Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком» (СИ)
— Да что я вам сделала-то? — не выдерживаю я. — Как будто было много желающих пойти в дар дракону.
— Какая разница! — вздергивает голову эта неуважаемая леди. — Сама согласилась быть для него шлюхой, лишь бы не работать, как все на мануфактуре. Конечно! Зачем гробить здоровье и силы, когда можно жить в тепле и сытости!
Отсчитываю до десяти. Но медленно это сделать не выходит, как и успокоиться. Женщина стоит и смотрит на меня, ожидая, что я раскланяюсь и уступлю ей дорогу. Позади нее переминается с ноги на ногу девушка примерно моего возраста. Дочь?
— Вот как? Наверное, вы правы, да, — усмехаюсь я, не думая отходить от двери. — Мне стоило пойти на мануфактуру. Что это я занимаю такое прекрасное место. Надо было его вашей дочери оставить, да?
Дама багровеет, оглядывается на девушку: значит, я правильно угадала. Хорошо, что из ушей пар не валит:
— Да как ты смеешь! Моя дочка приличная, она бы на такое никогда не согласилась!
— О… Значит, она была бы готова обречь город на гнев дракона? Плевать на всех, лишь бы свою шкуру спасти?
Не знаю, почему, но меня колотит от возмущения, особенно после реакции Аурики.
Дама не находит что ответить, и, покрываясь бордовыми пятнами, берет под руки свою дочь и поспешно уходит. А я открываю дверь в лавку.
Здесь пахнет сразу всем: корицей, ванилью, перцем, мускатным орехом…Смесь такая, что хочется чихать! Везде, куда дотягивается взгляд, стоят баночки, коробочки, корзиночки, лежат пучки засушенных трав.
Петрус, старичок с блестящей лысиной и длинной седой бородой, смотрит на меня поверх треснувших очков.
— Драконья дева? — спрашивает он. — Вот уж кого не ожидал увидеть в своей лавке.
Надо же, даже не оскорбил. Уже можно записать в плюсы этой лавки.
— Марта попросила купить кориандр и гвоздику, — говорю я.
Он хмыкает и достает из-под прилавка две коробки. А вот теперь можно ставить минус: обе они заметно отсырели, да и дырки в стенках не обнадеживают. Какой толк в испорченных специях?
Я подхожу к прилавку и заглядываю внутрь, достаю пару потемневших коричневых зерен кориандра и совершенно плоские, сыпучие головки гвоздики.
— Вы правда хотите, чтобы эти специи добавляли в еду дракона? Неужели настолько репутация лавки не важна? Тут же больше плесени и насекомых.
Петрус расплывается в улыбке:
— Врут же, а? — он сразу же убирает коробки и достает с верхней полки две банки с нужными мне специями. — Говорят, что ты совсем глупышка и все, на что способна, только греть дракону постель. Но не-е-ет! Я знал, что им не стоит верить.
Так это была проверка?
Заглядываю в баночки. Вот! А это уже то, что надо. Семена кориандра светло-коричневые, целые, красивые. Беру одно семечко и растираю между пальцами: аромат насыщенный, но без кислинки и примеси “клопового” запаха. Значит, спелые.
Гвоздика тоже что надо! Головки свежие, кругленькие, маслянистые.
Старик подмигивает мне и заворачивает специи в вощеную бумагу.
— Держи, — протягивает он мне два кулька. — И заходи как-нибудь на чай. Только днем, пока светло. А то в темноте-то не больно насидишься.
Прощаюсь с Петрусом, не обещая вернуться, но втайне надеясь на это.
Я еще некоторое время гуляю по площади, пока в один момент на меня не налетает какой-то парень, из-за которого я чуть не падаю. Но он успевает поймать меня, отпускает шуточку про то, что от него часто женщины падают без чувств, и скрывается в толпе покупателей.
— Марика, ты все купила? — окликает меня Улька. — Нам пора!
Время стремительно приближается к закату, после которого на город быстро опустится темнота.
— Ох, Марика, — вздыхает на обратном пути Улька. — Оказывается, мне еще повезло, что несколько свечей в доме завалялось. Вон несколько слуг в мэрском доме высекли… и ведь знают же, что неоткуда взять. А все равно…
Девушка говорит с испуганным выражением лица: то, что мы свечи нашли — это не решение проблемы, а только откладывание ее на потом. Но учитывая то, сколько дракон просиживает в кабинете, это “потом” наступит очень быстро.
