Хозяйка старой пасеки 2 (СИ)

— Это как-то лечится? Передоз… в смысле, слишком много потраченной магии? — спросила я.
— Не стоит беспокоиться, — холодно ответил исправник.
Я с трудом удержалась, чтобы не оглянуться. Еще больше сил понадобилось, чтобы промолчать. Почему мужчины иногда становятся такими упрямыми идиотами?
Впрочем, возможно, я злюсь просто из-за усталости. Бессонная ночь не улучшает характер никому.
  
— Чайку сладкого, чем слаще, тем лучше, — сказал Гришин.
— Заткнись!
— И еще господа какие-то конфекты делают, но…
— Уволю, — процедил Стрельцов.
— Вы, ваше сиятельство, уволить, конечно, можете. Да только сейчас с устатку глупостей натворите, а мне потом отвечай, почему позволил начальству от истощения помереть.
— Помереть? — подпрыгнула я.
— Ерунда, — отрезал Стрельцов.
— Не ерунда, — вмешался Нелидов. — От магического истощения действительно можно…
— Уж вы бы помолчали! — взорвался Стрельцов. — Какого… зачем вы вылезли со своей магией на медведя!
— Я собирался его спугнуть.
— А в итоге только разозлили. Так бы он наелся и ушел, а так пришлось…
Я тоже не выдержала.
— Стала бы я ждать, когда он нажрется и всех моих пчел…
— А кто бы вам позволил влезть! — перебил меня Стрельцов.
— Хватит! — Не знаю, чего мне стоило собрать остатки здравого смысла и понизить голос на пару тонов. — Мы все устали и все хотели как лучше, но получилось как всегда. Давайте разбор полетов отложим до утра.
— Полетов? — переспросили хором Стрельцов и Нелидов.
— Полетов вашей фантазии — что было бы, если, — нашлась я. — Как говорят мужики, если бы у бабушки… кхм.
Я в самом деле слишком устала и вообще себя не контролирую.
— Если бы да кабы, во рту б росли бобы, — выручил меня Гришин.
— Спасибо. — Я потерла висок, совершенно не притворяясь: голова раскалывалась. — Словом, давайте все просто помолчим по дороге, дома молча попьем чая с медом и отправимся отдыхать, сколько получится.
  
