Странник... мой? (СИ)

Оставшись наедине с Архипом, я испытала чувство острой неловкости.
– Ты пока сядь. Я наложу повязку, чтобы снова не закровило.
– А в ампуле что?
– Обезболивающее. Надежда Дмитриевна дала. Или ты думаешь, я ждала случая тебя отравить?
– Нет.
Пока я заклеивала его рану и накладывала повязку, Архип сидел молча, стискивая кулаки и поджимая побелевшие губы. Его мышцы непроизвольно сокращались от боли, вызывая острое желание их погладить.
  
– Я тут ни при чем, – посчитала нужным прокомментировать. Архип и бровью не повел.
– Разберемся.
– Я тут ни при чем! – повторила зло. – За кого ты вообще меня принимаешь?! А, ладно. Хрен с тобой. Думай что хочешь.
Подхлестываемая яростью, я разорвала упаковку шприца и стала медленно его наполнять лекарством. Руки немного подрагивали…
– На живот.
– Так коли.
Архип отвернулся к стене и рванул к коленям брюки вместе с трусами. Ну, хочется ему так – пожалуйста. Хотя в положении, когда мышца напряжена, ему определенно будет больнее. Не давая себе насладиться видом отпадной задницы грубияна, я хлопком ввела иглу в мышцу и осторожно надавила на поршень.
Господи, как я это ненавидела! Ставить уколы мне пришлось научиться на тяжело заболевшей матери. После того, как она умерла, этот навык мне ни разу не пригодился, хотя и не потерялся. Маму я спасти не смогла. Маму не спасло бы и чудо. Тут же были все шансы. Я зачарованно протерла место укола небольшой спиртовой салфеткой. А когда смогла отвести глаза, наткнулась на пристальный и очень-очень тяжелый взгляд Архипа. Из-за того, что я была вынуждена над ним склониться – смотрел он сверху вниз. Может быть, поэтому его внимание было таким давящим? Ну не мог же он проникнуть в мою голову и прочитать, чего же я хотела на самом деле?
  
