Демоны добра и зла (ЛП)

Кто-то кричал вдалеке. Вероятно, Паркер. В остальном здесь было спокойно, расслабленно и немного прохладно. Стены были не белыми, а теплого темно-серо-коричневого, и не было запаха антисептика. Гул вентиляторов, обменивающихся воздухом, был очевиден, и все, кого мы встречали, были одеты в те же красные халаты, что и Стеф. Так лучше скрыть кровь, моя дорогая…
Очевидно, это было их тихое время, поскольку большинство несчастных случаев с нежитью происходило сразу после захода солнца. Тем не менее я была впечатлена тем, насколько грамотно все готовились к предстоящей ночи.
  
— Мне нужно очистить тебя, — сказала она, направляя нас к небольшому прилавку, и заметно вздрогнула, глядя на классически красивого мужчину за ним. Он был нежитью, и если и работал в светлое время суток, то умер молодым, не имея огромного состояния, необходимого для комфортной жизни на пенсии.
— Ты в порядке? — спросила я, когда ее дыхание участилось.
Стеф усмехнулась.
— Нет ни одного слова для обозначения того, кто я есть. Этот идентификатор работает только наверху. Подожди секунду.
Очевидно, она хотела поговорить с мужчиной наедине, и я отправилась на один из мягких стульев для ожидания. Стеф приветствовала мужчину привычным образом, положив руки на стойку, как бы кокетничая. Да, чтобы работать здесь, мне тоже пришлось пройти через множество издевательств.
— Здравствуйте, — произнес мягкий голос, и я повернула голову, чтобы увидеть приятную на вид женщину в красном халате, стоящую передо мной. — Вы готовы пройти?
— Конечно, — сказала я, вставая, прижимая к себе сумку. Стеф все еще была занята своим разговором, но я слышала, как Паркер кричит на заднем плане. — Разве мне не нужно удостоверение личности?
Женщина взглянула на свой планшет.
— Не для этого.
«Она — ведьма», решила я. И чертовски хорошая, судя по аромату красного дерева, исходящему от нее. Моя аура сгустилась, словно для защиты, и я подавила дрожь, когда наши балансы попытались выровняться, и я направила энергию ци туда, где ей и место. Не только ведьма, но и специалист по лей-линиям.
Должно быть, она это почувствовала, потому что слегка напряглась.
— Сюда, — настороженно сказала она, и я неохотно нахмурилась, глядя на Стеф. Но, решив, что она может задержаться, я сделала большой шаг, чтобы поравняться с женщиной.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как наши энергии взаимно притираются друг к другу. — Я ценю, что вы так отступаете от правил.
— Нет, это я должна благодарить вас, — сказала она, расслабившись, когда мы тронулись с места. — Если говорить от лица больницы, то мы очень благодарны вам за то, что вы пришли. — Медсестра резко повернула налево в маленькую комнату, и я остановилась, удивленная. Паркер явно находилась несколькими дверями ниже. — Присаживайтесь, — сказала медсестра, стоя ко мне спиной и роясь в ящике стола.
Я осторожно вошла внутрь и осмотрела то, что казалось маленьким медпунктом.
— Э… Кажется, произошла ошибка, — сказала я, увидев ряды бутылочек. В них хранились ауры. Не души, а именно ауры. Я даже не подозревала, что так можно делать.
— Вы здесь впервые? — непринужденно спросила она, и я осталась стоять на месте, разглядывая удобное кресло с ремнями на лодыжках и запястьях. Пока я наблюдала, она зажгла свечу и вылила воск в завидную гладкую пентаграмму на маленьком зеркале.
— Да. Это ауры?
Она подняла голову, готовясь к заклинанию, и кивнула.
— Симпатичные, не правда ли. Проходите и присаживайтесь. Это займет около пяти минут. Но мы бы хотели, чтобы вы остались еще на пятнадцать, чтобы убедиться в положительной реакции вашего организма. Большинство людей испытывают легкое головокружение. Есть ли кто-то, кому вы хотели бы передать ваше пожертвование?
У меня отвисла челюсть.
— Пожертвование? Вы имеете в виду мою ауру? — сказала я, когда она взяла со шкафа пустую бутылку. — Я здесь не для того, чтобы жертвовать свою ауру. Я даже не знала, что вы можете это делать. Я здесь, чтобы поговорить с Паркер. С тем психованным оборотнем, который орет в конце коридора.