И чем это грозит Ульке, неизвестно. Конечно, сейчас, после того как дракон оставил мазь, я уже не готова однозначно сказать, что он сделает. Но у Клоти-то точно будет одно решение. И оно мне не нравится.
Странно тут все в этом городе. И кое-что в словах той хамки у лавки Петруса меня напрягает.
“Гробить здоровье на мануфактуре”, — вот как она описывает работу на “градообразующем предприятии”. А в памяти Марики отметилось то, что работа там — практически рай на земле. Тепло, сухо, чисто, уютно. Что-то тут…не клеится.
Да и то, что сын свечного мастера пропал там, тоже не добавляет ясности.
Когда мы переступаем порог дома, на улице уже царит темнота и пробирающийся под тулупчик холод. Тем уютнее кажется в доме, даже несмотря на темноту, которую разгоняет лишь свет от сальной свечи Клоти, ожидающей нас у порога.
— Пришли наконец-то! — фыркает она. — А я уж начала подумывать, может, вас по дороге где-то занесло.
Ее взгляд перемещается на меня, и на лице появляется улыбка, которая в отсветах от пламени свечи снизу, выглядит весьма зловеще.
— Ты, — Клотя смотрит на меня. — Никакой совести у тебя нет. Впрочем, я не удивлена. Тебя ждет его величие. В кабинете.
И почему-то предвкушение, мелькнувшее во взгляде экономки, мне уже не нравится. Что-то она или сделала, или задумала.
— Вам ли говорить про совесть? — усмехаюсь я и направляюсь в кабинет, из-под двери которого горит тоненькая полоска света.
Слышу, как за спиной Клотя что-то недовольно выговаривает Ульке, но, думаю, горничная сама справится. Стук в дверь звонко разносится по почти пустому холлу, а из-за двери доносится глухое “Войдите”.
Дракон не сидит за столом, как я предполагала. Он стоит у камина, и именно от его пламени я видела свет. Я в очередной раз не могу не полюбоваться очертаниями мужественной фигуры Роуварда. Только в этот раз мышцы плеч и спины напряжены, как у хищника, готового прыгнуть на жертву.
— Вызывали, ваше величие? — я склоняю голову, отмечая, что чуть ли не первый раз нормально приветствую своего хозяина.
— У меня к тебе есть вопрос, — говорит он, подходя к столу и поднимая оттуда небольшую коробочку. — Как ты можешь это объяснить?
Если бы я еще знала, что объяснять. Приоткрываю крышку, обнаруживая там засушенный бутон розы и письмо. Вскрытое уже, конечно же. Иначе бы, наверное, вопросов ко мне не было.
“Моя милая Марика,
Благодарю тебя за те недолгие мгновения, что ты подарила мне сегодня. Жду новой встречи. Мои чувства к тебе не погасит никакой дракон.
Твой Эр”.
Глава 16
Эр? Какой еще Эр? Память Марики тоже не помогает.
Смотрю на эту странную записку и понимаю, что ничего не понимаю. Хотя… кое-что мне становится очевидным: причина ехидной предвкушающей улыбки Клотильды. Она серьезно думает, что вот из-за этой писульки дракон разозлится?
Однако, подняв голову, я понимаю, что, возможно, Клотя была права. В глазах Роуварда метель! И я будто чувствую, как маленькие колючие снежинки впиваются в меня.
— Я слушаю, Марика, — взгляд дракона пронзает меня, а от тона по коже бегут мурашки. — Ты не находишь такие послания странными для… твоего положения.
А вот про положение мог бы и не напоминать, и так меня через одного в него тычут носом.
— Нахожу странным, — отвечаю я честно. — А еще могу однозначно заявить, что не имею ни к этому посланию, ни к некоему Эру никакого отношения.
Я протягиваю коробочку обратно раздраженному дракону, но всем видом показываю, что не сомневаюсь в своих словах.
— Тогда откуда на тебе мужской запах? — Роувард делает шаг ко мне. — Его не перебивают даже ароматы специй, которыми от тебя несет за десять шагов, будто ты в них искупалась.
— Ваше величие, — очень хочется отступить, чтобы оказаться подальше от дракона, но это будет проявление слабости, — вы можете поверить мне. А можете… тому, кто решил меня подставить. Меня чуть не сбил с ног какой-то неизвестный мне мужчина, однако никаких “недолгих мгновений” я ему не дарила. И уж точно не собираюсь встречаться с ним снова.