Бек (ЛП)

— Ты сукин сын… — Я даже не успеваю подумать, как моя рука взлетает вверх и ударяет его по щеке. Трудно сказать, кто больше шокирован тем, что я дала ему пощечину, причем достаточно сильную, чтобы он склонил голову набок.
— Какого хрена это было? — ворчит он. Позади себя я слышу смех одного из трех других мужчин в холле, и жар приливает к моему лицу. Как бы мне ни было стыдно за то, что я позволила своему темпераменту взять надо мной верх, я ни за что на свете не буду чувствовать себя виноватой из-за того, что ударила его.
— О черт, черт… Я не сожалею об этом. Уясни это прямо сейчас, но тебе нужно следить за своим языком и за тем, что ты говоришь об Из. Пока ты не поймешь, что происходит, у тебя нет права что-либо говорить. Никакого. — Я скрещиваю руки на груди и стою на своем. Если он не собирается никого слушать, тогда я сама с ним разберусь, если понадобится.
Он глубоко вздыхает, прежде чем лезет в карман за бумажником, достает белую карточку и протягивает мне.
— Вот, передай ей это, пусть она позвонит мне.
— Я скажу ей, но ничего обещать не буду. Если бы ты понимал, о чем меня просишь, что ж, ты бы понял, к чему я клоню.
Он начинает отвечать, но дверь рядом с нами открывается, и в комнату входит Грег с Иззи, свернувшейся калачиком в его объятиях. Эта сцена напоминает мне о стольких ее «прорывах» в прошлом, что я слегка покачиваюсь от переполняющих меня эмоций. Мне хочется закричать и ударить кого-нибудь кулаком.
Что я действительно хочу сделать, так это найти Брэндона-гребаного-Хантера и убить его голыми руками. Как он посмел взять такую совершенно счастливую женщину и превратить ее в это месиво? Правда в том, что даже я не застрахована от него. Не после той ночи, вскоре после того, как они с Иззи поженились, когда он воочию показал мне, через что ей пришлось пройти, и еще кое-что. Когда воспоминания просачиваются в мой разум, я оказываюсь почти на заднице, но Бек подходит и обнимает меня за плечи, удерживая на месте.
— Я держу тебя, — бормочет он мне на ухо.
— Спасибо, — слабо произношу я.
Грег выходит секундой позже и встает передо мной. Я знаю, что он беспокоится о ней так же, как и я. Это написано у него на лице.
— Она наконец успокоилась около десяти минут назад. Давай отвезем ее домой, хорошо? — Он обращается ко мне тихо, чтобы не потревожить ее.
— Конечно, Г. Я попрошу вышибалу провести нас через черный вход. Они уже припарковали твой грузовик там, сзади, так что нам не придется везти ее через парадный. — Видя ее такой, и беспокойство, которое испытывает Грег, просто подтверждает мою мысль, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Я поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в мужчину, стоящего позади меня, но вовремя спохватываюсь.
— Пойдем, я позабочусь, чтобы тебе больше не нужна была помощь. — Бек протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими. Этой демонстрацией поддержки он предлагает гораздо больше, чем его слова.
Я стараюсь не испытывать симпатии к теплому чувству, которое просыпается во мне, но я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравится эта мысль. Но прямо сейчас я даже не могу позволить себе пойти туда. Иззи нуждается во мне, и, как и всегда раньше, и в любое время, когда я буду нужна ей в будущем, я буду рядом. Я слишком хорошо знаю, каково это, когда рядом никого нет, и я никогда не позволю тому, кого я люблю, испытывать такую боль.
Глава 2
Прошла неделя.
Одна неделя ада.
Моя лучшая подруга чокнулась. Она не хочет, чтобы я это знала, и, надо отдать ей должное, она неплохо это скрывает. Я вижу это в ее глазах, и слышу сквозь стены, когда она плачет перед сном каждую ночь. Всю неделю она была «занята», пыталась избегать огромного слона ростом шесть футов шесть дюймов, который ворвался в ее жизнь, пока мы с Грегом контролировали ущерб. Она не хочет с ним разговаривать. Он знает это и даже не спорит с ней по этому поводу. Мы оба понимаем, что если он попытается заставить ее заговорить до того, как она будет готова, это плохо кончится. Я знаю, это причиняет боль Грегу, но, как я сказала ему вчера вечером, мы должны позволить ей разобраться с этим самой.
