Вариация (ЛП)

Эрик помахал телефоном и передал его мне. Поиск по картинкам выдал несколько фотографий Алли, в основном на сцене. Ее лебединая фигура застыла в совершенно невозможных позах. Эрик ткнул пальцем в портрет Алли с официального сайта труппы, и я обомлел. Фотограф запечатлел ее без улыбки, с широко раскрытыми глазами, она будто настороженно ждала следующего его движения.
— Она самая, — заметил Гэвин, занявшись следующим заказом.
  
Он явно игнорировал посетителей, сидевших на другом конце стойки, а те всем своим видом показывали, что хотят выпить еще.
Эрик вернул телефон, поблагодарил костюмчика и снова повернулся ко мне:
— И почему же ты никогда о ней не рассказывал?
Я открыл рот, но тут же закрыл. Будь мы в любом другом городе, Эрик никогда бы и не узнал.
— Потому что он до сих пор в нее влюблен.
Гэвин поставил передо мной еще один напиток, подозрительно напоминающий тот, что пила Бет, — ром с колой. Пусть брат и не самый надежный человек на свете, но память у него хорошая.
— Неправда. — Во рту загорчило от лжи, и я поспешил залить горечь пивом.
— Правда-правда. Влюблен, — повторил брат, кивая Эрику. — Поэтому он о ней и не говорит.
Я оттолкнулся от стойки:
— Да залепишь ты уже свое дуло или нет?
— Так он же твой самый близкий друг. Или нет? — усмехнулся Гэвин.
— Да. — Кивнув, Эрик подался вперед, как старик в парикмахерской, жаждущий услышать сплетни под видом новостей.
— Она была моей лучшей подругой, — сказал я, только чтобы Гэвин заткнулся. — У ее родителей здесь дом. Мы познакомились, когда были подростками. Два лета подряд мы постоянно общались и…
Как всегда, у меня отнялся язык. Я по-прежнему не мог рассказать, что произошло той ночью.
— И он был в нее влюблен, — громко прошептал Гэвин и наполнил бокал пивом из крана.
— У тебя что, клиентов мало? — спросил я, обводя рукой бар.
— А у тебя что, свидание, с которого ты сбежал? — парировал он и пододвинул пиво Эрику.
— Точно, — сморщился Эрик, пригубил пиво и оглянулся на наш столик.
— Дело в том, Бэтмен… — заговорил Гэвин, смешивая водку с клюквенным соком.
— Бичман, — снова поправил Эрик.
— Я так и сказал. — Гэвин воткнул соломинку в коктейль и перемешал напиток. — У девушки, которую ты столь любезно познакомил с моим братом, нет ни единого шанса. И никогда не было. Лучшее, что ты можешь для нее сделать, — избавить от страданий, пока Хадсон не совершил какую-нибудь непоправимую глупость — например, не начал с ней встречаться.
— Неправда. — Я встал и потянулся за пивом.
— Правда-правда, — сказал Гэвин, зыркнув на меня, и пододвинул коктейль к Эрику, переключая на него все свое внимание. — Видишь ли, Бармен, я и сам был таким. Я тоже запал на одну из сестер Руссо. Эту влюбленность ни с чем не сравнить.
Брат отвел взгляд и откашлялся. Я покрепче сжал бокал с пивом, хотя на стекле сгустился конденсат. Я не единственный Эллис, которому неохота вспоминать, что было десять лет назад.
— Но сестры Руссо всегда были недотрогами, а их матушка готова была откусить башку любому, кто приблизится хоть на шаг. Я любил ее без памяти, но все-таки отпустил. А вот Хадсон до сих пор сохнет по Алли, и теперь, когда она вернулась в город… — Он всплеснул руками и издал звук, похожий на взрыв бомбы. — Представь, что Хадсон — «Звезда Смерти», Алли — Люк Скайуокер, и, кажется, кто-то скоро взорвется.
— Дурацкое сравнение. — Я отхлебнул еще пива и прикинул расстояние отсюда до дома Алли. За весь вечер я не выпил и трети бокала, так что вполне мог сесть за руль.
— Думаешь? — спросил Гэвин, склонив голову набок. — Тогда скажем, что ты «Титаник», а она айсберг. Или она — Оппенгеймер [7], а ты — испытательный полигон в Нью-Мексико…
— Намек понят.
Я полез за бумажником.
— Погоди-ка, Алли что, и тебе нравилась? — спросил Эрик, вставая с табурета.
— Ну уж нет. Только не Алли. Ее старшая сестра.