Глава 5
 
– Какого черта у вас происходит?! – верещала трубка.
– Ты про что? – я зевнула, щурясь на ярком солнце. Досыпать я легла в восьмом часу, и хоть сейчас был уже одиннадцатый, чувствовала я себя так, будто по мне проехалась бетономешалка.
– Даша, твою мать! Ты что, спишь?!
– Сплю! – огрызнулась я. – Потому что полночи помогала пострадавшим в пожаре людям!
– Об этом я и хотел поговорить. Наш офис оккупировали журналисты. Требуют объяснений. Ты скажи, на кой хер я тебя отправил на место?
– Разрулить ситуацию, – я опять зевнула, прикрыв ладонью микрофон, чтобы Андрей того не услышал, и потянулась так сильно, что затрещали кости.
– Тогда какого черта, скажи, это вынужден делать я?!
– Постой. Я не понимаю, Андрюш. Ты мне что сейчас пытаешься предъявить? С журналистами я встречалась и…
– А если встречалась, то какого черта они нагрянули в головной офис?!
– Ну, уж не потому, что я их туда отправила! – потеряв терпение, я тоже перешла на крик. – Откуда мне знать, чем они руководствовались?
Только Вавилов мог за пять секунд пересрать мне все настроение. Подойдя к окну, я с трудом распахнула рассохшуюся от времени раму. Высунулась по пояс на улицу, чтобы не напустить дыма, и подкурила.
– Может, они решили, что я слишком мелкая сошка, и захотели послушать кого-нибудь посолиднее.
– Тебе надо было сразу мне позвонить!
– Ты мне запретил звонить тебе по ночам.
Вавилов выругался. Я глубоко затянулась, вглядываясь в открывающийся пейзаж. Андрей еще что-то говорил… Сбиваясь и торопясь вывалить на меня все свое дерьмо. А я, мысленно отстранившись от этого разговора, любовалась солнечными лучами, которые, проникая сквозь густые кроны елей, отражались в стремительных водах реки.
– Я тебя поняла, Андрей. Не поняла только, что конкретно ты мне предлагаешь сделать? Бегать за каждым представителем прессы и умолять их не беспокоить высокое начальство?
– Не перекручивай!
– Я просто не знаю, что тебе сказать.
– Ладно, я тебя понял. Ты прости, я, наверное, вспылил. Просто заебало все. Этот проект как будто изначально прокляли. Что ни сделай – все через жопу.
– Надеюсь, ты сейчас имеешь в виду не окончившийся неудачей поджог.
Я это брякнула просто так. Без задней мысли.
– До. Связи. Дарья Михайловна.
Андрей отбил вызов. Я с удивлением покосилась на экран. По позвоночнику пробежал сквознячок. Почему он не обвинил меня в том, что я несу бред? Не рявкнул, как обычно? Ну не потому же, что он был причастен к поджогу! Да нет. Будь у начальства действительно такой план, меня бы наверняка поставили в известность… Или… Я затушила сигарету и поежилась, зябко растирая ладонями плечи. По-хорошему, надо бы закрыть окно. Но пусть проветрится.
Шестеренки в голове пришли в движение. Если честно, до этого разговора я и мысли не допускала, что пожар действительно могли организовать наши люди. В конце концов, что нам это даст? Вот если бы пожар произошел на самой стройке, тогда да… Можно было бы скрыть, скажем, отсутствие оплаченных материалов, ну, или какую другую растрату. А также получить компенсацию от страховиков. Но нам это все зачем? У нас все чисто. Или…
Рука дернулась позвонить помощнице, чтобы запросить отчеты по движению средств. Но я вовремя себя остановила. Мой интерес мог привлечь к себе ненужное внимание. И вопросы, за каким фигом я лезу в ту сферу, которая меня ну вообще никак не касается. Лучше бы мне придумать какой-то другой способ развеять свои подозрения.
Черт, да я даже в нашу CRM-систему с удаленки не могу войти без того, чтобы каждый мой шаг не был зафиксирован. Понятно, что вряд ли кто стал бы их отслеживать, но сам факт того, что это возможно – нервировал. Пусть я действовала в рамках своих полномочий, мой интерес мог вызвать подозрения и спугнуть тех, кого я надеялась вывести на чистую воду.
Надо бы как-то осторожненько, чтобы даже если за моими действиями кто-то следил, у них не возникло бы понимания, что я под кого-то копаю. Но как?
Господи, я что, правда допускала мысль, что в фирме, где я работаю, кто-то не брезгует отъявленным криминалом? Черт с ним – с лесом. Но ведь могли пострадать люди!
Я до того разнервничалась, что аж затошнило.
– Дашенька, – прерывая мои размышления, в дверь постучала Надежда Дмитриевна.
– М-м-м?
– Давай обедать. Я супчик сварила.
– Вы настоящая волшебница, – вздохнула я.
– Ой, скажешь тоже!
На кухню я зашла, улыбаясь. Наверное, это было невозможно, но мне показалось, что в воздухе еще сохранились ароматы гари, пусть к ним и примешались запахи еды – чуть-чуть острого перца, чуть-чуть каких-то травок: петрушки, укропа и еще чего-то неуловимого.
Перед глазами неизбежно встали картинки минувшей ночи. Если бы не Надежда Дмитриевна, местные вполне могли бы устроить надо мной самосуд. Было ли мне страшно? Наверное. Но у меня и мысли не было поделиться своими страхами с Вавиловым. Знала ведь – он решит, будто я нарочно преувеличиваю проблему, чтобы обратить на себя внимание. Тут, наверное, возникал вопрос, почему я мирилась с таким к себе отношением? Не уверена, что разобралась с этим до конца. Может быть, потому что, несмотря на всю свою интровертность, я, как и все, боялась тотального одиночества. Но скорее из опасения пойти по рукам. Наличие какого-никакого любовника все же позволяло держать в узде живущую во мне нимфоманку. Пусть даже мой психолог и утверждала, что нимфоманкой не может быть женщина, у которой за всю жизнь было два любовника.
– Давайте я помою посуду…
Руками. Как в старые добрые времена. Благо у Надежды Дмитриевны был установлен небольшой бойлер.
– Я все думаю, как хорошо, что мы успели своими глазами увидеть рисунок, до того как он пострадал.
  
– Как пострадал? – я резко обернулась. Посуда в допотопной раковине звякнула.
– Так ведь в пожаре.
– О господи! Сильно?!
– Весь левый край. Там с утра опять столпотворение… Такой ажиотаж. Никифор говорит, что к нам пришлось пускать дополнительный автобус.
Я судорожно втянула воздух, словно рассчитывая потушить им вспыхнувшее внутри пламя. Но не помогло. Ощущение было такое, будто лесной пожар добрался и до меня, превращая сердце в тлеющий уголек. Боль разливалась по венам тягучей лавой…