Вариация (ЛП)
Я пошел вслед за Алли, наблюдая, как на ее лице нарисовалось любопытство. Она заправила волосы за уши и пошла вдоль книжных шкафов, останавливаясь, чтобы прочитать названия, замирая, когда ей попадались рамки с фотографиями.
— Саванна, — пояснил я.
Она рассматривала снимок, на котором мы с пятилетней Джунипер были на пляже.
— Мое второе место службы. Я там служил, когда умер Шон, а потом умолял всех, кого знал, помочь мне с переводом.
— Тебе там нравилось?
Она двинулась дальше, пробежав взглядом по стопке наград в мягких папках, распиханных между книгами.
— Да. Мне нравилось жить в другом городе, бывать в новых местах, знакомиться с новыми людьми. И все такое.
Я бы убил, чтобы узнать, о чем она думает. Она приехала, а значит, питала ко мне искренние чувства. Но это не гарантировало, что она им поддастся, понимая, что я могу поставить ее карьеру под угрозу.
Что, если честно, я и сделал, пусть и нечаянно.
Алли достала несколько грамот:
— А это?
Я пожал плечами:
— Их вручают, когда спасаешь людей. Но это всего лишь клочки бумаги.
— За храбрость и доблесть, — прочитала она, закрыла папку и положила обратно к остальным. — Похоже на тебя. — Она перевела взгляд на обрамленную карту Аляски над столом. — Ты ни разу не спрашивал про Ситку?
— Дважды, — ответил я, чувствуя, как меня пробирает усталость. — Но рейтинг у меня был невысокий, а желания не совпадали с потребностями береговой охраны.
— А теперь, когда у тебя появилась возможность снова сделать запрос, ты попросишь остаться здесь. — Она взяла со стола вставленный в рамку рисунок Джунипер. — Ради нее.
— По той же причине, по которой ты не села в лодку прежде Евы.
Может, мы и полные противоположности, но в одном до жути напоминаем друг друга: для нас нет ничего важнее семьи. Именно поэтому вероятность продлить наши отношения после августа равна нулю.
— В последнее время я усомнилась в этом выборе. — Она развернулась, прошла между столом и потертым кожаным креслом и мимо меня зашагала в гостиную. — Ты никогда не жалел, что вернулся сюда?
— Нет.
Я пошел за ней. Правый бок пульсировал. Она пробежала взглядом по всей комнате, вне всякого сомнения систематизируя все: от картины, привезенной из алкотрипа в Майами с Бичманом, до горшка с растением в углу, каким-то чудом все еще живого.
— Ты не думал уехать?
Она провела пальцами по мягкому пледу, наброшенному на кресло, и подавила зевок.
— Каждый день.
Но я хотел, чтобы она была со мной, проводила выходные, свернувшись рядом калачиком на диване, чтобы этот дом был наполнен ее смехом. Я хотел спорить с ней обо всем и ни о чем, а потом мириться и выбирать, что приготовить на ужин. Я хотел обычного счастья, какое бывает в любых отношениях. Острая тоска кольнула между ребер и вонзилась прямо в сердце. Даже если бы я убедил ее, что мы можем остаться вместе надолго, прошлое все равно даст о себе знать. Алли никогда не простит меня за то, что я сделал. Рано или поздно нас это разлучит.
— Может, тебе стоит уехать… — Она перевела взгляд на фотографии на стене галереи и снова зевнула.
Я провел рукой по волосам.
— Алли, я рад, что ты наконец-то здесь, но я вымотан борьбой с десятиметровыми волнами и всерьез перепуганной семьей. Они приняли меня за лестницу, по которой нужно карабкаться, и теперь ребра просто убивают меня…
Алли резко повернулась ко мне, ее глаза вспыхнули.
— Что с твоими ребрами?
— Ничего такого, просто нужна пара ночей крепкого сна.
— Покажи-ка.
Она подошла и рывком задрала на мне футболку. Я поднял руку, потому что сил с ней спорить не осталось… а еще я обожал ее руки.
Алли ахнула:
— Хадсон…
— Все в порядке, просто сильный ушиб.
Бывало и похуже.
— В панике люди совершают неразумные поступки.
Ее рука замерла над огромной гематомой, но кожи не коснулась.
— Прости.
— Это не из-за тебя.
