Бек (ЛП)

— Презерватив… — выдавливаю я между вздохами удовольствия.
— Уже, — выдыхает он. — Когда ты потеряла сознание от удовольствия. — Мои глаза распахиваются от его самодовольного тона. Я встречаюсь с его гипнотизирующим взглядом, прежде чем его губы приподнимаются, и он подается вперед. Одним быстрым толчком он погружается по самые яйца. Мои ногти впиваются в кожу на его боках, пальцы ног скручиваются, и я запрокидываю голову, выкрикивая его имя так громко, что, уверена, сейчас взорвутся окна. Его лоб прижимается к моему плечу, его теплое дыхание омывает мою кожу быстрыми порывами, пока он борется за контроль.
Я извиваюсь, пытаясь заставить его пошевелиться, и его голова приподнимается. Его глаза, такие темные и полные обещания, слегка прищуриваются.
— Не. Двигайся. — Он тяжело дышит. Я сжимаю его, сжимая не только ноги, но и стенки, когда они смыкаются вокруг его толстого члена. Он стонет и снова роняет голову мне на плечо. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы это продолжалось, а не закончилось за две секунды. — Если бы в этой почти умоляющей просьбе не было столько отчаяния, я, возможно, помучила бы его еще немного.
Когда он, наконец, начинает двигаться, у меня мелькает мысль, что он погубил меня для любого другого мужчины. Взрываются фейерверки, у меня звенит в ушах, а в горле першит от крика в чистом, необузданном удовольствии, в котором он заставляет меня тонуть. Кажется, что каждое нервное окончание срабатывает одновременно; моя кожа скользкая от пота и горит огнем по мере того, как мой оргазм набирает силу. Все ощущение времени и реальности вылетает в окно, когда он сильно прижимает меня к полу. Когда наступает моя кульминация, я отрываю бедра от пола и крепко хватаю его за упругую задницу, прижимаясь клитором к его тазу и выкрикивая его имя.
— БЕК! О Боже! Бек!
— Еще. — Его голос звучит почти по-звериному. Его глаза впиваются в меня. Они выглядят абсолютно черными до такой степени, что нельзя сказать, где находятся его зрачки. Все следы шоколадного цвета исчезли, и на их месте остался голод, который он испытывает ко мне. Это полностью захватывает его, и вместе с этим пропадает контроль, который он держал в узде всю ночь.
Мы двигаемся вместе, как будто наши тела созданы друг для друга. Мы меняемся позициями, я опускаю свой вес ему на колени и чувствую, как он проникает глубоко внутрь меня, я почти теряю самообладание. Наш танец доминирования продолжается, когда он снова переворачивает меня на спину, глубоко вгоняя свой таз. Минуты, часы, дни… Я совершенно теряюсь в нашем экстазе. Запах нашего возбуждения так же опьяняет, как и мужчина, вгоняющий себя в мое тело. Нет ни одного миллиметра нашей кожи, который не соприкасался бы.
— Ой! — Когда моя голова ударяется обо что-то твердое, он снова переворачивает нас, и его руки, такие большие, что они почти соприкасаются, хватают меня за бедра, поднимают со своих колен, а затем опускают обратно. И вот так просто мое естество крепко сжимается, и я чувствую, как ленты удовольствия начинают разматываться. Зная, что я в нескольких секундах от очередной кульминации, я опускаю руки на его твердые, как камень, грудные мышцы и смотрю ему в глаза. Его красивое лицо напряжено, брови нахмурены, ноздри раздуваются, а пухлая нижняя губа зажата между зубами. Я знаю, без сомнения, что он так же близок, если не ближе, чем я, к тому, чтобы кончить. Я чувствую, как это нарастает, как наше совместное наслаждение достигает своего пика.
Я никогда не думала, что возможно потерять сознание, но при этом осознавать свое окружение. Кажется, у него открылось какое-то третье дыхание, и на скорости, которую я не совсем понимаю, мы снова катимся. Грохот мебели, бьющееся стекло, и, несмотря на все это, его бедра удерживают устойчивый ритм, прижимаясь к моему телу. Я поднимаю руки и снова хватаю его за задницу, наслаждаясь ощущением его упругих мышц, напрягающихся под моими руками.
Его яйца больно ударяются о мою задницу, и его хрюканье набирает скорость. В переплетении конечностей, скользкой кожи и стонах удовольствия мы оба кончаем. Полностью опустошенный и связанный, он прижимается своим телом к моей груди. Ни один из нас не готов разрушить эти чары.
