Вариация (ЛП)

Когда я пришла в себя, я была совершенно обессилена, растекалась лужицей истинного блаженства.
— Это были не пустые угрозы, — выдавила я, судорожно дыша, чтобы успокоить сердце.
А он, блин, ухмыльнулся! На миг на его щеке показалась ямочка. Осторожно сняв с плеч мои ноги, он свесил их с края острова и выпрямился. В его глазах бушевало такое пламя, что я оттолкнулась от столешницы и села.
  
— Сейчас.
Я расстегнула пряжку на ремне, пока ему не пришла в голову безумная идея проверить, удастся ли ему уничтожить меня и в третий раз.
— Алли, — прошептал он на грани отчаяния, член напрягся даже от моего касания через брюки, когда я…
Заскрежетал ключ в замке, и в ту же секунду входная дверь распахнулась, стукнувшись о дверной косяк.
Я застыла. Пальцы замерли на ремне Хадсона.
— Черт! — прорычал он.
И тут же начал собираться с неимоверной скоростью. Подтянул на моей груди корсет и сдернул меня с островка, поставив на ноги, чтобы платье село как надо, а затем прижал к столешнице бедрами, чтобы у меня не подогнулись ноги. Его член был тверже гранита, прижимался к моему животу, яростно негодуя, и я полностью разделяла его чувства.
Да не может этого быть!
— Эй, вы тут? — крикнула Ева, цокая по полу каблуками.
Хадсон застегнул молнию на моем платье. Ева завернула за угол и оказалась на кухне.
— Вот вы где… — Ее глаза округлились, и она развернулась к нам спиной. — Боже мой. Вы тут серьезно… — Она резко обернулась. — Мы же тут едим!
Сестра указала на барные стулья возле острова, затем перевела взгляд на торс Хадсона. Я подвинулась так, чтобы закрыть его собой. Одетый или голый, он только мой.
— Ух ты… В смысле, ого! — сказала она, подняв большой палец. — Молодец, Алли!
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Прямо сейчас.
Сестра посмотрела на пол, но ее внимание привлекла не рубашка Хадсона. Я проследила за ее взглядом, и тотчас пожелала себе смерти. Сестра многозначительно приподняла брови, глядя на мои ярко-розовые стринги.
— И ты молодец, Хадсон.
— Ева! — Голос у меня сорвался.
— Точно, — ответила она и отвернулась от нас. — Извините, что прервала ваш несомненно приятный вечер. Я увидела, как ты выбежала с гала-концерта, и сама ушла сразу после ужина на случай, если тебе нужна поддержка. Но, очевидно, ты нашла утешение получше.
Я уткнулась лицом в грудь Хадсона, и он прижался губами к моим волосам.
— В общем, я, пожалуй, пойду спать, — сказала Ева и направилась по коридору к лестнице наверх. — Кажется, Энн собиралась ночевать у себя, так что продолжайте на здоровье свои кухонные похождения. Только не шумите. Стены здесь тонкие, а мне только таких впечатлений и не хватало. И кстати! Умоляю, как следует отмойте столешницу, перед тем как на ней готовить.
Услышав, как захлопнулась дверь в ее спальню, я наконец, выдохнула и подняла голову:
— Этого не было. Я отказываюсь в это верить.
— Однако оно было.
Хадсон подобрал с пола свою одежду и протянул мне трусики:
— Вот поэтому я и живу один.
Не хочет, чтобы его прерывали, когда он толпами водит женщин домой?
Фу, ужасная мысль.
Но едва наш спектакль закончится, Хадсон получит право делать все что угодно. Через семь недель он будет свободен… Потому что я не буду его удерживать. Это не могу. Я ни за что не доверюсь тому, кто однажды бросил меня в самом уязвимом состоянии.
И все же я только что нагло использовала его. Дважды. И он мне это позволил.
Да что, черт возьми, со мной не так?
— О чем бы ты там ни думала, перестань.
Хадсон двумя пальцами взял меня за подбородок и запрокинул мне лицо. Глаза у него и впрямь были невероятные.
— Я использовала тебя, чтобы унять злость, — сказала я, и тут же ощутила укол совести. — Мне жаль.
— А мне нет. — Он убрал руку и на шаг отступил. — Но я рад, что мы остановились. Я хочу, чтобы ты трахнула меня, когда сама этого хочешь.
Я поежилась:
— Я правда хотела…
— Просто хотела, — уточнил он, склонив голову набок. — Нет — когда тебе это будет нужно. Вот так лучше. Никакой ерунды, нужно — и все. — Он окинул взглядом коридор. — Буду спать в комнате для гостей. Не волнуйся, я встану так рано, что Ева и не заметит.
— Ты… — Боже, я же чувствовала, каким он был твердым… — В порядке?
Хадсон кивнул:
— При виде твоей младшей сестры у меня пропадает всякое желание.
— Вон оно что, — ответила я, обхватив себя руками. — Мне правда жаль. Этого больше не повторится.
— Не угрожай мне, — сказал он, продевая руки в рукава рубашки, и приблизился ко мне. — Все, что я сказал, было всерьез. Каждое слово. И если тебе нужно использовать кого-то, чтобы отвлечься, пусть это буду я. Конечно, я хотел бы знать, что нужен тебе. Но я заполучу тебя любым возможным способом, Алли.
— Чувствую себя полной дурой.
— Правда? — Он окинул меня взглядом так, словно видел меня без одежды. Собственно, он и видел. — А я думал, ты будешь чувствовать себя легко и расслабленно после того, как я дважды довел тебя до оргазма.
У меня приоткрылись губы.
На его лице заиграла дерзкая ухмылка, и он попятился.
— Как ты сказала, что я должен сделать? Трахнуть так, что тебе больше не захочется вылезать из моей постели, измотать оргазмами? Два уже было, а сколько еще впереди. По-моему, все идет по плану.
Хадсон развернулся и пошел по коридору в гостевую спальню.
Да, насчет оргазмов он не обманул.
Сейчас я всей душой ненавидела ту себя, что решилась на этот шаг. Больше мы так не поступим.
На этот раз я была настроена серьезно.
  
