтому зенитки дорогу и караулят.
Там, где наступал двадцать первый полк, крылатых тварей было мало. Иногда они прилетали, чтобы поддержать наземную атаку, но в небольших количествах, и очень быстро погибали. А дорога, по которой мы ехали сейчас, пролегала пятьюдесятью вёрстами южнее, и ситуация здесь, похоже, кардинально отличалась, от нашей.
— Много ям тут закрыли? — продолжил я расспрашивать водителя. — Как далеко продвинулись?
— Не могу знать, ваше сиятельство. Говорят, штук десять больших и штук пятьдесят мелких. А продвинулись да вёрст на пятьдесят-шестьдесят, не больше.
Десять больших ям за месяц — это много. Скорее всего, шофёр преувеличивал. Но если и правда столько закрыли, то не удивительно, почем в этом направлении войско прошло почти в два раза меньшее расстояние, чем мы.
По бетонной дороге «Оникс» бодро добежал до расчищенной площадки, на которой толпились цистерны, передвижные мастерские, бульдозеры и экскаваторы. Самоходные зенитки тут тоже имелись в достатке, как «Стрелы», так и тяжёлые с длинноствольными двухдюймовыми орудиями, установленными в массивных башнях на танковых корпусах. Судя по всему, угроза с воздуха действительно была существенной.
Чуть дальше среди голых кустов торчали руины старых двухэтажных домов. Очередное брошенное поселение. Бетонка закончилась. Здесь работали строительная бригада и автокран, укладывали плиты, а нам предстояло ехать по насыпи из щебня, на которой пришлось сильно сбавить скорость.
Ещё примерно половину пути тяжёлый бронированный «Оникс» трясся по разбитой гравийке, местами утопающей в мёрзлых лужах, в одной из которых даже завяз брошенный грузовик.
Мы перевалили холм и въехала в мёртвый лес. Высохшие деревья торчали вокруг безжизненными палками: ни листочка, ни хвоинки. Только снег и серые стволы. Навстречу проползла очередная колонна военных грузовиков. Вдруг впереди, совсем недалеко, послышалась стрельба из чего-то крупнокалиберного. Водитель резко сбавил скорость:
— Ну вот, ваше сиятельство, опять прилетели твари крылатые. Сейчас надо спрятаться под деревьями и переждать.
Он крутанул баранку, и «Оникс», съехав в пока ещё неглубокие сугробу, протиснулся между деревьями, где и затормозил.
— И что, здесь не достанут? — я натянул на голову зелёную армейскую шапку, открыл дверь и, высунувшись из машины, стал вглядываться в небо сквозь паутину ветвей.
— Им труднее сюда забраться. Была б листва, так и вовсе не заметили бы, — шофёр полез на заднее сиденье, где лежала длинноствольная винтовка. — Ну а если попытаются, их ждёт сюрприз. Вот она, моя напарница. Почти любую крылатую тварь сносит с одного попадания. Проверено.