  
Черт возьми, на данный момент я почти уверена, что нет нормального способа покончить с этим. Независимо от того, что мы с Грегом чувствуем, мы оба знаем, что Иззи должна поговорить с ним. Она должна разобраться с этим, чтобы исцелиться и двигаться дальше. Будь то с Акселем, с кем-то еще или в одиночку. Одно могу сказать точно: я больше не позволю ей прятаться. Меня убивает, когда я вижу, как она страдает, но если я не настою на своем, она никогда не придет в себя.
Прошлые выходные были нелегкими. Я отправила Беку сообщение, написав, что мы добрались домой и все в порядке.… многообещающе. Поскольку я больше ничего от него не слышала, я просто решила, что он из тех парней, которые просто хотят секса на одну ночь, но поскольку все пошло наперекосяк, он не хочет драмы. Я не против и, честно говоря, у меня было предчувствие, что так и будет. Во всяком случае, так мне, конечно, намного легче. Прямо сейчас я не хочу и не нуждаюсь в мужчине, и каким бы многообещающим он ни казался в плане удовольствий, я легко могу представить, как погружаюсь в него по уши.
Глубина — это то, чего я буду избегать, как чумы.
Глубина — это то, что приносит боль.
Боль, когда он обманывает. Боль, когда он уходит. Боль, когда ты осознаешь, что, как бы сильно тебе ни хотелось, чтобы все было по-другому, ты никогда не будешь первой в глазах мужчины.
Я пресыщена? Черт возьми, да, это так. Я даже раздражаю саму себя, но я достаточно усвоила из своего прошлого, что если я когда-нибудь найду мужчину, с которым стоит завязать отношения, шансы на то, что он не разобьет мне сердце, невелики.
А до тех пор я планирую просто наслаждаться «поездкой». Если Бек окажется одним из таких аттракционов, то так тому и быть. Я просто должна напомнить себе, что цена входного билета слишком высока, чтобы я часто ездила на нем.
— Ди? — Я откидываюсь от своего стола, протираю глаза и отодвигаю работу. Я прожигала в ней дыры последние тридцать минут, пока сидела и размышляла обо всем происходящем дерьме.
— Да, детка? — Я кричу через открытую дверь, надеясь, что мой голос звучит лучше, чем я себя сейчас чувствую.
— Я хочу, чтобы завтра ты сводила меня по магазинам. В девять. Обновим весь тот гардероб, поскольку ты говоришь, что он мне не подходит. Что ж, теперь он твой, можешь делать с ними все, что угодно. Никаких ограничений. — Это очень плохо. По тому, как она говорит, я могу сказать, что для нее это еще один способ избежать своей жизни. Ладно, я знают это, но и она знает, как играть в эту игру. Она использует мою любовь к шопингу и ненависть ко всему тому дерьму, которое она носит, чтобы вытащить ее из дома и подальше от того, кто, как я могу только предполагать, является Акселем. Но моя девочка попала прямо в точку.
Прямо в точку.
Поэтому я даю ей то, что ей нужно. Я цепляю на лицо улыбку и, немного повизгивая и подпрыгивая вверх-вниз, как обезумевший кенгуру, с готовностью соглашаюсь. В конце концов, я помогаю ей. Да?
***
На следующее утро мы, не теряя времени, собираемся и отправляемся в торговый центр. Мы приезжаем как раз в тот момент, когда открывается большинство магазинов. Я отдаю ей должное. Она ненавидит находиться здесь, но ведет себя так, будто эта ее идея — лучшая на данный момент. Она даже больше не сопротивляется мне, когда я собираю вещи и сую их ей в руки. В последнем магазине, который мы покинули, она просто протянула мне свою кредитку и одежду, которую только что примерила, даже не выходя из примерочной.
По крайней мере, она пытается улыбнуться.
Мы выходим из очередного магазина, и я смотрю на нее. Она все еще явно несчастна, но пытается это скрыть. Я, с другой стороны, не могла бы быть в лучшем месте. Я в своей стихии. Я могла бы часами бродить по торговому центру. Это мой порок. У некоторых людей это выпивка, наркотики, черт возьми, даже секс. Но у меня? Мне нужно пройтись по магазинам.