Странник... мой? (СИ)

– Может, я перестарался? Хочешь, съездим к врачу?
– Все не настолько плохо.
– Но…
– Тщ! Просто первый раз. Это неизбежно. Хорошо?
– Ладно.
Сильвестров попятился глубже в море. Здесь было мелко. Идти до приличной глубины ему было далеко. Я же, напротив, вышла на берег. Растянулась на песке, уставившись в усыпанное звездной крошкой небо.
– Даша!
– М-м-м?
– Ты охуенно трахаешься, как для девочки, – повторил свой сомнительный комплимент Сильвестров, сделав некоторое важное, как ему казалось, уточнение.
  
– Ты тоже ничего, Архип, – усмехнулась я, переворачиваясь на живот. Его лица было совершенно не разглядеть, оттого откровенничать было совсем не стыдно.
– А ты в курсе, что теперь я, как честный человек, обязан на тебе жениться?
– Я не мыслю категориями «обязан». Но если это желание идет от души, то я, возможно, и соглашусь.
– А почему «возможно»?
– Потому что, Архип, порядочной женщине полагается поломаться. Для порядка.
– Зачем? – как будто искренне заинтересовался Сильвестров.
– Не знаю. Может, чтобы мужик чего доброго не решил, что он единственный, кто обратил на нее внимание. Считается, чем больше у женщины ухажеров, тем более ценным трофеем она является.
– М-м-м. Ну, раз тебе надо поломаться, то, конечно, ломайся. Но учти, что отсюда мы едем домой.
– Думаешь меня напугать?
– А что, не вышло?
– Конечно, нет, глупый. Ты себе даже представить не можешь, как я мечтала вернуться.
  