— Я не о том. — Она одернула мне футболку. — Я должна перед тобой извиниться. В моей жизни очень мало людей, которым я могу… доверять, но защищаться от сестер мне еще не приходилось. И когда Ева переползла через мой труп, чтобы вырваться вперед, я выместила гнев на тебе, а так нельзя. Прости. — И она с усилием перевела взгляд на меня.
— Извинения приняты.
Она, похоже, изумилась:
— Так просто?
— Именно так, — кивнул я. — И ты прости — из-за меня ты не попала в студию вовремя.
— Это не твоя вина. Я хотела остаться с тобой, — сказала она, разочарованно вздохнув. — Я всегда хочу быть с тобой. В этом-то и проблема.
— Тогда идем в постель.
Я протянул ей руку. Алли слегка отстранилась.
— Я пришла сюда не ради секса, Хадсон.
Улыбка тронула мои губы.
— Я так и понял. Я устал. Ты устала. Если тебе неохота снова выходить в такую бурю, можешь лечь спать со мной.
Она нахмурилась, и я приподнял брови.
— Хочешь остаться? Так оставайся.
— Только на ночь? — уточнила она.
— Сколько захочешь. Я же говорю: я заполучу тебя любым способом, каким только смогу, пусть даже на одну ночь.
Я скрестил пальцы, прекрасно понимая, что ступаю по очень тонкому льду с весьма своенравной женщиной.
Она неторопливо кивнула:
— Звучит заманчиво.
Слава богу! Я выключил свет, проверил двери и окна, а затем повел ее вверх по скрипучей лестнице. Мы прошли мимо комнаты для гостей, где иногда ночевала Джунипер, к моей спальне.
Она оглядела комнату с темной мебелью и зелеными шторами.
— Иногда я забываю, какой ты аккуратный. Все на своих местах.
— Так оно практичнее. Идем.
Я отвел ее в ванную и достал из шкафчика новую зубную щетку.
— Ты хранишь зубные щетки для ночных гостей? — спросила она, сердито посмотрев на щетину.
— Я храню запас зубных щеток, как и всего остального. — Я открыл шкаф, показал ей разложенные рядами принадлежности и закрыл дверцу. — Никого другого нет, и ты это знаешь. Перестань искать причины сбежать.
Она вздохнула, и, готовясь ко сну, мы проделали все то, что семейные пары считают само собой разумеющимся, — делили раковину и пытались разойтись в дверях.
Потом она вышла из ванной в моей футболке, и я совершенно забыл об усталости. Температура тут же подскочила не меньше чем на целый градус. Да, мне определенно нравилось видеть ее в своей одежде.
Алли скользнула под одеяло и легла на спину, уставившись в потолок.
— Наверное, у тебя нет зарядки для телефона?
Я осторожно подвинулся, чтобы ребра не заныли, и из ящика прикроватной тумбочки достал запасную зарядку.
— Спасибо.
Алли воткнула провод в телефон, положила его на тумбочку и снова уставилась в потолок.
— Из тебя вышел бы отличный бойскаут.
— Всегда готов.
Она забарабанила пальцами по одеялу.
— Ради всего святого, Алли, иди сюда!
Я перекатился на неповрежденный бок, обхватил ее рукой за ребра и притянул к себе.
Она пристроилась ко мне спиной, стащила половину моей подушки и умостилась поудобнее, своей невероятной попкой прижавшись прямо к члену.
— Как поступишь с Евой? — спросил я, положив руку на ее обнаженное бедро.
— Кроме как придушу? — вздохнула она. — Когда уже все объявлено, Василий меняет решения разве что по божественному вмешательству. Не знаю, что делать. Перестать с ней разговаривать? Но это тоже… немыслимо.
— Да, я бы тоже не смог порвать ни с Гэвином, ни с Кэролайн. — Я рассеянно погладил ее кожу. — Ты могла бы уйти из труппы.
— А ты мог бы уйти из береговой охраны, — парировала она.
— Намек понят, — сказал я, подавив улыбку. — Но я меняю места службы и продолжаю заниматься своим делом. А ты можешь танцевать в любой точке мира. Твой контракт еще действует?
— Еще месяц, — ответила она. — До пятнадцатого августа.
— До «Классики».
Фестиваль был уже совсем близко.
Алли кивнула:
— Два дня я ломала голову, что делать: то ли сменить имя и переехать в другую страну, то ли, образно выражаясь, вышибить из сестрицы дерьмо.