Глава двадцать первая. Алли
 
ТигроПрайдТандю: НЕВЕРОЯТНАЯ техника. ТЕБЯ должны были поставить на замену, или вообще дать эту роль.
Июнь сменился июлем. Я с головой ушла в то, что считалось за мою рутину в Хэйвен-Коув: весь день репетировать, по вечерам заниматься с Джунипер и все время держаться от Хадсону на расстоянии не меньше трех метров.
Особенно сейчас, когда он с голым торсом плавал у нас в бассейне, пока Джунипер разучивала новые движения. Слава богу, на задний двор выходили только окна в конце студии, в спортзале, а не здесь, где мне важно сохранять концентрацию.
О той ночи в Нью-Йорке Хадсон не упоминал. Вероятно, потому, что у нас не было поводов ни оставаться наедине, ни изображать пару: пока не случилось никаких совместных праздников, и Кэролайн не могла ко мне придраться. С другой стороны, у меня не было возможности завоевать ее расположение. Мы все больше увязали в этом спектакле, а результат один: я чрезмерно привязалась к девочке, на воспитание которой не имела никаких прав. Как минимум три раза в неделю Хадсон подвозил Джунипер к нашему дому после работы и плавал, пока не наступала пора везти племянницу домой.
Я взглянула на часы. Через несколько минут он выйдет из бассейна, поднимется на крыльцо и зайдет в ванную на первом этаже, чтобы переодеться в сухое. А значит, я перестану бороться с желанием пробежать километр-другой на дорожке просто ради того, чтобы на него поглазеть. Хотя я и так помнила, как он выглядит. Каждый раз, закрывая глаза, я видела, как он нависает надо мной, завораживающе обнаженный по пояс.
Это не должно повториться. Тем более он хотел, чтобы все было по-настоящему. Но ведь в каком-то смысле все… так и было. Нам не требовалось устраивать шоу, и мы были самими собой. Я не позволяла себе лишнего, но и не избегала Хадсона.
Джунипер завершила номер театральным жестом. Я нажала паузу на пульте, и классическая музыка смолкла.
  
На лице девочки тут же угасла улыбка, плечи поникли.
— Раньше у меня выходило лучше.
— Раньше ты не была такой уставшей. По-моему, ты прекрасно справилась.
— Ты всегда так говоришь, — пробормотала она, теребя юбку.
— Нет, сегодня днем я говорила, что в упражнении на выворотность ты ленишься.