Эпилог
 
Три года спустя
– Ну что за ребенок! – в который раз за вечер воскликнула Ира, подбрасывая в руках нашего с Архипом сыночка. – Не могу налюбоваться! Таких хоть пятеро можно родить, да-а-а, мой сладенький пирожочек? Моя булочка с изюмом…
В очередной раз подойдя к окну, я обернулась:
– Наверное. Но мы больше не планируем. Откормлю – поставлю «Мирену».
– Да погоди ставить. Сто раз еще передумаешь, – отмахнулась Ирина. – Вот забудутся предыдущие роды, и…
– Нет, Ир. Дело же не в этом совсем. Нам… просто достаточно.
– Вам или Архипу?
В словах моей бывшей помощницы, а теперь – помощницы моего мужа, не было осуждения. Просто искреннее любопытство, к которому, если честно, я уже начала привыкать. Наша с Сильвестровым пара вызывала к себе повышенный интерес, где бы мы с ним ни появились. Людям было любопытно, как простая женщина вроде меня уживается с бирюком вроде Архипа.
Зря я думала, что наши отношения сделают его более коммуникабельным. Вышло ровно наоборот. Найдя в моем лице все то, чего ему не хватало, он целиком на мне и замкнулся. Да, были, конечно, еще и Зойка, и Ари, и вот, наш сладкий сынок Иван, но… Наше личное всегда было важнее. Я это чувствовала каждой клеткой своей души. И если говорить совсем уж начистоту, меня это более чем устраивало.
– Это одно и то же. Ты же знаешь, – вздохнула я, возвращаясь взглядом к окну.
– Ты совсем в нем растворилась.
– Да, – не стала отрицать очевидного. В конце концов, у меня реально не осталось какой-то своей отдельной жизни. Был Архип, были его дела, администрирование которых он со временем передал нам с Ириной. Был наш дом, в котором я обожала наводить уют. Была подросшая Зойка с ее юношескими заскоками. И наш практически идеальный сынок… Еще были мои кулинарные эксперименты, пешие походы и, конечно, рисование. Так, ничего особенного. Или ценного. То ли дело работы Архипа… Но мне нравилось рисовать, а для признания меня как автора было достаточно того, что мои пейзажи покупались туристами. Ну и редкой похвалы от мужа:
– Хорошо, Даш…
Ну, где же он?! Его самолет сел почти пять часов назад. До нашего медвежьего угла, конечно, неблизко, но за это время Архип должен был добраться. И лучше бы ему поспешить, потому что власти предупредили о надвигающейся снежной буре. Еще не хватало, чтобы он где-нибудь застрял!
– Тебя не смущает то, что ты для него будешь всегда на вторых ролях?
Увязнув в своих переживаниях, я не сразу вникла в смысл сказанного.
– Почему на вторых? – свела брови.
– Ну… Его главная страсть – это все же искусство.
Я пожала плечами:
– Ты, наверное, права. С другой стороны – много ли ты знаешь мужчин, у которых на первом месте находится его женщина? Обычно же как? Сначала он сам, потом друзья, машина…
– Точно, – рассмеялась Ирина. – Или, прости господи, насвай, как у отца Сани.
– Вот-вот. Если бы я была второй, после насвая или пивка под рыбку, я бы задумалась, а так… Меня все более чем устраивает.
– А знаешь, я и не сомневаюсь. Ты вся аж светишься!
– Ну, да…
– Вот тебе крест! Я же тебя давно знаю, Дашка. Ты раньше такая… как бы это сказать? Дерганая была. А сейчас успокоилась, расцвела… Ну, что ты все в окно глядишь? Не проедет мимо твой милый!
– Да пора бы уже вернуться. Вон, уже снег срывается. Обещали Армагеддон.
– Серьезно? Я, наверное, упустила эсэмэску. Тогда мы, наверное, пойдем. Саня! Зой… Давайте, прощайтесь.
В гостиную заглянул вытянувшийся за последний год как каланча Ирин сын. Вот не зря она переехала. За три года здесь мальчишка полностью оклемался и так окреп, что в нем невозможно было узнать того болезненного доходягу, каким он в этих краях появился.
– Теть Ир, а можно Саша останется? Я потом его провожу.
– Нет, Зой. Там метель страшную обещают. Тут хоть бы вообще успеть добраться без приключений до дома. В другой раз… хм… поиграете.
Дети переглянулись и синхронно закатили глаза. Ну, да… К четырнадцатилетним подросткам слово «поиграете», наверное, уже неприменимо. Особенно когда они так явно влюблены.
– Я звякну, – криво улыбнулся Саня, неловко обняв Зойку на прощание.
– Ага, – зарделась та.
– Что ага? – буркнул. – Звук включи. А то к тебе фиг дозвонишься.
– Один раз пропустила! Мне что, и в туалет с телефоном ходить, по-твоему?! – возмутилась Зойка, ткнув парня в бок. Я только головой покачала, проходя мимо этой парочки, чтобы забрать у Ирины сына.
– Милые бранятся – только тешатся, – со смехом прокомментировала та.
– Больно надо! – фыркнула Зойка, задрав нос. – Куртку застегни! Ты чего нараспашку?!
Смотрела на них и не могла налюбоваться. Даже если в конечном счете у ребят ничего не получится, я нарадоваться не могу, что у них останутся такие светлые воспоминания о своих первых чувствах.
– Ох, Саш, быстрей. Мурат уже звонит. Видать, замучился папка с наследницей…
Лицо моей помощницы просветлело. С местным лесничим Ирина познакомилась в первый день своего приезда. Почти сразу же у них закрутилось… Я тогда спросила у нее, насколько все серьезно – потому как знала, что, обжегшись на муже, Ира не подпускала к себе мужчин. А она сверкнула глазами:
– Абсолютно несерьёзно, ты что! На кой ему разведенка с прицепом? Тем более таким проблемным…
– А он тебе тогда на кой? – задала я, как мне кажется, справедливый вопрос.
– У него знаешь какой… – Ира сжала кулак, согнув в локте руку. – А я по этому, оказывается, истосковалась.
Ну-у-у, тут я ее, конечно, как никто понимала. Другое дело, что вышло совсем не так, как Ира загадывала. Залетела она практически сразу же. Хотела даже аборт делать, дурында. Мурат не дал. Бахнул по столу кулаком. И за шкирку отволок ни во что особо не верящую Ирину жениться. Три года с тех пор прошло. Хорошая из них вышла пара. И как отец не только Элинке, но и Сане, Мурат оказался хорош. Только зря, выходит, Ирина себя накручивала, бормоча какую-то глупость про то, что он младше.
Пока гости были, я еще как-то держалась. В опустевшем доме делать это было сложнее. Чувствуя мою тревогу, закапризничал и всегда спокойный Иван.
  
– Проголодался? Мамочкино солнышко… Сейчас. Сейчас, мой хороший. – Я расстегнула кофточку, лифчик и сунула потемневший сосок в рот сынишке. Это успокоило. И его. И меня, чего уж. Сидя в кресле-качалке, я лениво отталкивалась ногой от пола и поглаживала рукой нежные как пух волосики сына.