Женщина — я больше не собиралась называть ее медсестрой — похоже, колебалась.
— Вы из О.В.? — спросила она, заставив меня задуматься, законно ли то, что она делает.
— Не совсем, — сказала я, когда Стеф остановилась в коридоре, ее щеки покраснели от смущения.
— Вот ты где, — сказала она, схватив меня за руку и вытащив в коридор. — Мне очень жаль, доктор Оффис. Она здесь не для донорства. Рейчел, вот твое удостоверение.
Я взяла более солидную карточку и закрепила шнурок на шее. Доктор Оффис убрала флакон, а затем огромным ножом соскребла воск с зеркала. Она выглядела раздосадованной.
— Боже, Рейчел. Я отвернулась на пять минут, — сказала Стеф, когда мы уходили.
Я оглянулась через плечо на внезапный грохот. Немного расстроена, да?
— Это законно?
Стеф не смогла удержать меня.
— Да. Технически. Потому что это добровольно. Мне очень жаль. Оффис — та еще сволочь. Больше похожа на вампира, чем некоторые вампиры. Но она хороша в своем деле. Она была частью группы, которая впервые разработала процесс дистилляции ауры из крови. Кровь отправляется наверх для общего пользования, а ауры остаются здесь для нежити, ведь именно ее они и забирают, когда осушают человека. Заклинание Оффис почти готово к клиническим испытаниям. Если оно пройдет проверку в Федеральной ассоциации заклинаний и чар, у нас появится новый потрясающий инструмент, позволяющий избежать нежелательного раннего перехода к нежити, но сейчас речь идет о годах.
В больничной среде? Вивиан знает об этом?
— Единственный известный мне способ забрать чью-то ауру — это незаконная магия.
Стеф поморщилась.
— И поэтому она экспериментальная? Она создает заклинание, хранит ауры, применяет их. Если бы не она, Цинциннати, вероятно, потерял бы свой статус А1, предотвращая случайные, нежелательные переходы. Она спасла бесчисленное количество жизней.
«Нежелательные переходы», кисло подумала я, заглядывая в пустую комнату, которую убирали, когда мы проходили мимо. Так вежливо говорят, когда мастер-вампир решает, что закон его не касается, и осушает кого-то. Но я не могла не задаться вопросом, смогла бы я спасти Кистена, если бы доставила его сюда достаточно быстро.
— Убери от меня свои чертовы лапы! — крикнула Паркер, и Стеф остановилась перед дверью. Цветная табличка, обозначающая уровень опасности внутри помещения, была зеленой, но, учитывая то, с чем они обычно имели дело, зеленый был вполне уместен.
— Я останусь с тобой, — сказала Стеф, постучав и толкнув дверь.
— Конечно. — Я резко остановилась, удивленная тем, что чуть не столкнулась с огромным мужчиной, стоявшим у входа в комнату. Он взглянул на мое удостоверение и потерял интерес. Стеф едва успела фыркнуть.
— У вас нет оснований. Я — жертва! — крикнула Паркер, и я закрыла за собой дверь, рассматривая приглушенное освещение, успокаивающие цвета и огромное мягкое кресло, в которое ее усадили. Ремни были плотно набиты, чтобы не оставлять следов, но оборотень изо всех сил пыталась освободиться, волосы лезли ей в лицо, а больничный халат был испачкан слюной.
— Эй, Дойл, — сказала я, и внимание мужчины переключилось на меня. — Спасибо, что привел ее.
— Заткнись! Я хочу поговорить с Морган! — Дойл прикрикнул на Паркер, и та зашипела, ее покрытое синяками и ссадинами лицо стало уродливым, а сама она замолчала.
Дойл ухмыльнулся, его черные глаза обрели карий оттенок, когда он подошел ко мне.
— Легче усмирять крутых, когда они падают с трех этажей на автобус. — Его внимание переключилось на Стеф, потом на меня. — Удивлен, что ты здесь. Разве тебя не разыскивают за что-то?
  
С сожалением кивнув, я подошла ближе и с сочувствием осмотрела Паркер. Ее правая рука была в отрывном гипсе, а плотная обмотка, проглядывающая сквозь халат, говорила о том, что у нее повреждены ребра. Следы от столкновения с асфальтом тянулись от челюсти до плеча и дальше. Короче говоря, она была в полном беспорядке. Но она была не только жива, но и боролась, а это говорило о многом.