Гэвин взглянул на меня. За миг в его глазах промелькнули все прошедшие годы, а затем он ухмыльнулся:
— Для меня Алли была слишком юной и скованной. Хорошенькая… — (я напрягся), — но слишком зажатая, слишком правильная, слишком тихая, слишком робкая…
— Слишком моя, черт тебя дери, — огрызнулся я, бросив двадцатку на барную стойку. — И она была вообще не такой. Ты совсем ее не знал.
Жар прилил к голове.
— Ну наконец-то! — воскликнул Гэвин, победно воздев руки к небу. — А я все думал, когда же ты проснешься.
Черт, он получил от меня именно то, чего добивался, — эмоцию.
Взгляд Эрика метался между нами, как на теннисном матче.
— А теперь наберись смелости и скажи этой милой шатенке, что она проходит прослушивание на роль, которая уже десять лет как занята. — С этими словами Гэвин сунул мне двадцатку обратно. — Ты же знаешь, с тебя я денег не беру.
— А ты как узнал, что она в городе?
Я взял ром с колой в свободную руку, оставив двадцатку там, где она лежала.
— Слухи распространяются быстро, — пожал плечами Гэвин и отступил на шаг. — А наша племянница любит посплетничать. Сам знаешь, Джун не оставит ее в покое, пока не получит автограф.
Джунипер. Ну конечно! Что еще она ему сказала?
— Ты же присмотришь за ней завтра утром, чтобы Кэролайн могла открыться?
— А ты заступаешь на сутки? — спросил Гэвин.
Голоса за его спиной становились громче: клиенты старались привлечь его внимание.
— Да. — Я брал суточные смены по крайней мере четыре раза в месяц, а иногда и шесть.
— Тогда, похоже, у меня нет выбора.
Брат отсалютовал мне двумя пальцами и отправился к другому концу стойки. Из заднего кармана брюк-карго свешивалось полотенце.
Мы с Эриком пошли к столику.
— И что у вас с этой балериной? — спросил он, когда мы протискивались сквозь толпу.
Вот поэтому я и не хотел ничего говорить. Бичману всегда и все надо было уладить, и теперь он видел меня источником проблемы, а себя — человеком, который мог бы ее решить.
— Когда мне было восемнадцать, мы поссорились прямо перед моим отъездом на сборы.
— Дай угадаю: она не ответила тебе взаимностью?
У меня скрутило живот.
— Она… все было слишком сложно. Конец.
— Раз вышло так, что она оказалась здесь одновременно с тобой, это вовсе не конец. Я и впрямь никогда не встречал таких везучих.
— Поверь мне. Все кончено. Алли не из тех, кто дает второй шанс. — И не из тех, кто позволит вмешиваться посторонним. Увидев Джессику и Бет, я понизил голос. — Такой поворот судьбы даже мне не одолеть, друг мой. Сделай одолжение, забудь.
Подойдя к кабинке, мы умолкли. Я одарил Бет самой извиняющейся из всех своих улыбок и уселся рядом с бокалами в руках.
— Держи.
— Спасибо.
Она взяла свой коктейль и заправила за ухо прядь волос.
— Получается, ты здесь вырос, да? А мы переехали сюда, когда я училась в старшей школе. Наверное, ты тогда уже выпустился.
Я закивал, — кажется, она уже об этом говорила, — но вдруг замер. Гэвин прав. Я мог бы начать встречаться с ней забавы ради. Но это ни к чему не приведет, потому что я ни за что не дал бы ей полноценный шанс. Тем более что Алли теперь в тринадцати минутах езды.
— Верно, — медленно произнес я, чувствуя, как в груди нарастает напряжение, а мысли путаются. — Мне очень жаль, Бет, но…
— Хадсон?
Конец фразы повис в воздухе, когда я услышал ее голос. Я повернулся и увидел ноги в джинсах. Руки зачесались от желания прикоснуться к ее изгибам. На ней был легкий зеленый свитер, из-под которого выглядывало изящное плечо и бретелька бледно-розового лифчика. На меня смотрели любимые глаза цвета виски. Напряжение в груди достигло предела. Вмиг улетучились все мысли, кроме одной: скорее увести ее отсюда и без свидетелей умолять о прощении.
  
— О господи, ты и есть та самая балерина… — выпалил Эрик.
Я был готов сквозь землю провалиться.
Глаза Алли расширились, и она отвела взгляд: