Странник... мой? (СИ)

– Вас тоже нужно осмотреть, – вдруг поняла я, разглядев на шее мужика алеющий ожог. – А вы врач, да? – обернулась к старушке.
– Фельдшер, – вздохнула хозяйка дома. – Обработаешь? Сначала вот этим… А следом – пантенолом. Что ж ты молчал, Васька? Сразу ведь надо было…
В общем, конфликт как-то поутих. Было совершенно не до него. К Надежде Дмитриевне обратились аж пять пострадавших. Но к моему удивлению, в больницу никто, похоже, ехать не собирался, ведь та находилась аж в городе, а это не ближний свет. К тому же у каждого из пострадавших, как я поняла из их разговоров, имелось хозяйство, которое было не на кого оставить. Но прежде всего они не хотели покидать родную деревню на случай, если их присутствие понадобится тут. Свою землю и привычный жизненный уклад местные готовы были защищать даже ценой собственной жизни.
  
– Так, а пожар что? – вздохнула Надежда Дмитриевна, занявшись следующим пациентом.
– Пожар вовремя потушили, – буркнул еще один из мужчин, смерив меня тяжелым взглядом из-под лохматых бровей.
– Да что вы все смотрите? Я вообще первым делом подумала, что у кого-то из вас сгорел дом!
– Типун тебе на язык!
– К дому это еще надо подобраться без свидетелей. Да и кому мешают наши халупы? А вот лес – бери, поджигай сколько влезет.
– А это точно поджог? – насторожилась я. – В конце концов, леса у нас горят каждый год.
– Вот и поджигатели думали, что под этот шумок все спишут, – сощурился тощенький лысый дедок. – Никому из местных такое бы и в голову не пришло.
– Почему? – искренне не поняла я.
– Весна. Лес сырой. Ежели поджигать – так когда он как порох высохнет.
– Ну, ты ей, Влас, еще как правильно подскажи! – возмутился до этого помалкивающий мужчина.
– Это не наш метод, – я пожала плечами. – Кажется, вы не до конца понимаете, что происходит.
– И чего же мы не понимаем, скажи?!
– Того, что девяностые уже давно в прошлом. Сжечь здесь все ради стройки… Вы серьезно вообще? Как официальный представитель компании, заявляю, что мы непричастны к пожарам, впрочем, как и к любой другой незаконной деятельности.
Взяточничество я вынесла за скобки, в конце концов, речь шла вообще не об этом.
– Антибиотики нужно пропить! И смотрите, не так, как лекарства, что я выписала тебе от давления!
– Да я их пью, Надь, ты че?
– Ага. Знаю я, как ты пьешь. Ходишь, на каждом углу рассказываешь, что они тебе не помогают.
– Ну, так если не помогают? – буркнул мужичок, отводя взгляд.
– Да ты их сначала купи! – подбоченилась Надежда Дмитриевна. Не знаю, чем бы закончился этот спор, если бы в двери опять не загрохотали.
– Ну что еще случилось? – обеспокоенно нахмурилась хозяйка, выходя встречать незваных гостей. – Зоя! Что-то с папкой?
– Архип пуще нас обгорел. Но к тебе идти не стал. Ты его знаешь – все сам, – отчитался Василий. А тонкокосая девчонка лет десяти только кивнула:
– Ага.
– Так, а ты чего, Зоечка, прибежала? – Надежда Дмитриевна ласково потрепала девочку по макушке, обеспокоенно вглядываясь в конопатое личико. – Распереживалась из-за папки?
Зоя шмыгнула носом. Ее голова поникла, а угловатые плечики мелко затряслись:
– Ему больно. А у нас даже таблеток нету…
– А плакать чего? Я сейчас дам тебе обезболивающие. Укол поставить ты, наверное, не сможешь? – девочка затрясла головой из стороны в сторону, отчего ее косицы смешно подпрыгнули. – Я к вам до утра ковылять буду, – раздосадованно нахмурилась Надежда Дмитриевна.
– Давайте я, – брякнула, прежде чем поняла, под чем подписалась.
– Ты? – удивилась хозяйка.
– Ну, да. Укол я и с закрытыми глазами смогу поставить. Да что вы уставились? – возмутилась, обводя злым взглядом набычившихся мужиков. – Ну не доверяете мне – я его жену научу. Это же плевое дело!
– Вдовец он, Дашенька. Иди… Только оденься. А то совсем голая.
Ну, извините. Я спала вообще-то, когда к нам набежали. И пусть мне только кто-то скажет, что шелковая ночнушка на тонких бретелях – неуместный наряд для сна.
Вдовец. Надо же… Еще и с ребенком.
Я сбегала к себе, натянула спортивки, невесомый пуховичок, купленный в Юникло, тонкую шапку-бини и вернулась за пакетом с лекарствами.
Девочка неуверенно топталась в дверях, переступая с ноги на ногу.
– Не волнуйся, – выдавила улыбку. – Все будет хорошо.
Да, банальщина, но иногда и ее достаточно, чтобы воспрянуть духом, а что еще сказать, я не знала. Предстоящая дорога нервировала меня едва ли не больше, чем последующая встреча с Архипом. Потому что я как раз понимала, чего мне от нее ждать. С Зоей было сложнее. Я никогда не общалась с детьми. И банально не понимала, как к ней вообще подступиться. Что если она начнет на меня наседать или закидывать вопросами?
– Давай, Даш, скорее. Отзвонись сразу, как придете, чтобы я не волновалась, ладно? – суетилась Надежда Дмитриевна.
– Конечно.
Я в очередной раз натянуто улыбнулась девочке и указала на дверь:
– Пойдем.
– Бегом было бы быстрее, – вздохнула Зоя, когда мы вышли.
– Хочешь бегом? – я скосила на девочку взгляд. – Ну, тогда показывай дорогу.
Кажется, в ее круглых глазах мелькнуло удивление, с которым, впрочем, она довольно быстро справилась, сорвавшись с места. Даже в такой ситуации ребенок не упустил возможности включиться в игру «кто быстрее». Зойку я нагнала быстро. Сказывались годы практики. Чтобы упорядочить хаос в мыслях, я бегала каждое утро и в любую погоду. Дождь, снег, зной… Мне было все равно.
Минут через пять Зоя устала. Остановилась, отдышаться. Стерла набежавший пот.
– Мы уже почти добрались. Во-о-он наш дом, – пропыхтела она. Я кивнула, прослеживая за ее рукой, что указывала направление. Вот уж чего я совершенно не ожидала, так этого того, что дом Архипа окажется таким… Вытянутый прямоугольник – сочетание абсолютно глухих и, наоборот, полностью стеклянных стен – красиво подсвеченный по периметру, он ну совершенно не вязался у меня с этим человеком. В груди что-то шевельнулось…
– Веди.
Двор был никак не облагорожен. По факту он представлял собой кусок леса, посреди которого располагался очаг с выстроенными по кругу от него деревянными шезлонгами. А чуть в стороне угадывалось что-то вроде летней кухни с зоной для барбекю. Зная примерно стоимость квадратного метра земли, да имея представление о цене строительства, я прилично обалдела, когда просчитала, в какую цену обошелся Архипу такой вот домик.
– Папа… Я… В общем, я тебя не послушала и привела…
– Какого черта ты здесь делаешь? – рявкнул Архип, возникая из темноты дома. Выглядел он настолько хреново, что я даже внимания не обратила на его грубость. Вместо этого подскочила к нему, поднырнув под тяжелую руку, и потащила к дивану. В нос ударил терпкий аромат мужского пота и гари.
– Ляг. На ногах не стоишь ведь... Зоя, принеси мне полотенца и тазик с водой! Ты обработал ожоги?
– У меня их нет.
– А что есть? – я пристально осмотрела мужское тело. Щеки обожгло, а между ног сладко заныло. Мой гинеколог уверял, что у меня просто высокое либидо – и это норма. Но в такие моменты, как этот, я не чувствовала себя нормальной. Не-а. Кем надо быть, чтобы в настолько неподходящее время думать о сексе?!
Поймав мой взгляд, Архип, будто нехотя, задрал футболку. На боку у него зияла огромная рваная рана.
– Боже мой! Как ты так?
– Напоролся на сук.
– Тебе в больницу надо.
– Обойдусь.
Каким-то шестым чувством я понимала, что спорить с ним бесполезно. Он просто не станет со мной говорить – и все.
– Зой, знаешь что? Ты иди, наверное, отдыхай. Уже поздно. О твоем папе я позабочусь, честное слово.
  
Не без облегчения вздохнув, девочка подлетела к отцу. Схватила его за руку, поцеловала в тыльную сторону ладони и так же прытко ускакала прочь. Не то чтобы я была такой уж эмпатичной, но настолько скупое и в то же время отчаянное проявление чувств показалось мне несколько странным. Словно в их семье не принято было давать волю эмоциям. У Архипа с ними вообще были какие-то сложности. А Зоя… Зоя, как будто понимая отца, не желала лишний раз ему навязываться со своими.