  
Я никогда не чувствовала себя такой уязвимой, как в этот момент. Даже мои недолгие прошлые отношения никогда не заставляли меня чувствовать, что все мои стены рухнули так мгновенно. Мой разум говорит бежать, а тело — остаться.
Это пугает меня до чертиков.
В этот момент, пойманная в ловушку между твердым, как скала, телом и еще более твердым полом, я знаю, что у этого мужчины есть вся сила мира, чтобы полностью раздавить меня.
Когда он, кажется, возвращается на землю, он приподнимается на локтях, нежно целует меня и просто смотрит. Такое чувство, будто он смотрит прямо мне в душу и видит все, что я никогда не хотела никому показывать. Он видит меня.
— Давай поднимемся наверх. Я еще не закончил с тобой. — Он снова целует меня, слегка, едва ощутимо прижимаясь к моим губам, прежде чем со стоном выйти из моего тела. Он оглядывается по сторонам, несколько раз качает головой и тихо посмеивается себе под нос. — Похоже, нужно позвонить домработнице и в мебельный магазин. И что это за запах?
Должно быть, я выгляжу такой же растерянной, какой себя чувствую из-за этого комментария, потому что он запрокидывает голову и смеется.
— Оглянись. Ты могла бы сравнять дом с землей с помощью этой мощной киски.
У меня отвисает челюсть от его грубого комментария, но когда я оглядываюсь на разрушение его некогда идеально организованной кухни, я чувствую, как горят мои щеки.
— О боже мой! Мы это сделали? — Он поднимает меня с пола и, прежде чем ответить, снимает презерватив. Повернувшись, чтобы посмотреть туда, где, как я предполагаю, раньше стояло мусорное ведро, он снова смеется. Я на секунду забываю о беспорядке вокруг нас, когда он наклоняется вперед и поднимает ведро и небольшое количество мусора, который вывалился, когда оно опрокинулось. Мои руки чешутся от желания взять в ладони его твердые яйца и сжать. Он загорелый с головы до ног, крепкий и полон восхитительно выпуклых мускулов.
Покачав головой несколько раз, прежде чем он поймает меня на том, что я мысленно пристаю к нему, я снова осматриваю комнату. Кухонный стол опрокинут, по крайней мере, одна ножка сломана. Три из его четырех стульев сломаны и разбросаны по кухне в щепки. Вокруг разбросано несколько осколков чего-то похожего на разбитую тарелку. Два барных стула лежат на боку. Домашний телефон вырван из стены, почта на полу, дыра в стене рядом с полом, а арахисовое масло покрывает большую часть пола вокруг нас.
Какого черта?
— У меня было предчувствие, что ты будешь дикой кошкой. — Он тихо смеется, берет меня за руку и тянет к лестнице. А я? Я просто следую за ним, даже когда мой разум все еще кричит бежать, полностью захваченный его чарами и не готовый найти лекарство.
Глава 3
Прошло два месяца с тех пор, как я привел Ди к себе домой. Два месяца лучшего секса, который у меня когда-либо был в жизни. Прошло два месяца, а я все еще не чувствую, что она хоть как-то мне открылась. Я вижу сопротивление в ее глазах. Она хочет меня, хочет нас, но это почти так, как если бы она боялась отпустить тот страх, который я все еще вижу танцующим в ее глазах. Он уже не такой сильный, как был при первой нашей встречи, но все еще есть, и я не знаю, что с этим делать.
Я поверил во всю ее чушь типа «это будет только секс», потому что, честно говоря, я никогда не думал, что она будет настолько упряма в этом вопросе. Я думаю, что я нормальный парень. Я до сих пор звоню маме каждое воскресенье, чтобы узнать, как дела, и мои младшие сестры говорят, что из меня получился бы самый лучший парень. Какая-то чушь о том, что быть воспитанным женщинами означает, что я ни за что не смогу испортить отношения.
Никогда, ни разу за свои тридцать два года я не желал женщину так, как Дениз Робертс. Она действует мне на нервы, как никто другой. Она входит в комнату, и я хочу быть рядом с ней. Если кто-то из парней заговорит с ней, я хочу выпотрошить их, содрать с них кожу и, возможно, даже обезглавить. Она смеется, но не одним из тех чертовски фальшивых смешков, которыми она всегда одаривает Иззи и Грега, а искренним утробным смехом, которым она смеется надо мной, только когда мы одни. Единственное, что я хочу, кроме как быть с ней, — это заявить на нее права, сделать ее своей и дать знать об этом всем вокруг.