7
 
Конечно, «молча» не вышло: неугомонная Варенька просто не могла дождаться нашего возвращения и не расспросить, «что так долго». Как мужчины ни старались сократить рассказ, графиня вцепилась в них будто клещ и все же вытрясла все подробности. За время этого разговора я успела раз двадцать позавидовать мужикам, которых никто не позвал на ночное чаепитие господ, и потому они наверняка рухнули спать, едва добравшись до лавки.
— И медведь бросился на вас! — Варенька широко распахнула глаза, прижав руки к груди. — Я бы умерла прямо там, на месте, от страха. Кир, ты такой храбрый!
Вот только взгляд ее устремился не на кузена, а на Нелидова. Впрочем, Стрельцов, кажется, этого не заметил. Когда он подносил к губам кружку с чаем, веки его тяжело опустились, и на миг мне показалось, что он отключится прямо сейчас, с недопитым чаем в руке.
— Я просто исполнял свой долг.
— Какой же ты скучный! Нет чтобы сказать что-то вроде «Я не мог поступить иначе, когда опасность угрожала милой барышне!»
Я испугалась, что сейчас милой барышне действительно начнет угрожать опасность — куда там медведю! — но Стрельцов лишь сказал:
— Мы не в романе. К счастью. И я поговорю с тетушкой, чтобы повнимательней следила за твоим чтением.
— Ябеда!
Стрельцов проигнорировал выпад, и графиня переключилась на Нелидова.
— А вы, Сергей Семенович? Вы ведь тоже не стояли просто так.
Скулы управляющего порозовели.
— Боюсь, я только все испортил.
— Так не могло быть! Вы наверняка действовали храбро и решительно!
Чашка в ее руке неосторожно накренилась, так что чай едва не пролился на платье. Нелидов, не то польщенный, не то обескураженный настойчивым вниманием графини, явно старательно подбирал слова.
— На самом деле я попытался отпугнуть его шаровой молни… — Он осекся под предостерегающим взглядом генеральши. Было ли дело в упоминании шаровой молнии или в Вареньке? — Но только разозлил.
— Ах, ваша стихия молния! Это такой редкий дар, я рада, что вы его развиваете! Современные молодые люди так часто не уделяют достаточно внимания магии, считая, будто она не способна соперничать с техническим прогрессом.
Марья Алексеевна, сидевшая рядом со мной, тихо фыркнула и наклонилась к моему уху:
— Бедный мальчик. Еще немного, и она потребует от него продемонстрировать все известные ему заклинания. А наш исправник вот-вот лицом в чашку упадет.
— Надо спасать обоих, — хихикнула я.
Марья Алексеевна постучала ложечкой о блюдце. Стрельцов вскинулся, будто просыпаясь, и тут же снова прикрыл глаза — впрочем, спина его оставалась безупречно прямой.
— Поздний час! — заявила Марья Алексеевна. — Варенька, дорогая, мужчины устали, и нам всем нужно хоть немного поспать. Завтра, все героические подробности завтра.
— Но… — попыталась возразить графиня, однако я поднялась, не дослушав, зная, что вслед за мной, хозяйкой, подскочат и мужчины.
— Марья Алексеевна совершенно права. Всем нам необходим отдых.
Нелидов благодарно посмотрел на меня, явно радуясь возможности избежать дальнейших расспросов и восторгов.
— Да, конечно. — Голос Стрельцова прозвучал твердо, но при виде его осунувшегося лица с ввалившимися глазами мне захотелось завернуть его в одеяло и отвести в постель.
Пока я ошалело пыталась осознать это странное желание, Нелидов спросил:
— Проводить вас, Кирилл Аркадьевич? Магическое истощение…
— Не в первый и не в последний раз, — отрезал тот. — С вашего позволения.
Я нырнула в кровать, но, едва начала проваливаться в сон, по щеке пробежал сквозняк. Что опять?
— Глаша, ты спишь?
Не дожидаясь моего ответа, Варенька продолжила:
— Послушай! Напрасно жизнь в деревне казалась мне скучной! Сегодня ночью мне довелось услышать о примере подлинного героизма, какой не встретишь и в самых захватывающих романах…
Я накрыла голову подушкой. Полкан, свернувшийся у меня в ногах, заворчал. Вареньку это не смутило.
— Под светом полной луны, серебрившей луг, разыгралась настоящая драма. Представь огромного медведя — не того дрессированного бедолагу, что танцует на ярмарках, а дикого лесного исполина! — и двух благородных мужчин, ставших между зверем и беззащитной барышней. Ах, если бы ты могла видеть, как луна серебрила их фигуры, ты бы не смогла оторвать от них глаз! Два истинных героя, и никаких рыцарских доспехов — только отвага и благородство души…
Не выдержав, я запустила в нее подушкой.
— Если ты сейчас же не уснешь, я нажалуюсь на тебя кузену.
Полкан подтверждающе гавкнул.
— Как тяжела жизнь истинного творца! — Графиня подхватила подушку и прижала ее к груди, запрокинув голову жестом поэтессы. — Вдохновение терзает днем и ночью, не давая покоя, а окружающие, закоснев в повседневных заботах… — Она бросила в меня пуховый снаряд. — … подушками кидаются.
Полкан опять гавкнул.
— Вот! Даже пес гонит меня прочь, неспособный ни оценить мой талант, ни проявить сочувствие… — Однако в ее голосе уже слышался едва сдерживаемый смех.
Не дожидаясь, пока я снова рявкну, Варя тихонько притворила двери, но я успела услышать:
— Катенька умрет от зависти!
Когда я проснулась, понять, сколько времени, оказалось невозможно: шторы по-прежнему плотно закрывали окно. Я прислушалась. Дом был тих, но это само по себе ничего не значило: вчера (или сегодня) все легли поздно.
Приоткрылась дверь, я подняла голову. Стеша. Девушка поклонилась. Протараторила, будто школьница вызубренный стишок:
— Его сиятельство граф Стрельцов просили передать, что если вы уже встали, то он будет рад разделить с вами утренний кофий в столовой.
  
Я улыбнулась ее интонации и тут же подскочила. Кофе! Полцарства за кофе!
— Передай его сиятельству мою искреннюю благодарность. Я буду через четверть часа.
Привести себя в порядок получилось даже быстрее. Все же есть своя прелесть в восемнадцати годах. В своем настоящем возрасте после такой ночки я бы шарахнулась от зеркала, испугавшись отражения. А сейчас мое состояние выдавали только легкая бледность и синева под глазами, хотя самой мне казалось, будто вместо головы у меня тяжелый и пустой чугунок. Вся надежда на кофе.